Второй шанс

      Утро нового дня для Лили Поттер принесло ещё одну капельку счастья. С самого рождения детей, Лили думала, что с Розой что-то не так: она мало плакала, почти не кричала и вела себя совершенно не так, как Гарри. Её сын, можно сказать, был эталонным младенцем — часто плакал, зачастую не давая спать больше часа ночью, часто «агукал», смеялся и издавал разные звуки, положенные младенцу его возраста, когда с ним играла Лили, но Роза... Её дочь вела себя совершенно не так, как писали в книжках о воспитании детей. Она даже хотела обратиться в Мунго, но, естественно, ей бы этого никто не позволил — война, а их семья одна из целей безумного Тёмного Лорда. Лили даже едва ли не поссорилась с мужем, который на отрез не хотел выпускать её куда-либо с детьми из скрытого под Фиделиусом дома, не то, чтобы проводить кого-то постороннего внутрь.       Лили была зла и вчера вечером закатила «тихую» истерику мужу, из-за чего тому пришлось отправиться ночевать на диван в гостиной. Но сегодня все поменялось. Сегодня она услышала первые слова дочери. Не то, чтобы все тревоги по поводу здоровья её ребёнка сошли на нет, но стало легче.       — Ма...ма, — раздался тоненький детский голосок. Не ожидавшая такого Лили сначала замерла с приоткрытым ртом, а потом едва ли не радостно пискнула:       — Розочка! Твоё первое слово! Джеймс! — позвала мужа женщина, — Роза сказала своё первое слово!       Откуда-то снизу послышался звук, словно упало что-то увесистое, сдавленный и едва различимый мат, а затем скорый топот, вбегающего по лестнице мужчины. Лили даже не успела как следует обрадоваться, как её дочь решила закрепить достигнутый результат:       — Ма-ма, — сказано это было уже чётче, но ещё далеко не идеально.       — Да, доченька, — широко улыбнулась девушка, — Я — мама, — указала женщина рукой на себя, а потом уже на свою дочь, — А ты — Роза. Скажи: «Ро-за».       В этот момент дверь в детскую отварилась и в комнату вбежал ошарашенный мужчина:       — Первое слово?!       — Да, представь себе! Ей ещё и семи месяцев нет, а она уже сказала «мама»! — в голосе девушки сквозила неприкрытая гордость за своего ребёнка и радость.       Её дочь сегодня сказала своё первое слово! Первое слово в неполных семь месяцев!       — Скажи: «Па-па», «Па-па», — Джеймс наклонился над колыбельной своих детей и с улыбкой стал выпрашивать у дочери новое слово, а потом, словно опомнился, спросил:       — А Гарри? Он что-нибудь говорил?       — Нет, только Роза.       Лили с ожиданием и легким нетерпением перевела взгляд на дочь. Личико девочки приняло слегка натужный вид, от которого отец семейства расплылся в добродушной улыбке. Сведенные бровки, надутые щечки и слегка прищуренный взгляд умилял и женщину. Девочка открыла ротик, в котором уже были видны проклюнувшиеся молочные зубки. Секунда ожидания и в комнате раздался голос девочки, заставивший мать недоумённо приподнять бровь:       — Ыса...       — Шляпа¹? — мужчина с сомнением посмотрел на жену, пытаясь понять набор звуков, отдалённо напоминающие знакомые слова.       — Ыса!       — Какой «тот»¹? — но и у Лили получалось явно с трудом.       — Рыса!       — Кошка¹? — да, с большим трудом.       — Хрыса! — на секунду обоим родителям показалось, что одним только тоном своего голоса их дочь усомнилась в умственных способностях своих матери и отца, но ведь это же бред...       — Я не понимаю, Розочка... — потрясла головой женщина.       — Ост!       — Н-да, — тяжело вздохнул Джеймс, — Хотел бы я знать, что ты пытаешься сказать, сладкая...       Прежние волнения по поводу здоровья дочери вновь нахлынули на Лили, да и в сердце Джеймса посилился росток сомнения, от которого тот раньше отмахивался, думая, что жена просто раздувает из мухи слона. Мужчина вздохнул и улыбнулся дочери:       — Ост, ост, моя сладенькая. Ну, я пошёл? — повернув голову к жене, Джеймс хотел было уже уходить, но был остановлен многозначительным взглядом любимой.       — Ага, пошёл... — женщина улыбнулась легкой улыбкой и, наклонившись, взяла сына на руки и под грустнеющий взгляд мужа передала ему Гарри, — Менять Гарри подгузник, а мы тут с Розочкой поговорим, — хмыкнула под конец девушка, — О своём, о женском.       Взяв на руки девочку и слегка покачивая её, Лили села в кресло, посадив дочь себе на коленки, и под грустный взгляд мужа, который терпеть не мог как раз то, что ему сейчас и предстояло делать, начала нежиться и играть с Розой:       — Вот так, Розочка, садись, поговоришь с мамой? А папа пока сходит и поменяет твоему братику подгузник.       Усадив, казалось, недовольно бурчащую девочку, Лили стала бережно поглаживать её, невольно сравнив вес детей:       — Ох, доченька, кто-то с каждым днём становится крепче и крепче. И почему же ты ешь за двоих, а весишь меньше Гарри?       — Рыса! Ост! Ама! — не унималась девочка.       — Са! — внёс своё «веское» слово доселе молчавший Гарри, когда отец семейства уже собирался идти.       Женщина широко улыбнулась, теперь и её сын делает попытки сказать свои первые слова.       — Розочка, скажи «ма-ма». Давай, когда папа вернётся мы ему покажем, что ты умненькая девочка и уже можешь полноценно сказать «мама».       — Мы скоро! — собрал всю свою волю в кулак Джеймс, который, честно сказать, слегка ревновал, что его дочь сказала первым не «папа».       — Гу-у-у... — в голосе Розы сквозила неподдельное недовольство.       Лили привычно начала играть с дочкой. Хочешь не хочешь, а делать всё равно больше было нечего, да и не променяла бы Лили эти моменты ни на что на свете. Нет ничего хуже, не видеть, как растёт твой ребёнок и Лили старалась проводить всё своё время с детьми. Единственное, что не давало покоя материнскому сердцу, это страх. Страх за детей, мужа и себя. Времена сейчас неспокойные. Война, которую развязал Тёмный Лорд. Война, главной мишенью в которой являются такие как она — грязнокровки, как частенько называли её, да и подобных ей, у которых один или оба родителя маглы. Чокнутые волшебники! Им что, Гитлера было мало с его идеей чистоты крови или это они у него и нахватались? А может они ему вообще симпатизировали?       Но не это самое паршивое в ситуации, а неизвестность. Неизвестность того, что будет дальше, неизвестность того, когда всё это закончиться и неизвестность того, что с её детьми будет? Вдруг они больны, а позвать из Мунго они никого не могут из-за чёртовой защиты чёртового Фиделиуса, от чёртового Волондеморта и его ПСов, навязанную чёртовым Дамблдором и его Орденом Подгоревшей Птицы, что им тогда делать? А если что-то случится с детьми? А если она не уследит, и Роза или Гарри поранятся? Что ей делать?! В такие моменты больше всего женщину бесило бессилие. Умом она понимала, что так нужно, что это для их блага, это всё ради защиты детей, но разум у молодой матери зачастую сдавал позиции под натиском материнского инстинкта, подстёгнутого цистерной гормонов, бурлящих в её крови. Но больше всего её бесил Дамблдор, который придумал уже тысячу и одну причину, по которой не мог вернуть мантию-невидимку её мужа обратно, ведь будь она у них, и женщина могла выскользнуть из дома и добраться до Мунго незамеченной. Джеймс вот уже месяц ходит весь хмурый по схожей причине — он бы тоже был рад выскользнуть под мантией из дома, но не для того, чтобы наведаться в Мунго, а побегать «попинать» Пожирателей. Благо, против этой идеи были все, включая Дамблдора, Сириуса и самой Лили.       Джеймс, как и его жена, были узниками своего собственного дома, неспособные покинуть его. И если у Лили была отдушина в детях, то мужчина уже весь исстрадался. Да, он был рад детям и безумно их любил, но его натура требовала свободы. Человек, с деятельным и энергичным характером, привыкший лицом встречать проблемы, крайне тяжело переносил вынужденное заточение. Есть проблема? Джеймс уже идёт её решать. У друга ликантропия? Что, от неё нет лекарства? Ну раз так, то нужно стать анимагами, чтобы можно было гулять с другом в полнолуние. Филч постоянно ловит и мешает развлечениям? Значит нужно создать магическую карту Хогвартса, по которой можно было бы его отследить! И вот такой человек был вынужден просто сидеть в четырёх стенах, когда его друзья и коллеги сражаются против общего врага, а всё из-за дурацкого пророчества, «изречённого» какой-то шарлатанкой. Ну честно, только идиот мог поверить в «пророчество», которое сулило погибель целому «Тёмному Лорду», от рук младенца! И ведь нашлись же, да не один, а сразу несколько! Да, они «бросали вызов» Тёмному Лорду три раза, хотя тут с какой стороны посмотреть, ведь с самим Лордом они не сражались — скорее с его шайкой. Ну, да, родился у них ребёнок на исходе седьмого месяца, но так и что с того — у них же два ребёнка, а в пророчестве говорилось об одном! Под это описание больше подходит чета Лонгботомов, чем они. В чём смысл сидеть взаперти и трястись, не лучше ли будет сражаться за своих детей, жизни и счастье?       У них изначально был план, предложенный Дамблдором, по которому они должны были укрыться в другом доме, наложить на него Фиделиус и отсиживаться в нём. Альбус помог найти подходящий дом, который находился рядом с домом его семьи, о чем Джеймс сам не так давно узнал. А дальше они уже действовали сами. Дамблдор предлагал свою и кандидатуры ещё нескольких, включая Уизли и Сириуса, которого и выбрали Джеймс с Лили. Но в самый последний момент Сириус рассказал шокирующие новости, что ему довелось разнюхать. Он рассказал слухи, бродящие в стане врага, о том, что один из Мародёров в тайне переметнулся к Лорду. Сириус, хотел даже принести магическую клятву, о том, что это не он, но Джейс его тогда остановил. Они поговорили и сошлись во мнение, что это скорее всего Люпин. Логично — Сириус точно не мог этого сделать, раз он даже клятву предлагал, Джеймс сразу отпадал, оставались двое. Подумав немного, мужчины пришли к выводу, что Питер слишком труслив и слаб духом для такого, а вот Люпин... Все знали о том, как тяжело живётся оборотням в Британии. Так же, все знали и о том, что Волондеморт стягивал их под свои знамёна, обещая им должное обращение после победы в войне и разные преференции в новом обществе. Звучало слишком убедительно и мужчины уже заочно поставили на Римусе крест. После этого Сириус предложил отличный план — объявить всем, что хранителем тайны стал он, а на самом деле сделать им Петтигрю, и, пока Сириус будет приманкой для ПСов, настоящий хранитель будет тихо отсиживаться в своей норе, как и подобает крысе. С тех пор прошло вот уже семь с небольшим месяцев и Джеймс с Сириусом множество раз сумели убедиться в гениальности своей аферы.       Сириус бегал по всей стране, регулярно отбиваясь от нападок мордоворотов Волондеморта, а о Питере в это время никто даже и не вспоминал. Сириусу даже пришлось тщательно и долго готовится, заметая и путая следы, чтобы один единственный раз встретится и увидеть наконец своих крестников, после чего снова отправился в «бега». Порой, Поттеру хотелось поменяться местами со своим другом, все эти сидения дома были слишком утомительны и явно не для него, но и оставлять свою жену и детей одних ему тоже не сильно хотелось. Вот и приходилось мириться с положением дел и слушать завуалированные и не очень упрёки Лили, да иногда теперь её спонтанные истерики. Чего не сделаешь ради любви...       — Ну, вот, сын, — обратился Джеймс к Гарри, который в данный момент лежал, раскрыв свой маленький рот и смотрел на своего отца, — Мы закончили. Давай я тут немного приберусь, — оглядел мужчина разруху, которая ну никак не могла остаться после обычной смены подгузников, а больше походила на последствия разборки Орденовцев с ПСами, — А потом вернёмся к маме и твоей сестричке, — под конец фразы он поправил съехавшие с переносицы очки, и почесал правую скулу, оставляя на ней белый след от детской присыпки, — И как Лили это так быстро и легко делает...

***

      — Мя-чик, мя-чик. — повторяла женщина держа в руках небольшой цветастый мячик, — Скажи: «мя-чик».       — Ыса... — в душе маленького уже-не-мальчика-который-ещё-пока-не-выжил, постепенно поднимался настоящий ураган. Кто бы мог подумать, что его «великолепный» план, по которому он просто на просто предупредит родителей о предателе, мог, подобно «Титанику» встретить один единственный долбаный айсберг на тысячи миль вокруг. И этим айсбергом, потопившим его «величайший», самый «умный» и, наверняка, самый «продуманный» план во всей Британии стал язык. Оба. И тот, что у него сейчас во рту, едва-едва поддающийся кусок мышцы и тот, который Британский национальный. Да, тут Гарри явно промахнулся и переоценил свои силы. Но больше всего его раздражали родители, которые вот уже второй день никак не могут понять то, что он пытается им сказать.       Он даже уже решил не давить и сначала произнести довольно чётко, ну, для его положения, слова: «мама» и «папа», а не талдычить постоянно «крыса» и «Хвост», а то взгляд матери порой начинал его пугать — в нём отчётливо прослеживалось желание женщины всё бросить, наплевать на войну, сбежать и отвезти дочь прямо в Мунго, а этого Поттеру явно было не нужно. Вот и получалось, что за два дня у него так и не получилось донести важные сведения до родителей.       — Я-ик, — смиренно выдал ребёнок.       — Мя-чик, — повторила женщина.       — Ячи.       Лили кивнула, понимая, что не всё сразу и отложила означенный предмет в сторону.       — Ох, милая, — немного устало вздохнула девушка, — Порой мне кажется, что ты понимаешь намного больше, чем мы думаем...       От этой фразы в голове Розы, казалось, вспыхнула сверхновая и, боясь упустить момент, она попыталась неуклюже кивнуть, но чёртова голова, которая словно бы весила целую тонну, и мышцы шеи попросту не могли по собственному желанию ею двигать, в очередной раз подвели его. Разум Поттера старался придумать какую-либо альтернативу: сказать «да» — возможно, но может не получится, что ещё? Моргать? Так он и так моргает постоянно и как-то привлечь этим внимание и уж, тем более, заставить мать понять — крайне сложно. Все эти мысли пролетели у него за пару мгновений, которые понадобились женщине на то, чтобы встряхнуть головой. Не найдя какой-либо действенной альтернативы, Гарри решил последовать первому пришедшему в голову варианту — попытаться сказать: «Да».       — А! — первая попытка оказалась провальной, — Я! — как и вторая, но у неё уже был результат хотя бы в том, что внимание матери он привлёк, осталось ещё чуть-чуть поднапрячься...       — Тя! — Поттер сам не ожидал от себя такого, но на третий раз ему удалось выдавить что-то отдалённо похожее на нужное «Да». Реакция матери последовала незамедлительно:       — Розочка! Молодец! Твоё третье слово! — и это был полный провал, — Какая же ты у меня умничка! — полнейший провал. Лили недоумённо смотрела как её дочь, словно какой-то старик сначала сморщилась, а потом забавно выдохнула и, ей, наверное, показалось, закатила глаза, но всё это быстро забылось, стоило лишь мысли о том, что её дочь только что сказала своё третье слово вновь крутануться в голове женщины:       — Нужно рассказать Джеймсу, — Лили перевела взгляд на настенные часы, показывавшие четверть пятого, а значит она уже полтора часа как уделяла время одной лишь дочери, что, естественно, было не очень хорошо, — Как раз время меняться. Ну что, дочь, пойдём к папе?       В голове Поттера промелькнула крамольная мысль: «Может отец окажется чуточку умнее?» ————————— ¹ — Ыса (Рыса, Крыса) — Гарри (Роза) говорит на английском языке. В англ., слово «rat» (крыса), созвучно с множеством других слов: «cat» (кот), «hat» (шляпа, головной убор), «that» (тот) и т.д. Тем более британский английский отличается от американского произношением огромного количества слов. Грубый прим: What — ват (амер.), уот (брит.). Э лил бо'а о в'оа ;)