5.
24 июня 2026 г., 12:56
Прошло три дня с того поцелуя. Три дня, которые изменили всё.
Пабло и Милли старались скрывать свои чувства, но в доме Де Карло невозможно было ничего утаить. Слуги шептались, Глория улыбалась, а Луиса смотрела на Милагрес с такой ненавистью, что, казалось, воздух вокруг неё горел.
Но хуже всего был Иво.
Он наблюдал. Ждал. И в его глазах больше не было игры — только холодная, расчётливая ярость.
Утром Милагрес проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо.
— Милли! — Глория стояла над ней с перепуганным лицом. — Милли, вставай! Иво требует тебя к себе в кабинет. Говорит, ты что-то украла у сеньоры Луисы.
— Что? Я ничего не крала! — Милли села на кровати.
— Я знаю, но он злой. Я видела его — он как бешеный пёс!
Милли быстро оделась и вышла в коридор. Сердце колотилось где-то в горле.
Кабинет Иво находился на втором этаже, в самом конце коридора. Когда Милли вошла, он стоял у окна, держа в руках какой-то конверт.
— А, наша маленькая воровка, — улыбнулся он, но улыбка не доходила до глаз. — Проходи, не стесняйся.
— Я ничего не крала, — твёрдо сказала Милли.
— Ах, не крала? — Иво подошёл к ней. — Тогда почему это нашлось в твоей комнате?
Он бросил на стол золотой браслет — тот самый, который носила Луиса.
Милли уставилась на него:
— Я никогда не видела эту вещь! Ты подставил меня!
— Я? — Иво рассмеялся. — Милагрес, дорогая, у меня нет причин тебя подставлять. Ты для меня всего лишь... хобби. Но когда ты отказываешься быть моим хобби, я начинаю злиться.
Он схватил её за руку:
— Ты думала, что сможешь быть с ним? С моим младшим братом? Ты, дочь служанки, будет женой Пабло Де Карло?
— Я не хочу быть чьей-то женой, — вырвалась Милли. — Я хочу быть свободной!
— Свободной? — Иво засмеялся истерично. — Ты никогда не будешь свободной. Ты принадлежишь этому дому. Ты принадлежишь мне. И если ты не хочешь добром, я возьму тебя силой.
Он толкнул её к стене. Милли ударилась головой — в глазах потемнело.
— Ты будешь моей, — прошептал Иво. — Или я убью твоего драгоценного Пабло.
— Не трогай его! — закричала Милли.
— Я сделаю так, как захочу, — он прижал её к стене, — и никто не остановит меня!
В этот момент дверь распахнулась.
— Отойди от неё!
Пабло влетел в кабинет, и его лицо было перекошено от ярости. Он отшвырнул Иво от Милли.
— Не смей прикасаться к ней!
— Ах, братец! — Иво поднялся, вытирая кровь с разбитой губы. — Ты решил сыграть в героя?
— Я решил защитить то, что мне дорого, — Пабло встал между Иво и Милли.
— Что тебе дорого? — усмехнулся Иво. — Эту шлюху? Дочь твоего отца? Твою сводную сестру?
— Она не моя сестра! — закричал Пабло. — И никогда не была! Она — единственное, что имеет значение в этом доме!
— Тогда ты умрёшь за неё, — сказал Иво и бросился на Пабло.
Братья схватились. Иво бил жестоко, без правил — в лицо, в живот, стараясь нанести как можно больше боли. Он был старше и тяжелее, но Пабло был быстрее.
— Ты всего лишь ублюдок! — кричал Иво, нанося удар за ударом. — Ты никогда не станешь наследником! Ты выродок!
— А ты — копия матери! — ответил Пабло, уклоняясь от удара. — Холодный, расчётливый, бездушный!
— Я законный сын! А ты — никто!
Они катались по полу, опрокидывая мебель. Милли смотрела в ужасе, не зная, что делать.
— Пабло! — закричала она.
Вдруг Иво выхватил нож. Он лежал на столе среди бумаг — вероятно, для вскрытия конвертов. Он занёс его над Пабло.
— Ты умрёшь, братец! — прорычал он.
— Нет!
Милли бросилась вперёд. Она ударила Иво по руке, и нож выпал. В ту же секунду Пабло вскочил и нанёс ответный удар — в челюсть, с такой силой, что Иво отлетел к стене и ударился головой.
Он сполз на пол, потеряв сознание.
Пабло тяжело дышал. Кровь текла из его разбитой губы, но он смотрел только на Милли.
— Ты в порядке? — прошептал он.
— Я... я в порядке, — ответила она, дрожа всем телом.
Пабло протянул руку и притянул её к себе:
— Прости. Прости, что позволил этому случиться.
— Это не твоя вина, — прошептала Милли.
— Моя. Потому что я должен был защитить тебя. И теперь... я заберу тебя отсюда.
В дверях стоял Федерико. Он смотрел на сыновей — одного без сознания на полу, другого, прижимающего к себе служанку.
— Что здесь происходит? — спросил он тихо.
— Я ухожу, отец, — сказал Пабло. — И я забираю её.
Федерико посмотрел на Милли. Его глаза были полны боли.
— Ты не можешь просто уйти. Ты — мой наследник.
— Ты хочешь, чтобы наследником был он? — Пабло указал на Иво. — Тогда пусть будет. Мне не нужны твои деньги. Мне нужна только она.
Федерико вздохнул. Он подошёл к Иво, проверил пульс и облегчённо выдохнул — тот был жив.
— Возьми этот дом, — сказал он и протянул Пабло ключи. — Дом Росарио. Я купил его для неё, но она не вернулась. Он пустует много лет. Возьми его. Сделайте там что хотите.
Пабло взял ключи:
— Спасибо, отец.
— Я не верну её, — сказал Федерико, глядя на Милли. — Я не верну тебя. Я искал тебя пятьдесят лет, но я не могу забрать твою свободу. Ты имеешь право выбрать свою жизнь.
— Спасибо, сеньор... отец, — прошептала Милли.
Федерико улыбнулся сквозь слёзы:
— Иди. Я не задержу вас.
Пабло взял Милли за руку, и они вышли. В коридоре их встретила Глория с рюкзаками — она уже всё собрала.
— Я с вами, — улыбнулась она.
— Мы будем рады, — ответила Милли.
На выходе из дома Де Карло они столкнулись с Луисой. Она смотрела на них с ненавистью и злорадством.
— Ты думаешь, ты победила? — усмехнулась она. — Ты никогда не будешь счастлива. Ты — дочь шлюхи, и ты умрёшь в нищете.
— Лучше умереть в нищете, но быть свободной, чем жить с тобой, — ответила Милли.
— Ты... — Луиса задохнулась от злости.
— Мы уходим, Луиса, — сказал Пабло. — Передай Иво, что если он посмеет приблизиться к нам, я убью его. И не важно, что он мой брат.
Они вышли за ворота особняка Де Карло. Милли посмотрела на дом, в котором должна была жить, но не стала его домом.
— Ты не жалеешь? — спросил Пабло.
— Нет, — ответила она. — Я нашла то, что искала. Семью. Настоящую семью.
Она взяла его за руку, и они пошли по тёмной улице. Навстречу новой жизни. Навстречу свободе.
А в доме остались Луиса — злая и одинокая, и Иво, который очнулся через час, но уже никогда не сможет простить брата. Они остались в своём мире лжи и ненависти, а Пабло и Милли ушли строить свой мир — мир, в котором есть любовь, прощение и надежда.
Виктория, младшая дочь, стояла у окна и смотрела, как брат уходит. На её глазах блестели слёзы.
— Он ушёл, — прошептала она. — Он ушёл.
И она твёрдо решила: однажды она тоже уйдёт. Она найдёт брата и сестру, и они будут вместе. Настоящая семья.
