Через тернии к звёздам

— Годрик, Гермиона! — Рон подлетел к подруге, вслед за ним кинулись Гарри и Джинни. — Что с тобой? Тебе плохо? — Да, я… мне становится хуже, — Грейнджер выдавливала из себя звуки, пытаясь сделать речь более разборчивой. — Что значит хуже? Опиши свои симптомы, — присела Джинни на корточки рядом с братом. — У меня кружится голова, тошнит и всё тело ватное. Гермиона закрыла глаза, ощущая себя так, будто вот-вот свалится в обморок. Предплечье адски ныло, заставляя свою хозяйку жмуриться. Ей стало нехорошо ещё в Большом зале, но Малфой будто голыми руками выжал из девушки силы, как воду из тряпки. Когда она вспомнила о том, что случилось примерно десять минут назад, её вновь охватила всеобъемлющая ярость. На чёртового слизеринца, на свою бесхребетность, на себя. Он словно выждал момент её слабости и напал на свою жертву, как голодный хищник. Гермиона попыталась забыть на себе ощущение его мягких губ, мятного запаха и умелого языка. Она готова была сейчас совершить самоубийство, потому что то, что она поддалась ему — было чистым предательством. Предательством собственного достоинства, своих друзей, принципов, мыслей, чувств. Она предала саму себя, позволив Малфою вгрызаться в свой рот. Глаза вновь защипало. Если гриффиндорка выживет, и он снова попытается унизит её подобным образом — она не позволит ему. Сбросится с Астрономической башни, но не позволит. — … слышишь меня? Гермиона! — Поттер практически тряс свою подругу за плечи, пытаясь вернуть её в реальность. — Да, слышу, — Грейнджер облизала пересохшие губы, приходя в себя. — Мы сейчас отведём тебя к мадам Помфри и… — Нет! — девушка дёрнулась, но тут же осеклась, когда увидела перед собой шокированные зелёные глаза. — Нет, только не к Помфри. Она мне ничем не поможет. — В каком смысле? — вскрикнул Уизли, за что тут же получил тычок в бок от сестры. — Тебе обязательно надо в лазарет, Гермиона. Ты себя вообще видела? — Нет, Рон, не видела, но точно знаю, что лазарет меня не спасёт. — Тогда что ты предлагаешь? — нетерпеливо поинтересовался Гарри. — Я… — Грейнджер стушевалась, лихорадочно пытаясь придумать дальнейший план действий. — Вот видишь! — Рон сокрушённо вымахнул руками. — Лазарет — это лучший вариант! — Да дайте вы ей подумать! — раздражённо прикрикнула на мальчиков Уизлетта. — Сейчас я отпрошусь у Макгонагалл и немного передохну, — уверенно начала Гермиона. — Потом проберусь в Запретную секцию и поищу книгу о древних проклятиях. Придётся делать это не ночью, потому что больше нет времени тянуть. Пока буду действовать так, а дальше по обстоятельствам. Идёт? — Ладно, — вздохнул Уизли, очевидно борясь с чём-то внутри себя. — Но я всё равно не понимаю, почему Помфри… — Идёт, — перебила его Джинни, явно готовая врезать брату как можно сильнее. Грейнджер с надеждой посмотрела на Поттера, ожидая его ответа. Он неуверенно поджал губы и окинул подругу обеспокоенным взглядом. Его угольно-чёрные волосы растрепались, выдавая волнение. Гермиона протянула руку к его лицу и осторожно провела пальцем по мужской, слегка покрытой щетиной щеке. Она вымученно улыбнулась. — Не переживай, Гарри, всё будет в порядке. — Ладно, — наконец выдал он после небольшой паузы. — Но пообещай, что будешь очень осторожна и что если тебе станет хуже… — Хорошо, обещаю, — кивнула девушка, скрещивая пальцы за спиной. — Пойдём, надо отвести тебя к Макгонагалл, — Рон встал и они с Поттером подхватили Гермиону под руки. Они дали ей возможность применять минимум усилий во время ходьбы. Шаги отдавались эхом в голове Грейнджер. Переодически им по пути встречались студенты, и каждый обращал на них внимание. Одни смотрели с интересом, иные с сочувствием, а кто-то злорадствовал. — Ах, сегодня такой чудесный день! — высокий голос Паркинсон прошёл неприятной вибрацией по барабанным перепонкам и Гермиона поморщилась. — Что, грязнокровка? Неужели какой-то гений наконец додумался прикончить тебя? — Пошла ты, Пэнси, — скривилась Джинни. — Как этот день может быть для тебя прекрасным, Пэнси? — невинно поинтересовалась Грейнджер. — Что-то я не вижу твоего парня рядом с тобой. — Завались, грязная сучка, — зло прошипела слизеринка. Её прежнее веселье улетучилось в момент. — Не смей говорить о Драко, ты пачкаешь его. — О, почему ты так уверена, что ему это не нравится? — Гермиона знала, что играет с огнём, но гнев кипел в её обессиленном теле. Хотелось сделать Паркинсон как можно больнее. — Да что ты несёшь?! — Тише, дамы, тише, — из неоткуда появилась белоснежная улыбка Блейза. — Надеюсь, эта дуэль не за меня? Потому если так, то… — Не за тебя, Забини, не переживай, — закатила глаза гриффиндорка. Слизерин — факультет идиотов. — Идёмте, ребята. — А я вас никуда не отпускал. Глаза Гермионы расширились, когда она услышала знакомый надменный голос. Малфой тянул звуки так, как только тянулся мёд. Липкий, оставляющий неприятные следы. Он вальяжно прошёл вперёд, с отвращением глядя на гриффиндорцев едким взглядом. За спиной Драко послышалось улюлюканье Крэбба, Гойла, Блетчли и Монтегю. Мерзкие змеёныши. — Что, прости? — от возмущения девушка даже забыла о плохом самочувствии. — Ох, Грейнджер, — Драко снисходительно покачал головой. — Дело в том, что я ненавижу, когда переспрашивают. — А не стоит ли тебе затянуться и свалить с прохода, Малфой? — Гарри чуть сжал свою руку на плече Гермионы и она поняла, что он негодовал точно также. — Закрой свой рот, слизняк! — Рон походил на стремительно закипающий чайник — Дело в том, Малфой, что я ненавижу самовлюблённых кретинов, которые отравляют жизнь окружающим, — Грейнджер не дала Драко ответить, всё ещё пребывая в шоке от его наглости. — Иди своей дорогой и отвали от нас. — Мне нет до тебя и твоих шавок никакого дела. — Тогда оставь нас в покое, — гриффирдорка попыталась сделать шаг вперёд, зная как жалко выглядит со стороны. Однако ноги предательски подкосились и Драко ухмыльнулся, проследив за этим телодвижением. — Ты сидишь у меня в глотке, Малфой, и я не готова терпеть тебя, как остальные. Твоё самолюбие и чувство собственной значимости не имеет места быть в адекватном обществе. Поэтому дай нам пройти и с нетерпением жди, чтоб твои скользкие дружки как обычно до блеска вылизали тебе ботинки. Между молодыми людьми повисла гудящая тишина. — Не смей приказывать мне, грязнокровка. Ты настолько жалкая слабая идиотка, что и Поттер с Вислым скоро перестанут тебя слушаться. Теряешь авторитет даже для ущербных. Рон дёрнулся вперёд, но Джинни цепко ухватила его за рукав мантии. Грейнджер ещё какое-то время следила за мерзкой усмешкой противника, но её внимание привлёк Нотт. — Салазар, и долго вы ещё будете испепелять друг друга взглядом? — он закатил глаза. — Идём, Малфой. Но Драко не сдвинулся с места, продолжая испытующе смотреть Гермионе в глаза, словно давая понять, что победа осталась за ним. — Алло, Драко? — Тео щёлкнул пальцами, в попытке отвлечь друга от созерцания девушки. — Уходим. — Погоди, Нотт. Я жду извинений. У всех присутствующих открылись рты. У гриффиндорцев — от возмущения, у слизеринцев — от восторга. — Чего, блять? — первым пришёл в себя Гарри. — Ты под чем-то, Малфой? Каких к чёрту извинений? Но Драко не обратил на него никакого внимания, продолжая буравить глазами Гермиону. — Давай, Грейнджер, — он скрестил руки на груди. — Извиняйся. Извиняйся за то, что смеешь осквернять нас всех своим присутствием. И не только присутствием —осталось при нём. — Какой же ты ублюдок, — гриффиндорка покачала головой, всё ещё не веря в происходящее. — Ни за что. — Малфой, если ты сейчас же не отойдёшь, я за себя не ручаюсь, — Уизли покраснел от ярости, но сестра продолжала крепко держать его, зная, что драка посреди коридора не закончится ничем хорошим. Её глаза были направлены на блондина и искрились ненавистью. — Давай, Уизел, попробуй, — Драко явно нарывался. На его губах играла насмешливая улыбка. — Воу-воу-воу, полегче, ребята, — Забини удивлённо вскинул руки вверх, пытаясь разрядить обстановку. — Ты перегибаешь, Малфой, — добавил он почти шёпотом, однако Гермионе удалось услышать. — Отвали, Блейз, — рыкнул Драко. В следующий момент Грейнджер осознала. Эта нарочитая расслабленность, насмешливость и спокойствие — просто детали кропотливо сделанной каким-то профессионалом маски, за которой прячется агрессия. Он жалеет, что поцеловал её и злится. Пытается обвинить во всех смертных грехах гриффиндорку и оправдать себя. Её губы дёрнулись в улыбке — он допустил в себе слабость и теперь корит себя. Как же это жалко. — У тебя серьёзные проблемы с головой, Малфой, обратись в Мунго. Если тебе так хочется самоутвердиться за счёт кого-то — найди себе другой объект. А теперь пропусти нас. В его стальных глазах что-то промелькнуло, но Гермиона не успела понять, что именно, так как его губы расплылись в издевательской улыбке. — Твоя жизнь в моих руках, не забывай об этом, Грейнджер, — он сделал шаг в сторону, давая им возможность пройти. Притихшие студенты последовали его примеру, расчищая проход. Гриффиндрцы секунду постояли в нерешительности, потом переглянулись и прошли вперёд, игнорируя неприязненные взгляды представителей змеиного факультета. Когда они отошли на безопасное расстояние первым подал голос Гарри. — Что. Это. Было? — его голос дрожал от негодования точно так же, как руки Грейнджер. — Это был Малфой, — Гермиона устало закрыла глаза, пытаясь унять внутреннее беспокойство от последних слов Драко. — Испытывающий моральные метания. — Что? — голос Рона был на пределе. — Какие, к дьяволу, метания? — Неважно, — мысленно девушка тут же дала себе пощёчину за длинный свой язык. — О какой жизни в своих руках этот мудак говорил? — взволнованно нахмурилась Джинни и три пары глаз впились в Грейнджер, как звери в кусок свежего мяса. — Забейте, — она попыталась беспечно отмахнуться, но руку свело и Гермиона разочарованно поджала губы. — Нет, Грейнджер, ты должна рассказать! — надавила Уизлетта. Гриффирдорка обречённо вздохнула, понимая, что рыжая не отстанет. — Ладно, — нехотя протянула Гермиона. — Я начинаю чувствовать себя хуже от его прикосновений. — Погоди, то есть… — ошарашено округлил глаза Поттер. — Сегодня он касался тебя? — Ну… — Грейнджер почувствовала подступающую к горлу панику. — Это было случайное прикосновение руки. Ложь давалась очень трудно, но она просто не могла сказать друзьям правду. Чисто физически. — Серьёзно? — недоверчиво сощурился Рон. — Да, серьёзно. Гермиона ждала реакции Джинни, но та лишь нахмурилась, явно не веря ни единому слову. Однако Уизли молчала, что было недобрым знаком. Грейнджер не успела что-то сказать, потому что в следующее мгновение перед ней предстала дверь, ведущая в кабинет Макгонагалл. Она шумно сглотнула, борясь внутри себя с чувством тревоги. Тошнота новой волной подступила к горлу, а головная боль вновь напомнила о себе. — Хочешь, мы пойдём с тобой? — Гарри участливо заглянул ей в глаза. — Да, Гермиона, мы можем… — Нет, ребята, не нужно, — оборвала девушка Рона. — Спасибо. — Удачи тебе, — Джинни ласково улыбнулась, кладя ладони на щёки подруги. — Помни, что ты можешь обо всём нам рассказать. Гермиона на миг замерла, вслушиваясь в удары лупившего по рёбрам сердца. Шум крови в ушах заглушил визг внутреннего голоса, истерично рвущего волосы на голове. Джинни о чём-то догадывается. Девушка понимала, что может доверить лучшей подруге что угодно, но она просто не могла рассказать о секундной слабости, которую она позволила себе под напором Малфоя. Её затопило жгучее чувство стыда и сожаления, о том, что согласилась отдаться чему-то неизвестному. Чему-то, что сладкой негой разлилось по телу Грейнджер, когда она разрешила парню вылизывать свои губы. Чему-то, что не имело права присутствовать в ней. Прикусив внутреннюю сторону щеки, Гермиона кивнула. Она пыталась выглядеть уверенно, потому что бегающие глаза и покрасневшие щёки выдали бы её с потрохами. — Я скоро вернусь. Идите на урок. И не дожидаясь ответа, она постучала в большую дверь, которая открылась через несколько секунд. Гриффирдорка сделала шаг вперёд, оказываясь в тёплом светлом пространстве. Воздух здесь пах пергаментом, чаем и деревом. — Доброе утро, профессор. Макгонагалл сидела за большим столом и что-то усердно писала. Над ней летали какие-то книги, переодически меняясь местами и ожидая, пока ведьма воспользуется ими. — Доброе, мисс Грейнджер, — Минерва подняла на девушку глаза и окинула её быстрым взглядом. Она нахмурилась. — С вами всё в порядке? Вы хорошо себя чувствуете? — Я не хотела вас отвлекать, но мне пришлось придти из-за плохого самочувствия, — лепетала Гермиона, поддерживая зрительный контакт с преподавателем. — Вы заболели? Это имеет отношение к вашему вчерашнему недомоганию? Больше, чем вы можете себе представить. — Думаю да, профессор, — Грейнджер сглотнула, готовясь к новой порции лжи, которая вот-вот должна сорваться с её бледных губ. — Боюсь, что я немного простудилась, и плюс ко всему я не досыпаю. В связи с этим я могу сегодня не присутствовать на занятиях? — Конечно, дорогая, — женщина обеспокоено покачала головой и сдвинула на кончик носа своё забавноё маленькое пенсне. — Но разве вам не лучше отправиться в лазарет? — Нет-нет, я смогу справиться сама! Просто мне нужно принять бодроперцовую настойку и немного отоспаться. Минерва недоверчиво поджала губы, обдумывая слова ученицы, а Гермиона считала быстрые удары взволнованного сердца. Её щёки были готовы залиться румянцем от стыда, потому что она очень любила своего декана. И так нагло врать ей прямо в лицо девушка считала подлостью и верхом неуважения. Мысли разбегались в разные стороны, создавая в голове полнейший хаос. — Так и быть, — наконец сказала Макгонагалл, и Грейнджер почувствовала, как облегчение затопляет её до краёв, грозясь вылиться прямо на каменный пол. — Но если, не дай Мерлин, ваше самочувствие ухудшиться — немедленно идите к мадам Помфри! — Конечно, спасибо, профессор Макгонагалл! — выдохнула девушка и уже собиралась уйти, но голос Минервы нагнал её уже около двери, разливаясь нежностью и благодарностью по артериям. — И, Гермиона, — женщина участливо посмотрела на студентку. — Берегите себя. — Спасибо, профессор, — повторила гриффирдорка. Она вышла за дверь и когда та шумно закрылась, испустила вдох усталости. Ей безумно хотелось скулить.

***

Кофе в Хогвартсе был самым настоящим дерьмом. Драко сделал большой глоток, в попытке заглушить на языке вкус чего-то ягодного. Настроение было настолько хуёвым, что даже не хотелось есть. Он посмотрел на свою нетронутую порцию мяса и картофеля, скривившись от того, до какой степени сейчас для него неаппетитно выглядела любая еда. — Ты в норме? — участливый голос Блейза заставил парня прикрыть от раздражения глаза. — Да. Малфой был способен только на такой развёрнутый ответ, потому что чувствовал, что ещё пара слов и он просто взорвётся от злости. Губы и кончики пальцев до сих пор жгло так, будто Грейнджер была сделана из чего-то раскалённого. Ванильный запах точно въелся в слизистую его носа, ведь даже концентрированный сигаретный дым был неспособен избавить рецепторы от приторной сладости. — Чёрт, да что с тобой сегодня? — Мулат явно переживал за друга, но агрессия внутри Драко не замечала этого. — Я же сказал, что я в норме! Некоторые студенты удивлённо посмотрели в сторону слизеринского стола и в Большом зале на секунду стало тише. Малфой сжал челюсти, его вилка громко звякнула о тарелку. Вскоре люди поняли, что шоу отменяется, поэтому они вернули внимание к своей еде. — Спокойно, Драко, — вмешался Теодор вкрадчивым голосом. — Не нервничай ты так. Слизеринец проигнорировал Нотта, но тут же наткнулся на изумлённый взгляд Крэбба. Его большие щёки были набиты едой, а губы облеплены крошками хлеба. — Жри свой обед, Крэбб. Это единственное, на что ты способен, — злобно бросил он. Винсент моргнул, но тут же вернулся глазами к еде, и нормальный человек бы подумал, что он перегнул. Но не Малфой. — Малыш, не стоит так груби… — попыталась успокоить его Пэнси, но тут же была прервана. — Уж твоё мнение меня точно не интересует, Паркинсон. Так что заткнись и убери от меня свои руки. Нижняя губа девушки задрожала, но она молча отняла пальцы от запястья Драко. Он слегка повернул голову и заметил осуждающий прищур Дафны. Вы что, издеваетесь? Малфой раздражённо закатил глаза. Ведут себя как ёбанные гриффиндорцы, честное слово. Давно они стали такими моралистами? Он поднялся с места, не обращая внимания на своих друзей, которые смотрели на него так, будто беспокоились. Ему захотелось громко расхохотаться, откинув голову назад и полностью отдавшись совсем не весёлой эмоции. Драко уже второй раз за сегодняшний день шёл в обычно пустующий, заброшенный маленький кабинетик. Там он мог спокойно покурить в тишине. Первый раз за сегодня он воспользовался классом после того, как поцеловал Грейнджер. Он. Поцеловал. Грейнджер. Будучи в трезвом состоянии он прикоснулся к ней по своей воле. Немыслимо. Истерический смешок чуть не вырвался наружу, но Малфой сдержался, чтобы не чувствовать себя абсолютно поехавшим. Грязнокровка посмела разрешить ему поцеловать себя, а потом ответила. Парень стиснул зубы так сильно, что его челюсти чуть не захрустели. Она обязана была оттолкнуть, остановить, но вместо этого лишь выдохнула и лизнула его губу, отрезвив Драко. В тот момент её тёплая кожа, сладкий запах и настороженные глаза опьянили его не хуже огневиски. Изначально он хотел лишь припугнуть суку, потому что знал, что физическая близость напрягает её больше всего. Он хотел доказать ей, что Грейнджер зря считает себя бесстрашной. Хотел доказать, что сильнее её на уровне ДНК. Но как только он приблизился к ней, чёртова ваниль заполнила лёгкие Малфоя и он в который раз потерял контроль. Хотелось содрать с себя кожу, чтобы забыть её запах, кожу, губы. Чтобы вернуть время вспять и не чувствовать к ней ничего, кроме безразличия и неприязни. Теперь же в нём кипела жгучая ненависть, которая подстёгивала его горячим кнутом на отвратительные слова и поступки. Он ненавидел её за то, что рядом с ней, как правило задвинутые в самый дальний угол сознания эмоции брали верх над обычно холодным разумом. Драко наконец дошёл до кабинета и распахнул дверь чуть ли не с ноги. Он в несколько шагов преодолел расстояние до окна и рухнул на подоконник. Парень достал пачку сигарет, поджигая своё единственное успокоительное и сделал глубокую затяжку. Мятный охлаждающий дым обволакивал горло. Малфой прикрыл глаза, запрокидывая голову назад. Хотелось просто забыться, абстрагироваться от всего этого дерьма, которое заполняло его голову. Когда-то, в далёком детстве, когда маленький Драко расстраивался, или не получал желаемого, Нарцисса качала его на руках, убаюкивая своим теплом и нежностью. В такие моменты мальчик закрывал глаза, пока мать шептала ему на ухо успокаивающие слова и ласково улыбалась. Она мягко гладила его шелковистые волосы, не прекращая укачивать своё чадо. Сейчас Малфой успокаивался в объятиях сигарет, которые до конца не могли унять все переживания. Он сжал переносицу холодными подушечками пальцев, давая сознанию пару секунд, чтобы прийти в себя и снова нацепить хладнокровную, насмешливую маску, после которой на лице оставались мозоли. Такие, которые остаются после тесной, но зато красивой обуви. Малфой мысленно сосчитал десять ударов своего сердца. Обычно это работало, чтобы утихомирить какие-то эмоции. Обычно. Блять. Парень соскочил с подоконника, испепелив остаток недокуренной сигареты заклинанием. Он медленными шагами направился к двери и попытался сделать свою походку более непринуждённой. Драко на секунду задумался о том, какой у него сейчас урок. Желание закатить глаза стало почти осязаемым в прохладном воздухе. Он терпеть не мог уход за магическими существами, потому что слушать тупые речи какого-то кретина Хагрида было выше его сил и достоинства. Каблуки отстукивали чёткий марш его шагов, отдаваясь эхом в пустых коридорах. Заброшенный кабинет находился в отдалённом конце замка, где люди бывали очень редко. Сам Малфой забрёл туда однажды, ещё на пятом курсе, когда от скуки слонялся по этажам. С тех пор малюсенькое помещение стало его тихим уголком, которым слизеринец пользовался, когда уставал от общества. Астрономическая башня не всегда подходила в качестве места для уединения. Драко ориентировался по настроению. Он мимоходом посмотрел в окно. На улице снова пасмурно. Его любимая погода. Но сейчас ему было откровенно срать на то, что творилось снаружи. Малфой решил просто посадить воспоминания и размышления о том поцелуе в изолятор внутри своей головы. Чтоб не отравляли остальные. Просто, блять, забыть нежность её губ и сладкий запах. Забыть, как страшный сон. Ноги сами принесли его к выходу из замка, когда глаза нашли Блейза с Тео. Парни тоже заметили блондина и тот направился к ним. — Драко, — кашлянул Блейз, осторожно косясь на Нотта в поисках поддержки. — Ты?.. — Всё в порядке, — спокойно произнёс Малфой. Он услышал, как ребята облегчённо выдохнули и закатил глаза. Неужели они ещё не привыкли к тому, что Драко иногда ведёт себя как чёртов псих? — Я пропустил что-то интересное? — Нет, только то, что Поттер вылил на себя горячий чай и заорал, как девчонка, — беспечно пожал плечами Теодор, улыбаясь. Малфой фыркнул и подумал, что Шрамированному пора открывать кружок по долбоёбству. — Салазар, какой же он еблан, — озвучил его мысли Забини, качая головой. — Похоже, Волан-Де-Морт реально травмировал его мозг, когда чудом-не-сдохший-мальчик был ещё сопляком. — Почему был? Он им и остался, — усмехнулся Нотт и все трое расхохотались. Они шли к опушке леса, туда где проходило занятие. Немного жухлая трава была покрыта водой. Судя по всему, недавно шёл дождь. Холодный ветер подхватывал мантии учеников, заставляя ткань трепыхаться. — Я реально не понимаю, что её не устраивает, — простонал Блейз, продолжая жаловаться на Дафну. — Я делаю абсолютно всё, что она попросит! Я дарю ей цветы, делаю комплименты, делаю подар… — Может, у тебя член маленький? — предположил Драко. Теодор прыснул, глядя на оскорблённое лицо мулата. — Хочешь проверить? — Забини демонстративно потянулся к пряжке своего ремня. — Нет, только не это! — театрально закричал Малфой, слыша, как Нотт буквально захлёбывается новыми приступами смеха. Наконец они подошли к остальным учениками, которые потихоньку начинали собираться к уроку. Посмеиваясь, парни встали на свои места. Драко окинул окрестность взглядом и цокнул языком. Общая пара с гриффиндорцами. Какой пиздец. Буквально через минуту пришли Поттер с Уизли. Они о чём-то переговаривались, но их лица были крайне напряжёнными. Грязнокровки с ними не было. — Драко! — пропищала Пэнси. Она семенила ему навстречу на своих ужасно высоких каблуках. Чёрные короткие волосы ненатурально оставались идеально уложенными, даже несмотря на сильный ветер. Наверное какое-то заклинание. Её пухлые красные кубы растянулись в счастливой улыбке, когда Паркинсон заметила слизеринца. Идущая рядом с ней Дафна бросала на Блейза неодобрительные взгляды. — Наконец-то ты пришёл! — брюнетка бросилась на шею Малфою, и тот поморщился от запаха её тяжёлых духов, напоминавших клубнику. — Я соскучилась по тебе! — Мы не виделись минут двадцать, — он отстранил девушку от себя, приподняв бровь. — Каждая минута без тебя кажется вечностью, — вздохнула она. Фраза явно была вычитана из какого-то сопливого бульварного романчика. — Ага, — Драко подавил в себе желание закатить глаза. Он уже поворачивался к друзьям, когда длинные чёрные ногти вцепились в рукав его мантии. Малфой медленно перевёл взгляд на слизеринку, приподнимая бровь. — Подожди, Драко, я… я… — мямлила она, пытаясь подобрать слова. Его это бесило. — Ты… — подтолкнул парень. Раздражение вновь подступало к горлу. — Я… в общем… — Пэнси прохлопала густо накрашенными ресницами. — Я хотела извиниться. — Второй раз за день? — Да! Потому что я ценю наши отношения и больше не буду перечить тебе, — она заговорщически ухмыльнулась. — Я ведь знаю, как тебе нравятся послушные. Уже в который раз за сегодняшний день брови Малфоя поползли вверх. Что за бред она несёт? — Ты чертовски права, Паркинсон, — он слегка наклонился к девушке, чувствуя как её взгляд вылизывал его губы. — Поэтому, будь послушной. Не еби мозги. Он обернулся в сторону чего-то оживлённо говорящего Монтегю, игнорируя ошеломлённый взгляд Пэнси. Окинув взглядом окружающих, он понял, что все гриффиндорцы уже на месте. Все, кроме Грейнджер. Драко попытался вслушаться в голос Грэхэма, но непослушные мысли лишь отмахнулись от однокурсника. Они повернули свои настырные головы в сторону воображаемой грязнокровки, которая какого-то хера не соизволила притащить свою задницу на занятия. Похер. Просто похер.

***

Гермиона открыла глаза. По спине текли струйки холодного пота, а волосы налипли на лицо. Она глубоко вдохнула, глядя на маленькие часы, которые стояли на её прикроватной тумбочке. Три часа. Ей удалось провалиться в сон на три часа. Если кошмары, которые она видела можно было вообще назвать сном. Предплечье уже привычно пульсировало, горло першило, голова кружилась. Мерлин, как же ей было плохо. Плохоплохоплохо. Этим словом можно было охарактеризовать последние несколько лет её жизни. Плохо. Только примерно год назад это плохо обострилось до такой степени, что нещадно жгло где-то в левой части грудной клетки. Девушка зажмурилась, чувствуя подступающие слёзы. Она сжала зубы. С недавних пор слёзы стали её близкими друзьями, которые часто заглядывали к ней в гости. Грейнджер закусила губу. Она не будет плакать, слёзы ничем не помогут в её ситуации. Гермиона уткнулась носом в мягкую подушку и застонала, потому что её положение казалось абсолютно безвыходным. Несмотря на то, что она являлась самой умной ведьмой своего времени, гриффирдорка понимала, что даже если она найдёт что-то, что могло бы ей помочь, одна она не справится. И ни Гарри, ни Рон, ни Джинни в этом ей не помогут. Потому что древние тёмные проклятия являлись своего рода целым искусством. А они — всего лишь дети. Дети, которые повзрослели раньше положенного. Глаза по-прежнему жгло, но девушка упорно игнорировала это ощущение. Ей нужно поспать ещё хотя бы пару часов, чтобы головная боль уменьшилась хоть на пару делений. Прикрыв тяжёлые веки, Грейнджер тяжело вздохнула. Она попыталась избавиться от безмерного количества навязчивых мыслей, которые вот-вот раскрошили бы её уставший мозг. Звук капель дождя, ударявшихся о стекло убаюкивал. Но не настолько, чтобы Гермиона могла заснуть. Гриффирдорка подняла голову. Она ещё раз посмотрела на часы и поняла, что через час заканчиваются занятия. Стало ясно, что сон ей сегодня не светит ни при каких обстоятельствах. Гермиона потянулась к своей тумбочке и взяла в руки свою любимую книгу, чтобы отделаться от тревоги хотя бы на какое-то время. Первый раз она прочитала «Джейн Эйр», когда ей было двенадцать. Но уже тогда Грейнджер решила для себя, что её будущий молодой человек никогда не будет похож на Рочестера. Самоуверенного. Холодного. Мрачного. Ей нужен кто-то отзывчивый, заботливый и обходительный. Правильный. Это была самая лучшая характеристика идеального парня, который оставит её нервную систему целой и здоровой. Который будет уважать Гермиону, её решения, её цели. Который будет любить её не той дикой и жадной любовью, оставляющей глубокие раны в сердце. А тот, чья любовь будет нежной и аккуратной. Щадящей. Глаза девушки быстро бегали по многочисленным буквам, а пальцы постоянно перелистывали страницу за страницей. Постепенно боль уходила на задний план, потому что любимый сюжет затмевал всё остальное. Звук быстрых шагов заставил Гермиону подскочить и она уставилась на запыхавшуюся Джиневру. — Гермиона! Уизли бросилась к её кровати и прижала подругу к себе. — Ты в порядке? — Да, — прохрипела Грейнджер, пытаясь освободиться из цепких рук рыжей. — Да, только выпусти меня. — Ох, прости, — спохватилась девушка и быстро отстранилась. — Я просто очень волновалась, ты… что ты решила? Какой у нас план? Что будем делать? — Так, — она прокашлялась. — Сначала мне нужно взглянуть на то, что есть в библиотеке, но боюсь, что скорее всего там ничего нет. В этом случае после отбоя я пойду в Запретную секцию и постараюсь что-нибудь найти. — А если там ничего не будет? — глаза Джинни были полны беспокойства. — Тогда… решим потом. Я надеюсь, что всё получится. Выдохнув, Уизлетта смягчилась и погладила Грейнджер по волосам. От неё пахло чем-то цветочным, уютным и тёплым. Гермионе хотелось всхлипнуть и уткнуться ей в плечо, выпуская переживания наружу. Но она должна держаться. Просто обязана. — Всё получится, Гермиона, — уверенно подтвердила Джинни и Грейнджер стало ощутимо легче. — Мы просто не допустим другого исхода. На душе разлилось безудержное, опаляющее тепло. Гермиона мягко улыбнулась. — Где мальчики? — Ждут нас внизу, — махнула рукой рыжая. — Представляешь, за обедом Гарри так нервничал, что опрокинул на себя кипяток. Но Помфри наложила пару заклинаний и бинтов. Так что всё нормально. Глаза Гермионы расширились и она цокнула языком, из-за чего Джинни залилась смехом. — Когда они повзрослеют? — Грейнджер покачала головой и усмехнулась. — Пока ты жива, этого не случится, — фыркнула Уизли, — Ты для них как мамочка. Гермиона захихикала, легонько толкая подругу в плечо. — Это неправда, — пробормотала она и встала с кровати. — Я просто направляю их в правильное русло, не более. — О, не смеши, ты же знаешь, что это не так, — губы Уизлетты растянулись в заговорщической улыбке, когда она направилась к выходу вслед за Грейнджер. — Признай, что без тебя они бы и дня не прожили. — День бы прожили, а вот насчёт второго не знаю. Девушки прошли вниз, посмеиваясь и перекидываясь подколами, когда на Гермиону что-то резко налетело. Она попыталась вдохнуть, но крепкие руки Рона лишили её такой возможности, сжимая сильнее. — Ты здесь, — прошептал он куда-то ей в волосы и выдохнул. — Рон, ты сейчас её раздавишь, — возмущённо воскликнула Джинни и парень ослабил хватку, всё ещё прижимая девушку к себе. — Я так переживал. С утра ты была такой болезненной. Как ты, Гермиона? У тебя что-то болит? — Уже меньше, — солгала Грейнджер, отстраняясь от друга и ласково гладя его по веснушчатой щеке. — Ты, между прочим, не единственный, кто хочет поговорить с ней, —намекнула Уизли. Гермиона перевела взгляд за спину Рона и встретилась с тёплыми зелёными глазами. Гарри смотрел на друзей с искренней нежностью, в его взгляде читалось умиление и что-то вроде беспокойства. — Гарри, — прошептала она и бросилась другу на шею. — Гарри, где ты обжёгся? Сильно болит? — Со мной-то всё нормально, а вот с тобой? Как твоя рука?.. Приглушённый смех разнёсся по комнате и молодые люди обернулись. Джинни прикрыла рот рукой, в попытке заглушить хихиканье. — Извините, просто… — она покачала головой. — Я же говорила, Гермиона, что они без тебя не могут. Грейнджер прочувствовала, как губы растягиваются в весёлой улыбке. Мальчики непонимающе моргали, что смешило её ещё больше. — В принципе, я в норме, но… вечером я пойду в Запретную секцию и попытаюсь что-то найти, — ответила наконец она, в миг посерьёзнев. Повисла напряжённая тишина. — Когда ужин? — поинтересовалась Уизли, пробуя разрядить обстановку. — Через… — Рон посмотрел на наручные часы. — Пятнадцать минут. — Тогда давайте пойдём в зал? — предложила Гермиона. Ей до безумия хотелось выйти куда-то; туда, где больше воздуха. — Давайте, — согласился Рон и они дружно направились к двери. Сделав несколько шагов, Грейнджер ощутила, как ноги постепенно становятся ватными. Сердце заколотилось, а дыхание начало сбиваться. Холодный камень обжёг щёку и она открыла глаза. Воздух был влажным и затхлым. — Грязнокровка? Знакомый мужской голос эхом разнёсся в темноте. — Ты не хочешь повеселиться? Давай, тебе понравится! — сильная рука развернула её тело так, что она оказалась лежать на спине. Девушка не могла разглядеть его лица, только фигуру, угрожающе нависающую над ней. — Давай, — прошептал он, наклоняясь чуть ближе. — Ты должна ответить за то, что натворила. Гермиона втянула носом воздух, судорожно оглядываясь вокруг. Она сидела в гостиной, на своём любимом, родном диване. Рядом с ней сидели Гарри, Рон и Джинни. На их лицах застыла гримаса ужаса. — Кто-то посылает мне видения, — выдавила она. — О том, как меня пытают.