Что ты сделала, сестра..?

Есть в Японии одно поселение. Находится оно всего в паре десятков миль от центра, поэтому и живут там люди отнюдь не нищие. Все они хорошо одеты, дети их играют с хорошо высеченными деревянными саблями и куклами, сделанными из материалов высшего качества. В поселении днём людно - жизнь затихает тут только с закатом, который называют "временем ёкаев". Тогда женщины с детьми разбредаются по домам, а мужчины начинают охоту. Каждый хочет поймать злого духа, чтобы похвастаться перед соседями и получить награду от самого Даймё. Правда, мало кому пока это удавалось - множество воинов полегло в попытке побороть чудище с нечеловеческой силой, но многие продолжают пытаться. Солнечный погожий денёк - один из последних до наступления зимы. На улочках большого поселения царит приятная каждодневная суета: женщины занимаются домашними делами, обсуждая с соседками последние сплетни и следя за детьми, играющими друг с другом. Мужчины сейчас либо на охоте, либо в мастерских и на прочих работах. Там они обсуждают, кто сегодня пойдёт охотиться на ёкаев. И посреди этого кричащего и двигающегося комка людей идёт девушка. На вид ей лет шестнадцать, не более. Она стройная, высокая, глаза у неё карие. Жёлтое кимоно, надетое на ней, прилипает к худому телу, тёмно-русые волосы девушки влажные и небрежно разбросаны по спине и плечам. Щёки её горят огнём. Девушка приветливо улыбается прохожим, однако всё, кому не лень, сторонятся её. Так уж сложилось, что девушку эту в поселении побаивались. Девушка, однако, не обращает внимания ни на прожигающие насквозь взгляды, ни на шепотки за спиной, и просто идёт себе своей дорогой. - Сестрёнка Нанами! - прозвучал единственный детский голос, осмелившийся окликнуть её. Девушка обернулась. К ней бежал мальчик лет одиннадцати со свёртком из белой ткани. - Фута-кун! - Нанами приветливо помахала ему рукой. - Ты опять купалась в реке, сестрёнка? - спросил Фута, смотря на мокрое кимоно девушки. - Уже ведь почти декабрь. Ты можешь простудиться. - Я не мёрзну, - отмахнулась Нанами, смахнув при этом немного капелек воды на Футу. - Фута-кун, а что это у тебя? - Это кимоно для Юкидзи-сама, - сказал мальчик, потупив взгляд. - Сестрёнка Нанами, можно кое-что у тебя попросить? Мальчик поднялся на цыпочки и что-то прошептал ей на ухо. Брови девушки взметнулись вверх, и она категорично замотала головой. - Ну пожалуйста! - взмолился Фута. - Они страшные задиры и могут повредить кимоно Юкидзи-сама. - Ладно, - вздохнула Нанами. - Только это в последний раз. У меня их осталось мало. - Да! Спасибо, сестрёнка Нанами, ты самая лучшая! - воскликнул Фута. Девушка вновь вздохнула, глядя на компанию мальчишек с деревянными саблями, играющими неподалёку. Достала из-за пазухи небольшой листик бумаги и кисточку для письма. Написав на бумажке что-то, она приклеила её на лоб мальчика, и тот...растворился в воздухе. Люди, пристально следящие за каждым движением девушки, мигом ахнули. - ВЕДЬМА! - закричала какая-то женщина в толпе, привлекая внимание мужчин. - Это чудище! Переодетый ёкай! - завизжала другая женщина, хватая за шкирки своих детей и отодвигая их как можно дальше от девушки в жёлтом кимоно. - Уйди отсюда по-хорошему, нечисть! - Хватайте её! - закричал мужчина, вернувшийся из кузницы своим товарищам. - Ёкаи днём слабее, чем ночью. Этот перевоплотившийся монстр станет лёгкой добычей! Нанами, до этого пытавшаяся разрешить ситуацию мирно, поняла, что единственно возможный выход для неё - это бежать. Резко развернувшись, девушка бросилась бежать по вмиг опустевшим улицам, но и с другой её стороны Нанами ждала неприятность: группа больших грозных мужчин преградила ей дорогу. Настроены они были тоже враждебно. А по бокам стояли женщины, вооружённые вилами и граблями. Нанами застыла ровно посередине. Она чувствовала себя мышкой в окружении множества диких кошек. - Это...это не то, о чём вы подумали! - пискнула она, расставив руки в стороны. - С Футой-куном всё в порядке! Клянусь вам. - Хорошая попытка, ёкай, - хмыкнул один из мужчин. - Вот только ты забыл, что мы таких тварей, как ты, насквозь видим. Сдайся по-хорошему, и, быть может, проживёшь чуть дольше. Мужчины повалили девушку на землю и начали заламывать ей руки за спину, как вдруг как гром среди ясного неба пронёсся голос: - Что вы делаете?! Живо отпустите её! Один из мужчин выругался про себя, когда к ним подбежала первая красавица селения. - Женщины не должны вмешиваться в дела мужчин, - сказал он Юкидзи. - Отпустите её, - повторила девушка. - Неужели вы не видите, что это не ёкай? - Вечно ты покрываешь эту девку, называя её своей сестрой, - сказал другой мужчина. - Если моя сестра и вправду ёкай, пускай это будет на моей совести, - тихо сказала красавица. - Поэтому отпустите её. Мужчины выругались про себя, но ушли. Половина из них мечтала заполучить в жёны красивую девушку, поэтому никто не хотел рушить с ней отношения. Юкидзи же помогла сестре подняться и отряхнула её одежду. - Спасибо, что спасла, сестрица, - Нанами лучезарно улыбнулась. - Нанами-Нанами, - вздохнула девушка. - Зачем ты опять использовала талисман на людях? - Фута-кун попросил меня сделать его невидимым, чтобы комфортно доставить домой твоё кимоно, - сказала Нанами. - Разве я сделала что-то плохое? - Ты же знаешь, как люди здесь относятся ко всему необычному, - сказала Юкидзи. - А если я бы не успела? - Я уверена, если бы они во всём разобрались, то не причинили бы мне вреда, - уверенно сказала девушка. - Мы живём здесь уже год, Нанами, - сказала Юкидзи. - Люди страшно боятся ёкаев, поэтому однажды убьют тебя, если продолжишь так вести себя. И когда ты уже повзрослеешь? * * * К человеку, удочерившему Юкидзи, Нанами относилась с должным уважением. Хоть он, скорее всего, не относился к ней так же. Нанами для него была сродни дополнению к красавице-сестре, которое может и умеет работать руками. Поэтому девушка жила в его большом красивом доме в качестве бесплатной прислуги, но её это более чем устраивало. Нанами сдружилась с мальчиком-слугой по имени Фута и счастливо жила весь этот год. Она будто бы забыла всю ту боль, что причинили ей ёкаи, и лишь бабушкина заколка служила болезненным напоминанием о том, что жизнь Нанами уже никогда не будет прежней. И сейчас она, закрепив волосы наверху этой самой заколкой, развешивала бельё на верёвку. Сестра помогала ей. - А где же Фута-кун? - спросила Нанами. - Он ведь должен был помогать мне. - Он наказан, - ответила сестра. - Сейчас он думает над своим поведением. Тем более, мне не нравится, что только тебя держат в чёрном теле. - Потому что я - не его дочь, - пожала плечами Нанами. - Ты моя сестра, - произнесла Юкидзи поникшим голосом. - А он - не мой отец. И никогда им не будет. - Надо же, как интересно получилось - сейчас друг другу мы никто, хотя являемся родными сёстрами, - рассмеялась младшая из сестёр. Она всегда так делает. Всегда пытается облегчить всем жизнь. Всем, кроме себя. - Если бы не ёкаи, всё было бы как надо, - процедила Юкидзи со жгучей ненавистью в голосе. Нанами вздохнула. Она прекрасно знала, что сестра ненавидит ёкаев. И что за пазухой она всегда носит отцовский кинжал, мечтая перерезать им весь род созданий из иного мира. - Юкидзи! - старческий голос раздался из окна дома. - Иду, отец! - со вздохом сказала Юкидзи и, помахав сестре рукой, ушла в дом. - Вам чем-то помочь, господа? - спросила Нанами у группы юношей, столпившихся вдоль забора их дома. Те подпрыгнули и переглянулись: никто из них не решался начать разговор с "ведьмой". Наконец вперёд вышел один из них. - А это правда, что вы - служительница богов, Нанами-сама? - спросил он, поклонившись. - Сукероку! Ты в своём уме?! - процедили испуганно два его товарища. - Да. Всю свою жизнь я служила в храме Микаге, - ответила девушка с улыбкой, не обращая на них внимания. - А вы умеете... проверять совместимость сердец? - вновь спросил Сукероку. - Ведь храм бога земли Микаге ещё и проводит обряды бракосочетания. - Хоть божественная сила тут не при чём, но к нам часто обращались с подобными просьбами, - лукаво улыбнувшись, ответила Нанами. - С кем ты хочешь проверить совместимость сердец? - С Юкидзи-сама, Нанами-сама, - уверенно ответил Сукероку. - Вы ведь можете проверить нашу совместимость? - Ну давай попробуем, - Нанами подошла ближе. - Протяни руку. Сукероку воодушевлённо, словно послушный щенок, протянул свою ладонь девушке. Нанами беглым глазом взглянула на линии его руки. - Весьма интересно, - произнесла она и перелезла через забор. - Отойдём кое-куда: это лучше делать без лишних свидетелей. Сукероку послушно проследовал за Нанами в сарай для дров. Его приятели принялись ждать. Где-то через четверть часа Сукероку вернулся весьма расстроенный. - Береги себя! - прокричала ему девушка из сарая. - Ну? Как всё прошло? - накинулись на Сукероку друзья, как сороки. - Я и Юкидзи-сама не подходим друг другу, - сказал Сукероку. - У нас слишком разные темпераменты... Нанами тем временем вернулась к развешиванию белья. Но друзья Сукероку - Шиничиро и Огами - не спешили домой. Сукероку по натуре был тряпкой. Такой, как он, действительно не подходил холодной красавице Юкидзи. Но может они подойдут ей. - Нанами-сама! - наконец выступил вперёд Шиничиро. - А может вы и меня...проверите? - Да! И меня тоже! - воскликнул Огами. Нанами вновь лукаво улыбнулась. - Милости прошу, - сказала она, указывая на сарай. * * * После этого в течение трёх дней к Нанами приходили юноши со всех окрестных деревень, чтобы узнать, насколько они подходят красавице Юкидзи. Помимо множества неудачников были и те, кто подходил ей, и они, окрылённые этим чувством превосходства, шли к ней с признанием в светлых чувствах. Нанами нравилось, что она в кои-то веке помогает своей сестре найти достойного мужа, хоть она об этом вряд ли знала. Нанами нравилось следить за историями любви и свадебными церемониями. Быть может, когда-нибудь и она сама сможет полюбить кого-то настолько сильно, чтобы захотеть выйти за него замуж? Перед лицом всплыл образ, уже почти забытый её сознанием: демон-лис с серебристыми волосами и пахнущий жасмином и утренним дождём. Нанами замотала головой, пытаясь отогнать этот морок. Сейчас ей не нужно об этом думать. Ближе к закату к Нанами пришёл юноша. Довольно-таки симпатичный. Пришёл он к ней с обыкновенной просьбой: узнать его совместимость с Юкидзи. Когда Нанами задавала ему вопросы, он отвечал, внимательно разглядывая её лицо, волосы, шею, руки, грудь и одежду. Нанами показалось это странным, но она не придала этому значения. - Боюсь, вы с ней - не пара, - заключила она. - Но не расстраивайтесь - вы обязательно встретите ту самую однажды. - Что ж, ничего не поделаешь, - вздохнул юноша и взял девушку за руку. - Тогда, может быть, вы и есть "та самая", Нанами-сан? - О чём это вы? - спросила девушка, пытаясь вырвать руку, но юноша оказался довольно сильным. - Видите ли, Юкидзи-доно была моим последним шансом успешно жениться, - сказал юноша. - Но раз она мне не подходит, то подойдёт её младшая сестра. Она, конечно, сильно уступает старшей по красоте, но уродиной её никак нельзя назвать. - То есть я для вас - нечто вроде утешительного приза? - разозлилась Нанами. - Не хочу огорчать вас, но, женившись на мне, вы не получите ни копейки из кармана приёмного отца Юкидзи. Потому что я - не его дочь. А теперь живо выметайтесь отсюда! Когда юноша, обиженный, ушёл, у Нанами поникли плечи. Она опустилась на пол, распустила волосы - они рассыпались по её плечам. "Верно, Нанами, - подумала она, глядя на бабушкину заколку. - Знай своё место. Ты - лишь её бледная копия, и никогда не станешь красивее её. Смирись с этим." * * * Глубокая ночь. Луна освещала и без того яркий квартал красных фонарей. Повсюду раздавался весёлый смех проституток и их изрядно подвыпивших клиентов. Он лежал на боку. Пил сакэ. Настроение на душе было паршивое, даже несмотря на ласки девушки-Тануки. В голове всё ещё прокручивался утренний разговор: - Эй, Томоэ! Эту деревню на западе мы захватили. Двинем на восток? - спросил Акура-Оу в его одежде, вальяжно восседающий на троне. - Не хочу, - ответил он, задумчиво жуя трубку. - Нет настроения. - В последнее время что-то уж слишком часто его у тебя нет, - протянул Акура-Оу. - Ну, раз ты не хочешь, я пойду веселиться без тебя. - Можешь делать, что хочешь, - ответил он. - Только не в моей одежде. Она не переживёт такого ужасного обращения. - Дожили: одежда его волнует больше, чем веселье, - Акура-Оу цыкнул. - Стареешь ты, брат. - Я не старею, - он начал злиться. А брат только и ждал этого. - Старик! Дряхлый старикашка! А если ты не такой - докажи мне это! - воскликнул он, ожидая его ответа. - Катись ко всем чертям, Акура-Оу. Я ухожу, - сказал он. - Куда? - Гулять. Вернусь нескоро... - Томоэ-сама, почему вы не обращаете на меня внимания? - прервала поток воспоминаний жрица любви, которая тёрлась щекой об его длинные серебристые волосы. Томоэ всё ещё был обижен на товарища, но решил отпустить, потопить обиду в омуте алкоголя и страсти. Он прижался губами к плечу девушки и поморщился: - От тебя пахнет другим мужчиной. Отвратительно. - Этого не может быть, Томоэ-сама, - заверила его девушка. - Я верна лишь вам. Если вы захотите, я готова отдать за вас жизнь. Весьма забавно слышать подобные слова от проститутки. Томоэ подумал, скольким мужчинам до него могла она сказать эти сладкие речи. Раздумывая об этом, он посмотрел в лицо девушки. У неё было довольно миловидное лицо: серые глазки-бусинки, тонкие бровки, маленький носик, пухлые губки. Однако сейчас это лицо, которое каждый день лицезрели тысячи других мужчин, и эти губы, которые эти самые мужчины целовали, казались Томоэ мерзкими. В голове возник другой образ. То было лицо человеческой девушки, которую Томоэ вырвал из лап другого ёкая около года назад. Лица девиц, которыми он интересовался, всегда пропадали из его памяти через день или два. Но это был не тот случай. Нельзя было назвать ту ещё совсем юную девушку особенной. Личико её, запачканное сажей, было посредственным, но довольно миловидным. Длинные тёмно-русые волосы небрежно разбросаны по плечам. Её губы приоткрыты и трепещут из-за большого потока воздуха, проходящего через них. А большие оленьи карие глаза смотрят на него... Нет, не с испугом. Скорее, с интересом. Проститутка гладила Томоэ по оголённым плечам, по спине, пока тот раздевал её и кусал шею, плечи, соски. Человеческая девушка вскрикнула, когда Томоэ оторвал кусок её одежды. Голосок её звонкий, но аккуратный и нежный. Пока она в замешательстве, Томоэ рассматривает её маленькую, но безумно красивую грудь и девственно-чистый розовый сосочек, до которого ещё не касался ни один мужчина, кроме, разве что, её отца. Томоэ хватает девчонку за подбородок и притягивает к себе. Проводит пальцем по её бледно-розовым губам. Выражение её глаз меняется. Вместо интереса теперь они горят злостью. Она кусает его за палец. Вставляя поочерёдно каждый палец в лоно проститутки, Томоэ понимает, что её возбуждение дошло до пика. Но сам он ещё не удовлетворён. Тогда ёкай начинает рвать на девушке одежду и кусать ещё сильнее, до крови. Она кричит, просит прекратить, но её тело говорит другое: оно всё более горячее, всё более влажное. Наконец Томоэ, слизнув кровь с губы, раздвигает девушке ноги и одним рывком входит. Женское тело с готовностью принимает его. Человеческая девчонка сбежала. Сбежала прямо у Томоэ из-под носа. Дерзости ей не занимать. Если бы не Акура-Оу, который как всегда объявился совсем не вовремя, Томоэ уже овладел бы ею. Стал бы первым, кто испробовал на вкус эти бледно-розовые губы и очаровательную грудь. Акура-Оу говорил, что в той деревне жила красавица по имени Юкидзи. Быть может, это и была она? Возможно, в дыре, где живут одни старухи и уродины, она и считалась самой красивой? Кто знает. Томоэ продвигался быстро и стремительно. Девушка под ним стонала, кричала, просила сбавить темп, но он не мог. Лишь в таком темпе он мог забыть о своей фантазии - обладать человеческой девушкой. Любовь между человеком и ёкаем - табу, но животную страсть между ними никто не запрещал, верно? В голове у Томоэ появилась навязчивая идея: нужно отыскать её. Любой ценой. "Пока она не станет моей, я не успокоюсь." После завершения акта страсти девушка налила Томоэ ещё сакэ. Он осушил рюмку залпом. Настроение немного поднялось, но его всё ещё нельзя было назвать хорошим. - Томоэ-сама, вы всё ещё опечалены, - заметила девушка. - Чем я могу вас развеселить? Прежде, чем Томоэ успел ответить, стену в одном из публичных домов выбила извечная головная боль буйных ёкаев: бог. И то был бог войны. - Ты демон-лис Томоэ? - спросил он грозно, хотя наверняка знал ответ, раз пришёл именно сюда. - Я Икусагами Такехая. У меня приказ убить демонов, устраивающих резню в мире людей, и ты - первый в моём списке. Все остальные - вон отсюда! Если кто-то осмелится помешать мне - мокрого места не оставлю! Все остальные жрицы любви и их клиенты тут же убежали в страхе. - Томоэ-сама, что же нам делать? - спросила дрожащим голосом девушка рядом с Томоэ. - Ты спросила, как тебе порадовать меня, - небрежно начал Томоэ. - Так вот отдай за меня свою жизнь - ты сама говорила, что способна на это. А я посмотрю. Лицо девушки выражало удивление и страх, но затем во взгляде её стало читаться презрение. Томоэ было всё равно. - Твой час пробил, лис! - процедил Икусагами, замахнувшись на Томоэ своим огромным кулаком. Но Томоэ сумел увернуться и запрыгнуть на одну из планок, держащих крышу. Внезапно настроение его поднялось: азарт забурлил у него в крови. Демон-лис заливисто рассмеялся. - Надо же, сам бог пришёл по мою душу. Признаться, это очень мне льстит, - сказал он, раскрывая заветный синий веер, который всегда держал при себе. Бога войны разозлило его нахальство, поэтому он выхватил свой меч. - Посмотрим, как ты запоёшь, когда отведаешь моего меча, лис! - процедил он. - Такой серьёзный настрой, - усмехнулся Томоэ, убирая веер и доставая из ножен своё верное оружие - катану. - Но уверен ли ты, что сможешь достать меня? С этими словами Томоэ спрыгнул с балки и замахнулся катаной. Мечи были скрещены...и оружие Томоэ разбилось, словно фарфоровая фигурка. "Как?!" - только и успел подумать он. - Это особенный меч, который мне одолжил Оокунинуси, - как бы между прочим сказал Икусагами и полоснул плечо демона-лиса. Раздался хриплый стон. На пол полилась багровая кровь. Несчастная жрица любви по имени Тсукони смотрела, как её постоянного клиента и безответную любовь ранил клинок божественного меча. Будь Тсукони злопамятной, она бы позволила богу войны завершить его грязное кровавое дело, но злопамятность для проститутки подобна боязни лошадей для конюхов. Поэтому девушка, тихо всхлипнув, достала небольшую дымовую бомбочку из многочисленных карманов своей одежды и кинула её на пол. Дым заволок весь публичный дом. Томоэ, воспользовавшись моментом, бросился наутёк. "Это мой прощальный подарок вам, Томоэ-сама, - думала Тсукони, смотря ему вслед. - Вы приходили ко мне на протяжении долгого времени, но даже не удосужились запомнить моё имя. Вы не способны любить, поэтому вынуждены всю жизнь скитаться в одиночестве. А эта участь бывает даже страшнее смерти." - Сбежал, лис проклятый, - выругался Икусагами, когда дым рассеялся. - Ну ничего - с такой раной далеко он не уйдёт. Люди ему крылышки-то пообломают, это уж точно... * * * Томоэ бежал, не разбирая дороги. Кровь фонтаном сочилась из раны, в горле пересохло, сердце бешено стучало в груди. Силы были на исходе. Мысль о том, что его убьют какие-то глупые людишки, приводила Томоэ в ужас. Поэтому он бежал, ища укрытие. В конце концов он оступился и упал на землю. Сердце застучало ещё сильнее. "Ничего страшного, - уговаривал себя Томоэ. - Просто нужно немного отдохнуть. Сейчас посижу немного и отправлюсь дальше. Всё под контролем." Кровь продолжала идти, не переставая. Томоэ увидел вдалеке свет факелов и попытался подняться, но тщетно. "Чёрт! - воскликнул он про себя. - Даже с места сдвинуться нет сил. Первый раз такое испытываю..." Свет факела приблизился. К Томоэ подошёл совсем маленький мальчик лет десяти. Он испугался и чуть не выронил факел из рук. - Чудище! - завизжал он, убегая. - Отец, тут чудовище! - Вы слышали - там ёкай! Берём его! - раздался вдалеке голос взрослого мужчины, и целая толпа сияющих оранжевых огней факелов двинулись к раненому Кицунэ. "Вот чёрт!" - подумал Томоэ и попытался из последних сил зажечь лисий синий огонь. * * * Вернулась Нанами домой снова вся мокрая. - Мне захотелось искупаться в реке, - заявила она на немой вопрос сестры и Футы. Когда Юкидзи и Нанами сидели на кухне и пили чай вечером, к ним забежал Фута с факелом в руке. Мальчик выглядел напуганным. - Юкидзи-сама! Сестрёнка Нанами! - воскликнул он запыхавшимся голосом. - Ёкай...объявился. Это Кицунэ. Местные пытаются найти его. - Кицунэ?! - удивилась Нанами. - Он извергает синее пламя, и лицо у него человеческое, - сказал Фута, осушив чай Нанами. - Говорят, он ранен, поэтому поймать его будет проще простого. Нанами не обратила внимания на свой уже выпитый чай. Ведь она поняла, о ком говорит Фута. О том самом ёкае, который спас ей жизнь год назад. - Это же просто прекрасная новость! - воскликнула Юкидзи. - Давайте приготовим рыбу на ужин в честь такого случая! Нанами, поможешь мне? Нанами обратила на сестру безжизненные глаза. Помотала головой, отгоняя все ненужные мысли. - Д-да, к-конечно, сестрица, - сказала она. - Вот только заколю волосы. Девушка машинально полезла за пазуху в поисках бабушкиной заколки, но не обнаружила её там. Прокрутив в голове все прошедшие события, Нанами хлопнула себя по лбу. - Я забыла заколку на берегу реки! - воскликнула она. - Пускай тебе пока поможет Фута-кун, а я быстренько сбегаю за заколкой. - Но, сестрёнка Нанами, там может быть ёкай! - воскликнул Фута. - Если он ранен, то навряд ли сможет мне навредить, - сказала Нанами. - Тем более, я всегда ношу с собой талисман с надписью: "Злой демон, изыди". Он оглушит его на несколько минут, а я за это время успею убежать. Договорила Нанами уже на улице. Юкидзи болезненно вздохнула. - Разве вы не попытаетесь остановить её? - спросил Фута. - Дело это бесполезное, поэтому пускай делает, что хочет, - удручённо ответила девушка. * * * С трудом Томоэ смог добраться до берега небольшой реки, и силы окончательно покинули его. Где-то вдалеке слышались крики мужчин, ищущих его. Но всё, что демон мог делать - это лежать на спине и тяжело дышать. "Неужели это конец?" - подумалось ему. Нет, этого просто не может быть. Чтобы он, ёкай, перед которым содрогается весь мир людской, умер такой жалкой смертью?! Не бывать этому! Однако у судьбы, видимо, были на Томоэ иные планы. Поэтому он принял решение хотя бы ненадолго отсрочить свою смерть. "Превращусь-ка я в ребёнка, - подумал он, доставая заветный листик, способный дать любое обличие. - Это хоть немного отвлечёт их внимание." Как только превращение было завершено, ёкаю осталось только закрыть глаза - ужасная усталость тяжёлым грузом легла на его веки. Сколько он так пролежал - неясно - однако через некоторое время Томоэ услышал возле себя женский вскрик. Голос был до боли знакомый: звонкий, но в то же время нежный и убаюкивающий. С трудом разлепив глаза, Томоэ увидел это очаровательное лицо. Эти бледно-розовые губы, эти тёмно-русые волосы, эти румяные щёки и большие оленьи глаза, смотрящие на него с интересом и удивлением. Девушка будто не знала, как ей лучше поступить. "Вот я и нашёл тебя," - усмехнулся про себя Томоэ перед тем, как вновь потерять сознание.