The Mess With Brides

Выпивка не спасала. Ничего, блядь, не спасало от нарастающего ощущения надвигающейся катастрофы. Не спасала работа, где он либо видел Рыбкину, отстраненную, с потухшими глазами, либо не видел ее по несколько дней подряд, как будто она искала повод не встречаться с ним вообще, что при их работе тот еще подвиг. Не спасали задушевные разговоры с друзьями. Крис, которая знала все о его сомнениях еще до того, как он купил то чертово кольцо, просто повела плечиком: — Я же говорила. Ты слишком быстро теряешь интерес, мой хороший. Ты решил, что пора взрослеть, и что верный шаг в этом направлении — жениться на Алене. Как психолог и как ваш друг я считаю, что у вас и правда может получиться. У вас были проблемы, это правда. Но, насколько я знаю, вы их преодолели. Сейчас в тебе говорит просто страх перемен, Гриш. Все у вас будет хорошо. Муха вообще не понял, в чем проблема. — Алена классная. Ты ж за ней еще с института бегал, я помню… Если ты счастлив с ней, то женись, — просто сказал он, и Гриша позавидовал его непробиваемой уверенности. А Никита Легостев, знаменитый рэпер и самый лучший друг, которого только можно пожелать, подкинул пищу для размышлений. — Знаешь, у меня много было женщин. Но моя жена — единственная, кто никогда не видела во мне звезду, не видела бэдбоя, которого нужно воспитывать и переделывать. Она просто полюбила меня таким, какой я есть. И продолжает любить до сих пор. И всегда, всегда прикрывает мне спину. Если ты можешь сказать то же самое о своей Алене, то ты принял правильное решение. А может ли он сказать о ней то же самое?.. Измайлов задумался. На ум пришли ее давние слова: «Я тебя считаю, Гриша, злым человеком… Я ненавижу полицейских»… Да много чего еще. Маленькие оговорки, которые, вроде как, должны были мягко указать Грише на его недостатки и сподвигнуть его измениться «в лучшую сторону»  — так, он уверен, было написано в ее псевдопсихологических журнальчиках и на форумах по самосовершенствованию. Да только не работало это, сука. Совсем не работало. Все эти ее маленькие гримаски и замечания невзначай уже начинали реально напрягать, создавая микроскопические трещины в идеальных, казалось бы, отношениях. А со временем, Гриша знал, эти микротрещины превратятся в разломы пошире Гранд-Каньона.  Мысли сами собой перенеслись к человеку, с которым они были абсолютно синхронны, который принимал его безусловно и всегда держал его спину — иногда буквально. «…Рыбкина, твою мать, да что же это такое», — думал Гриша, возвращаясь после попойки с Никитой домой, где его уже несколько часов ждал горячий ужин, приготовленный красавицей-невестой, о чем та не преминула ему сообщить уже несколько раз в обиженных смсках. — «Что ж ты за ведьма такая, нигде от тебя не скроешься, даже в собственных мыслях»… Такси остановилось у его таунхауса, и он вывалился из машины, с неохотой волоча ноги. Домой откровенно не хотелось. Измайлова встретила ярко освещенная, идеально чистая кухня, идеально накрытый по всем правилам сервировки стол и идеальная женщина в идеальном домашнем платье, ждущая его с работы. От приторности сцены у него свело зубы. Остро захотелось заорать, разбить что-нибудь, что угодно, лишь бы увидеть искренние эмоции на этом кукольном личике. Захотелось вернуться на несколько месяцев назад, в маленькую кухоньку с голыми стенами и окном без занавесок, пить крепкий пустой кофе и слушать, как Рыбкина лениво перебирает тонкими пальцами гитарные струны. Видимо, у него на лице отразилось его нежелание находиться здесь и сейчас, потому что улыбка на лице Алены заметно потускнела. — Гриша! — поднялась она ему навстречу, раскрыв руки для объятий. Он обреченно обнял ее в ответ. Инстинктивное понимание, что рядом с ним не та женщина, возрастало с каждой минутой. Потянувшись его поцеловать, Алена вдруг остановилась и брезгливо сморщила носик. — Фууу… Ты пил, что ли? — Да, заехал к Никите в клуб, надо было поговорить. Ну и… — он пожал плечами. — То есть, пока я ждала тебя здесь, как дура, со своим ужином, ты решил сходить в клуб? — начала закипать его… ну да, его невеста. Грише стало немного совестно. Она хорошая, она ждала его, она же не виновата, что он такой мудак… — Прости. В следующий раз обязательно тебя предупрежу. Алена недовольно фыркнула. — Садись ужинать. Я хотела с тобой поговорить, если ты достаточно трезв, конечно. — Конечно, милая. Нет, спасибо, я не голоден, давай просто поговорим. Гриша взял ее за руку и усадил на диван. — Что ты хотела мне сказать? Алена набрала полные легкие воздуха. — Тебя совсем не интересует наша свадьба. Ты сбросил всю подготовку на меня, а сам даже не спрашиваешь, как все продвигается. Тебе настолько неинтересно? — Ну что ты… конечно, мне интересно, — попытался успокоить Измайлов раздраженную девушку. — Просто ты же знаешь, у меня работа… Я заплачу за все, что ты выберешь, ты же знаешь, главное, чтобы тебе понравилось… — Твоя работа не мешает тебе пьянствовать с друзьями! И вообще, не начинай даже о своей работе! Ты прекрасно знаешь, как я ее ненавижу! — взорвалась, наконец, Алена. — Тебя вечно нет дома, ты вечно проворачиваешь какие-то аферы, в тебя стреляют… Я не понимаю, что тебя держит в этом болоте?! Гриша немного отстранился. Зачатки раскаяния, пробивавшиеся откуда-то из глубин его души, были стремительно задавлены волной ледяного гнева. — А тебе не приходило в голову, что я люблю свою работу? Что это, может, мое призвание? Хорошо ли, плохо ли, но случилось так, что я могу себе позволить заниматься тем, что мне действительно нравится. И это, представь себе, ловить преступников! Как, вообще, ты видишь нашу семейную жизнь? Я должен уйти из полиции и… что? Охранником к тебе в кафе устроиться? Или дома на диване лежать? — Я думала, — перебила его Алена, — что ты, наконец, готов повзрослеть и бросить эту свою игру в миллионера-супергероя! Бизнесом займешься, наконец… — Отлично, ты решила превратить меня в Юрочку. Что дальше, может, мне на досуге начать проституток поебывать?! — саркастично заметил Гриша. Алена отшатнулась, как будто он ее ударил. В синих глазах заблестели слезы. — Это было низко, Гриша, — проговорила она  отворачиваясь от него. — Может быть, — согласился он. — Но это я, Ален. Я, настоящий. Я — майор полиции, который тратит все свое многомиллионное наследство на детские дома, пусть ты и многие другие считаете это игрой, прихотью… Я — как ты там говорила? — злой, саркастичный ублюдок, и вряд ли уже изменюсь, но знаешь что? В отличие от тебя, я не вру себе. Никогда. И, наверное, пора признать правду. Его голос смягчился немного. Он дотронулся до ее плеча, разворачивая лицом к себе. — У нас не получится, Ален. Ты же сама видишь… Я никогда не стану идеальным мужем, которого ты пытаешься из меня вылепить. Плохая была идея со свадьбой… Обычно теплые глаза девушки заледенели. — Что ж, — медленно проговорила она, снимая дорогое кольцо с пальца. — Раз ты все уже решил… Прощай, Гриша. Видеть тебя больше не хочу! Она швырнула побрякушку ему в лицо. Развернулась на каблуках, набросила на плечи легкую шубку и хлопнула дверью. Измайлов тяжело вздохнул. Подойдя к барной стойке, выудил с полки внизу бутылку вискаря. Налил на пару пальцев в бокал со льдом. Поразмыслив, долил доверху и выпил в три глотка. Налить — размешать — выпить. Повторить. Повторить. Повторить… Ожил групповой чат популярного мессенджера. Опять олени дурят, лениво подумал Гриша, разглядывая издевательски ухмыляющийся смайлик от Рыбкиной в ответ на очередной дурацкий мем, присланный Котельниковым. Рыбкина… мысли опять перемкнуло. Алиса-Алиса, маленький дьяволенок с лицом ангела и хрупким сердцем, которое он растоптал. И готов провести всю оставшуюся жизнь, собирая осколки. Приняв решение, он вызвал такси.