Что ты сделала, сестра..?

Время тянулось невыносимо медленно, будто кто-то насильно останавливал его поток. Томоэ, лежащий на футоне в маленькой каморке человеческого жилища, не мог сказать с точностью, находится он здесь день или неделю. Может, месяц или даже год. А быть может, не прошло ещё и трёх часов. Рана невыносимо болела, но эта боль - ничто по сравнению с тем, что он испытывал на первых сроках своего лечения. Ёкай не мог делать ничего кроме праздного безделья, и это разрушало его изнутри. Он закрыл глаза. Однако, вскоре ему всё же пришлось их открыть, ведь дверь отворилась, впуская в маленькую тёплую комнатку свет огня. А вслед за ним по комнате разнёсся тихий нежный шёпот: - Томоэ? Ты спишь? - Нет, - ответил он и повернулся к вошедшей девушке. От Нанами веяло холодом. На её тёмных волосах таяли снежинки, а лицо, ладони и ступни горели розовым огнём. - Прости, что задержалась, - сказала она. - Ты, наверное, проголодался? Прости, но сегодня опять сасамоти. Ничего пожирнее я не смогла добыть. - На улице выпал снег? - вместо ответа спросил Томоэ. - Да, и так много, - сказала Нанами, улыбаясь. - Никогда бы не подумала, что в таком большом селении может выпасть так много снега... Она рассказывала что-то про зиму, меняя перевязку на ране Томоэ. Он слышал её, но не слушал. Звук её голоса убаюкивал, успокаивал, и боль будто бы проходила быстрее. - Твоя рана всё не проходит, - Нанами, умело обращаясь с бинтами, цокнула языком. - Тебе, наверное, очень больно? - Нет. Она уже почти не болит, - сказал Томоэ и тут же поморщился, когда Нанами докоснулась до его плеча тканью, пропитанной лечебными травами. - А говорил, что не больно, - упрекнула его девушка. - Я ведь прекрасно знаю, когда ты врёшь. - Это тоже твои способности жрицы? - Нет, - Нанами сильно сжала свою одежду, что было верным признаком того, что она смущена. - Дело не в них. Просто ты всегда отводишь взгляд, когда говоришь неправду. Это едва заметно, но.., - она затихла. - Прости - я чересчур много болтаю. Но впредь, пожалуйста, не нужно врать мне, иначе я не смогу ничем помочь. Девушка, отчитав Томоэ, словно маленького ребёнка, замолчала. Тлеющий огонь фонаря освещал её лицо, кроткое и сосредоточенное. Она заправила прядь волос за ухо и закусила губу от усердия. В такие краткие вечера лицезрения её лица Томоэ вновь чувствовал себя живым и полным сил. Как жаль, что ранним утром девушка всегда покидала своё обиталище и пропадала на целый день. Возвращалась она всегда поздним вечером и ухаживала за ним, рассказывая, как прошёл её день. Главными героями этих рассказов всегда были её сестра и мальчик-прислуга. Фута, кажется. Удивительным было то, что Нанами ни капельки не боялась Томоэ. Её голос не дрожал, при виде его, а руки не тряслись от осознания того, что она держит в доме чудовище. Нанами можно было назвать девушкой не от мира сего: она слишком наивна, слишком бесстрашна, слишком добра для жизни на этой грешной земле. Самое подходящее для неё место - её храм, где ей привили веру в некий идеальный мир праведника, в котором она должна прожить всю жизнь, закрывая глаза на проявления зла и беззакония. - Если подумать, ты лежишь здесь уже полтора месяца, - сказала Нанами, - а твоя рана всё не затягивается. Я думала, у ёкаев быстро заживают раны. - Если они нанесены простым оружием, то да, - сказал Томоэ. - Вот только меня ранили особым божественным мечом. - Ты повздорил с богом?! - Нанами закрыла рот ладонями. Казалось, впервые за всё время их знакомства она так сильно удивилась. - Да он в общем-то первый начал, - сказал Томоэ. - А за что... Он тебя так? - спросила Нанами. - Порой богам очень не нравится, что ёкаи не так безоговорочно подчиняются им, как люди, - туманно ответил Томоэ. - Это за случай в деревне, откуда родом моя сестра? - К твоему сведению, я не убил ни единого человека в той деревне, - сказал Томоэ даже громче, чем ожидал. Почему-то оправдаться перед этой девушкой стало для него первостепенно важной миссией. - Я никогда не убиваю людей просто ради праздного удовольствия. Есть менее грязные способы поднять себе настроение, - добавил он. - Ты определённо не лжёшь, - сказала с улыбкой Нанами, внимательно посмотрев на него. - Я верю тебе, Томоэ. Я очень хочу тебе верить. Тут девушка потянулась и зевнула. Затем она тут же обхватила себя руками за плечи. - Становится холодно, - заметила она. - Можно я... сегодня посплю рядом с тобой? - Делай, что хочешь, - сказал Томоэ. - Спокойной ночи, - сказала Нанами, когда легла на футон рядом с ёкаем и закрыла глаза. Как только её голова коснулась мягкой поверхности, девушка тут же уснула. Однако благодаря ей Томоэ долго не мог прийти в себя. Впервые в своей жизни он спал в одной постели с женщиной, которая не принадлежала ему. Невыносимое желание обладать ею, даже сильнее, чем желание покинуть это злополучное место, взыграло в нём. Однако сейчас у Томоэ не было сил сделать это. Не сдержавшись, он пропустил её тёмно-русые волосы через пальцы и докоснулся губами до одного локона. Девушка что-то пробормотала во сне и легла на спину, слегка приоткрыв рот. Томоэ лишь усмехнулся и продолжил играть с её волосами. * * * С наступлением зимы селение преобразилось. На улицах теперь редко встретишь даже одного рабочего - все сидят по домам, боятся холода. Поэтому Юкидзи была свято уверена в том, что сейчас все глазеют на них с сестрой из окон своих домов и сочиняют очередные байки. - Фута, - дрожащим голосом сказала она, обхватив себя за плечи. - Куда мы идём? - Скоро узнаете, - мальчик загадочно улыбнулся. - Ты говоришь это уже довольно давно, - посмела заметить Юкидзи. - Он будет недоволен, если мы придём поздно. - Мы почти пришли, - упрямо повторил Фута. - В прошлом году сестрёнка Нанами расстроилась из-за того, что мы так и не сходили в храм, а в этом году дороги замело, поэтому я придумал кое-что... В этот момент мальчик отодвинул ветви пушистой ели, и взорам изрядно замёрзших путников открылся небольшой храм, выполненный из ветхих досок, зато по всем канонам: ящичек для пожертвований, колокольчик и листочки бумаги с предсказаниями - всё было на своих местах. - Какая прелесть, Фута-кун, - выдохнула Нанами. - Ты сам всё это сделал? - Конечно, - Фута гордо стукнул себя в грудь кулаком. - Я только хотел попросить сестрёнку Нанами написать предсказания. Просто из нас ты одна умеешь писать и читать. - Конечно я напишу, - улыбнулась Нанами, доставая из-за пазухи кисточку для письма и бутылёк с чернилами. - Ты мог бы соорудить его немного поближе к дому, - процедила Юкидзи, зябко обхватив себя руками. - Тогда бы вы заметили, и никакого сюрприза бы не получилось, - сказал Фута. - Вы не рады, Юкидзи-сама? Девушка посмотрела на младшую сестру, старательно выводившую иероглифы на бумаге, и уголки её губ едва заметно приподнялись. - Отчего же? Я рада, - сказала она. - Я рада тому, что рада она. - Я закончила! - воскликнула Нанами. - Давайте все вместе помолимся за удачу в будущем году. - Позаботьтесь обо мне, - сказал Фута, сложив руки перед молитвенником. - Позаботьтесь обо мне, - повторила Юкидзи дрожащим голосом. - Позаботьтесь обо мне, - благоговенно прошептала Нанами. На улице пошёл снег, поэтому, пока сугробы не стали ещё больше, зимним путникам пришлось покинуть лес. - Жаль, что Химетаро не смог пойти с нами, - вздохнул Фута. - Я заходил к нему сегодня, но он явно был не рад меня видеть. - Он...не любит чужаков, - соврала Нанами, поджав губы. "Томоэ пришлось перевоплотиться за считанные мгновения. Конечно он разозлился," - подумала она. - Теперь понятно, почему ты никого к нему не пускаешь, - протянул мальчик. - Что важнее, - заметила Юкидзи, - ёкая, который ранил его, так и не поймали. Поисковые группы нынче вообще ни на что не способны. Неизвестно, сколько ещё эта тварь будет гулять по округе и убивать людей благодаря их халатности. - Я поздравлю... Химетаро, - сказала Нанами, уже не обращая внимания на сестру. ...Нанами постучала в дверь своей комнаты. Со стороны это могло выглядеть очень странно, однако ей было всё равно. Не дождавшись ответа, девушка приложила ладони рупором к дверям и сказала: - Томоэ! Это я, Нанами. Могу я войти? Ответа вновь не последовало. Когда Нанами отворила двери и вошла, то застала необычную картину: Томоэ сидел, прислонившись к стене и доедал утренние сасамоти, хотя до этого ел их весьма неохотно. Но не это сейчас взволновало девушку. - Томоэ! - ахнула она. - Тебе пока ещё нельзя вставать! Твоя рана же может открыться. - С ней всё в порядке, - буркнул он. - А с тобой-то что? Зачем тебе спрашивать разрешения заходить в собственную комнату? - Н-но в-ведь ты тоже с-сейчас в ней живёшь, - Нанами всегда заикалась, когда Томоэ смотрел ей в глаза. - К-когда Фута-кун заходил к тебе сегодня, ты был недоволен, в-вот я и подумала... - Из-за этого человеческого мальчишки мне пришлось вновь превращаться в ребёнка, а на это вечно уходит много времени и сил, - сказал Томоэ. - К слову, ты вернулась намного раньше, чем обычно. - Да, и думаю, что всю зиму буду...вот так, - сказала Нанами. - Я... Сегодня сестрица пожарила рыбу в честь праздника... Я и тебе кусочек принесла. Вот. - Рыба, значит? - ёкай пустым взглядом посмотрел на тарелку и отвернулся к маленькому окошку - единственному в комнате. В этот момент Нанами почувствовала что-то. Сначала она думала, что вернулось то неприятное ощущение, которое она научилась не замечать. Но нет. То было другое. И называлось это.... искренней грустью? Жалостью? "Он вынужден лежать на этом жёстком футоне, есть одно и то же каждый день и терпеть моё общество, хотя мог в это время быть свободным," - решила она. - ...Ты скучаешь? - спросила она у Томоэ. - По чему? - спросил он. - По своему дому, друзьям, родственникам... - Нет у меня ни дома, ни друзей, ни родственников, - сердито ответил ёкай. - А как же Акура-Оу? - спросила Нанами, присаживаясь рядом. - Разве вы с ним не друзья? - Ты слишком очеловечиваешь ёкаев, - заметил ёкай. - Вы, люди, существа очень слабые физически. Поэтому вам необходима дополнительная защита в виде дома, друзей, семьи и так далее. Вы постоянно сбиваетесь в стаи, чтобы выжить. Ёкаям же, как существам, чья сила в сотни раз превышает человеческую, не нужны ни любовь, ни дружба. Они одиночки в большинстве своём. Так и мы с Акурой-Оу: мы вместе, сколько я помню себя, однако по сути каждый из нас сам по себе. - Понятно, - Нанами с интересом слушала его, обхватив колени и прижав их к подбородку. - А ты можешь рассказать мне побольше о ёкаях? Я ведь почти ничего о тебе не знаю, хоть мы и живём в одной комнате. - Для человека ты слишком интересуешься потусторонним миром... - Ну, если разобраться, я ведь не совсем обычный человек, - сказала Нанами. - В моих жилах течёт кровь богов. Ну, или текла. Наверное, там её ещё чуть-чуть осталось. - Я не обязан рассказывать тебе о себе, - предпринял ещё одну попытку избежать этого разговора Томоэ. - Ну пожалуйста, чего тебе стоит, - Нанами резко подалась вперёд, и её рука нашла опору в чём-то мягком и пушистом. - Не смей трогать мой хвост! - воскликнул Томоэ, вырывая его из-под руки девушки. Нанами вскочила, вся красная от смущения, и тут же низко поклонилась, ударив лбом пол. - Прости, прости, прости, - многократно повторила она тоненьким голоском. - Я совсем забыла про него. Я не заметила. Я виновата. Прости. - Будь добра, запомни раз и навсегда: мои хвост и уши - неприкосновенность, которую трогать запрещено, - процедил Томоэ. - В следующий раз постарайся смотреть, куда кладёшь свои руки и ноги. - Этого бы всего не случилось, расскажи ты всё с самого начала, - проворчала Нанами, поднимаясь и потирая ушибленный лоб. - Наверно поэтому люди вас, ёкаев, и боятся. С тобой ведь совершенно не знаешь, как себя вести, и неизвестно, что ты можешь мне сделать за ту или иную оплошность. Поэтому, чтобы впредь такого не повторилось, я попрошу огласить весь список того, чего я не могу допустить в твоём присутствии. Возможно, её тон прозвучал очень категорично, однако он возымел действие: Томоэ замолк и посмотрел на неё пристально. Затем вздохнул и сказал тоном, будто делает одолжение: - Про ёкаев... Что именно ты хочешь узнать? * * * "Не знаю, какие байки тебе травили в детстве, однако далеко не все ёкаи преисполнены благородством и живут по принципу вроде "убивать плохих ради хороших". Для ёкаев убийство никогда не совершается во имя великой миссии - у них мозгов не хватит до такого додуматься. Для одних это своеобразный способ защиты от людей, которые особо враждебно настроены к нам подобным. Ну а есть особо опасные личности - такие, как Акура-Оу. Он убивает бездумно, не задумываясь ни о чём. Для него не существует ни сострадания, ни страха перед небесной карой. Девушкам вроде тебя особенно стоит его опасаться. Если увидишь его, беги со всех ног, слышишь? Я повторяю: остерегайся Акуру-Оу. Его ты не перепутаешь ни с кем - у него ярко-красные волосы, рога и дьявольские зелёные глаза." Нанами долго обдумывала эти слова. Томоэ ещё много рассказал о ёкаях, однако эта присказка об убийствах ради удовольствия ещё долго не давала девушке уснуть. Как же так можно - убить человека ради поднятия настроения? А меж тем зима пролетела незаметно, и скоро снег уже должен был растаять. Юкидзи должна была быть рада, однако из покоев своего приёмного отца она вышла как в воду опущенная. Когда Нанами, убиравшая посуду после завтрака, спросила, что случилось, сестра замогильным голосом ответила: - Я получила предложение о замужестве. - Ты получаешь их каждый день. - Он одобрил его. С наступлением весны я поеду в Эдо, чтобы представиться ему. Глаза Нанами увеличились и засияли. - Это же замечательно! - воскликнула она. - Ты выйдешь замуж и будешь жить в Эдо, как и хотела! - Не я хотела. Отец хотел, - Юкидзи погрустнела. - После моего замужества ты ведь...уйдёшь? И мы больше никогда не увидимся? - Каждому из нас уготовано своё место, и моё находится в храме, - сказала Нанами. - Обещаю, что буду навещать тебя каждые полгода. Юкидзи, всё ещё грустная, обняла сестру. - Пожалуйста, не исчезни никуда до моей свадьбы, ладно? - сказала она. - Скоро март, - заметила Нанами. - Значит, я должна уйти. - Ты должна уйти в лес и прожить там месяц без единого средства цивилизации, - вздохнула Юкидзи. Нанами кивнула. Повисла мёртвая тишина. - Пойдём на улицу, - предложила Юкидзи. - Там уже намного теплее, чем вчера. -...Кстати, Нанами, - сказала Юкидзи, идя с сестрой вдоль берега реки. - Ни разу не видела, чтобы ты купалась в реке зимой. Всё-таки зимой жрецы щадят свои тела? - Река замёрзла, поэтому в ней особо не поплаваешь, - пожала плечами Нанами. - Но я нашла лазейку: каждый день я обливаюсь холодной водой, чтобы с наступлением весны продолжить плавать в реке. - О боги, Нанами, ты неисправима, - сестра улыбнулась и хихикнула. Нанами тоже улыбнулась. - Хорошо, что ты рада, - сказала она. - Ты так редко улыбаешься, сестрица. - Разве? - Юкидзи слегка приподняла брови. - По-моему в последнее время я только и делаю, что улыбаюсь. Просто моя улыбка блекнет по сравнению с твоей. - Полно тебе, сестрица. Ни разу за эту зиму не видела, чтобы ты улыбалась. - Помнится, не так давно он учил меня улыбаться "как подобает невесте", - Юкидзи почесала подбородок. - Смотри: вот так я радуюсь, - она сжала губы в тонкую линию и пристально посмотрела на сестру. - А так я грущу, - в безучастном выражении лица сменилось лишь положение бровей - они слегка приблизились к переносице. - А так гневаюсь, - снова то же выражение, однако нос немного сморщен. Нанами не сдержалась и засмеялась. Юкидзи довольно подбоченилась, однако из-за шелеста листвы её настрой поменялся. Из-за пазухи она тут же достала кинжал и огляделась. - Нанами, спрячься за меня, - скомандовала она. - Это может быть ёкай. - С-сетрица, - попыталась успокоить её Нанами, - может, это ветер? Или зверёк какой? Ну не может быть, чтобы ёкай напал так внезапно, верно? Шелест листвы повторился, уже громче. - Кто таков будешь? - закричала Юкидзи. - Покажись, если не трус! От нас всё равно не скроешься! Невидимый наблюдатель, видимо, понял, что от него хотят, и поэтому незамедлительно решил выйти из тени. Юкидзи крепко сжала в руках кинжал. Из тени деревьев благородной походкой вышел вороной статный жеребец. - Лошадь?! - всегда невозмутимая Юкидзи сейчас смущённо покраснела. - Я же говорила, что никакой это не ёкай, - Нанами подбежала к животному. - Не трогай его, Нанами! Вдруг он лягнёт тебя! - воскликнула Юкидзи. - У него есть уздечка. И седло, - сказала Нанами. - Наверное, он потерял своего хозяина и, услышав людские голоса, пошёл на них, - девушка аккуратно обхватила морду коня и заглянула в его чёрные глаза. - Ты у нас такой красивый мальчик. И такой сообразительный. Повезло, должно быть, твоему хозяину, - Нанами заметила в гриве у коня диковинный гребень, в котором сияли драгоценные камни. - Он, наверное, богат и знатен, - поняла она. - Зачем ты разговариваешь с конём? - спросила Юкидзи. - Он ведь тоже живое существо и прекрасно всё понимает, - сказала Нанами. - Просто по каким-то причинам ответить нам он не может. Вот сейчас, я думаю, он говорит мне, что ему совсем не нравится этот гребень в... Нанами краем глаза заметила приближающегося к коню юношу и замолкла. Лицо его было ей знакомо. Тот остановился и долго смотрел на неё так, будто увидел проявление Божие. - Добрый день, - сказала Нанами. - Я помню вас. Вы Джиро-сан, верно? С того раза я ни разу не видела вас. - Я уезжал. В Эдо. По делам, - сказал Джиро, будто оправдываясь. - Здравствуйте, Нанами-сан. - Нанами, кто это? - спросила Юкидзи, приближаясь к ним. Кинжал, что примечательно, она до сих пор не убрала. - Хозяин этого коня, я полагаю, - сказала Нанами, почему-то краснея. - Да, это мой конь, верно, - ответил Джиро и повернулся к Юкидзи. - Моё имя Джиро, и я являюсь владельцем этого коня, а также земли в Эдо. Там много лошадей, прислуги и пахотной земли. С Нанами-сан мы познакомились в конце осени совершенно случайно и я не причинил ей никакого вреда, ровно как и она мне, госпожа... - Юкидзи, - сказала Юкидзи. - Состав твоего имения меня не интересует, но спасибо за историю знакомства с моей сестрой. - Так это вы - та самая Юкидзи, о которой все говорят? - удивился Джиро. Юкидзи оглядела его суровым взглядом, а Нанами сразу захотелось исчезнуть. Потому что скоро, как это происходило всегда после такого взгляда, в полку ухажёров её сестры прибудет. - Да, это я, - наконец сказала сестра. Очевидно, она ждала той восторженной реакции, к которой она привыкла, однако её ждало удивление. Джиро просто кивнул и сказал: "Ясно". - У вас очень славный конь, - попыталась вставить слово Нанами, тоже порядком удивившаяся такой реакции. - И его украшение в гриве... Безумно дорогое, наверное. - Нет, я его не покупал, - сказал Джиро. - Мне его...подарили. Я думаю, в лошадиной гриве ему не место. - Тогда почему бы не отдать его кому-нибудь другому? - угрюмо спросила Юкидзи. В этот момент конь, которого Нанами всё ещё гладила по мускулистой шее, облизнул её щёку, очевидно на что-то намекая. - Ворон! - воскликнул Джиро, отодвигая морду коня куда подальше. - Что ты творишь? Простите меня, Нанами-сан, - сказал он девушке. - Ничего страшного не произошло, уверяю вас, - Нанами замахала руками, показывая, что всё хорошо. Пока она вытирала щёку рукой, Джиро стоял в нерешительности перед ней. Наконец порывистым движением он сорвал гребень с зелёными камнями с лошадиной гривы и закрепил его на волосах девушки, заставив ту покраснеть. - Я не приму это, - тут же сказала она. - Это слишком ценная вещь. - Он очень вам к лицу, - сказал Джиро. - Я настаиваю на том, чтобы вы приняли его. Его рука, закрепляющая гребень в волосах, скользнула по ним, дотронулась до уха девушки, затем ненароком до щеки, до шеи. Джиро одёрнул руку, когда его ладонь скользнула вниз по её руке. - Простите, - пробормотал он едва слышно. - Нам, пожалуй, пора, - резко сказала Юкидзи, хватая сестру за руку. - Хорошего вам дня. - Мы ещё подумаем, можно ли отдавать тебя в его руки, Нанами, - пробормотала она, ведя за собой смущённую и ничего не понимающую сестру. * * * Нанами закрыла двери своей комнаты и присела на пол. Её разум был полон мыслей. Сегодня она испытала то, чего никогда не ощущала раньше. На удивление, это было...приятно. - Почему ты сидишь такая потерянная? - сквозь пелену мыслей прорвался голос Томоэ. - Я... Извини, - пробормотала Нанами словно в полудрёме и приблизилась нему. - Как твоя рана? Она стянула с плеча ёкая одежду и сняла тканевую повязку. Кровь уже давно не шла, и, если бы не огромный шрам на всё плечо, можно было сказать, что и не было никакого сражения с богом. - Всё зажило, - выдохнула девушка. - Хвала богам. Томоэ не выражал особых эмоций, но Нанами чувствовала, что он счастлив. Теперь, когда рана ему не страшна, он может вернуться к прежней жизни. И они разойдутся. Навсегда. Последние дни Нанами пыталась свыкнуться с этой мыслью, но у неё не получалось, сколько бы она ни старалась. И даже возвращение в храм теперь не казалось ей такой радостной новостью. - Всё-таки ты сегодня какая-то странная, - сказал Томоэ, смотря на её поникшее лицо. - Ты не лепечешь о том, как прошёл твой день. Что-то произошло? Нанами ничего не ответила. Томоэ вздохнул, и выражение его лица изменилось. - Так вот что это было, - резко сказал он. - От тебя пахнет другим мужчиной. - Что? - Нанами понюхала свою одежду. - Ничем от меня не пахнет. - Не строй из себя дурочку, Нанами, это на тебя не похоже, - голос Томоэ звучал очень страшно: он был тихим, но очень проникновенным и грозным. - Скажи, это украшение в твоих волосах - его подарок? Нанами вынула из волос гребень и спрятала его за спину. - Отдай его мне, - потребовал ёкай. - С чего это я должна отдавать тебе свой подарок? - возмутилась Нанами, однако на деле из её горла вырвался слабый писк. - И вообще, какое тебе дело то того, с кем я встречаюсь? Что с того, что сегодня я общалась с мужчиной?! - Человеческие мужчины бывают очень коварны, - сказал Томоэ, играясь с локонами её волос. - А для ребёнка вроде тебя они наиболее опасны. - Но ведь не все из них такие. Он был очень обходителен со мной, - возразила Нанами, стараясь не обращать внимания на эти ласковые жесты. - Откуда ты знаешь, действительно ли он так вежлив или просто пытается заслужить твоё доверие? - изогнул бровь Томоэ. Нанами замешкалась. - Просто знаю, и всё, - наконец нашлась она. - Когда же ты уже повзрослеешь? - вздохнул ёкай. - Нельзя верить никому на слово, особенно людям. - Если никому нельзя верить, то тогда почему я должна верить тебе? - Нанами начинала злиться. - Я никогда ничего не скрывал от тебя, в том числе и своих намерений, - сказал Томоэ, своим большим телом нависая над ней. - И какие же намерения у тебя насчёт меня? - спросила девушка, пытаясь обратить всё происходящее в забавную игру, хотя голос её дрожал так, будто она находилась на пороге смерти. - Попробуй угадать, - Томоэ ухмылялся, играя её волосами, но голос его звучал твёрже и холоднее стали. - Ну же, Нанами, подумай. Подумай хорошенько. Ты прекрасно знаешь или догадываешься, что я отнюдь не благороден, чтобы бескорыстно спасать кого-то. К твоему сведению, ёкаев я тоже не люблю убивать. Я делаю это только тогда, когда они покушаются на моё. А тот мерзавец, что поймал тебя, сделал именно это. Нанами уже лежала на спине, а Томоэ продолжал гладить ей лицо. - Ты не сделаешь этого, - уверенно сказала она. - Ты же... не такой. - Тогда ты, вероятно, плохо меня знаешь, - сказал Томоэ. - Я говорю это как раз потому, что знаю, - сказала Нанами. - Да, ты постоянно ворчишь на меня, ругаешься, пугаешь, но ты ведь добрый, я знаю это. - Наивное дитя, - Томоэ взял её руку и поцеловал. - Настолько чистое и непорочное, что диву даёшься, как ты дожила до своих лет. Знаешь, про некоторых людей говорят, что они замечают соломинку в глазах другого, не замечая бревна в своих. У тебя же всё наоборот. Ты видишь в людях лишь хорошее, не замечая за ними кровавый след и горы мёртвых тел. А сама, являясь чистой святошей, постоянно винишь себя во всех смертных грехах, берёшь на себя обязательства других, совершенно не задумываясь о себе. Что ж, надеюсь, встреча со мной чему-нибудь научит тебя. И он поцеловал дрожащие губы девушки, притягивая её к себе. Она не сопротивлялась. Стягивая её одежду, Томоэ слегка касался губами её плеча. Когда он занялся тонкой изящной шеей девушки, то почувствовал солёную влагу. Его будто снова пронзил божественный клинок. Нанами, всхлипывая, занесла руку над ним, но замерла. - Я доверяла тебе, - прошептала она. - Я считала тебя своим другом. Томоэ не знал, что сказать. Он впервые видел, как эта девушка плачет. Даже в их первую встречу она не вела себя подобным образом. А сейчас он её предал. Но с другой стороны, разве он ответственен за то, что она там себе навоображала? Однако сейчас её вид заставил ощутить Томоэ последним предателем. Нанами резко встала и, прихватив бабушкину заколку, твёрдым шагом направилась к двери. - Завтра я уйду, - сказала она. - Уйду надолго. Твоя рана уже зажила, поэтому в течение следующих трёх дней я попрошу тебя покинуть это место и исполнить своё обещание. А этот гребень пусть будет моим прощальным подарком. Доброй ночи. Выпалив эти слова на одном дыхании, Нанами захлопнула двери в свою комнату. С наступлением полной темноты время вновь остановилось, будто девушка, что тут живёт, и есть само Время.