Что ты сделала, сестра..?

В доме даймё всё ещё горел свет, хотя хозяин дома уже спал беспробудным сном. Но ложе его всё равно выглядело пустым, ведь рядом не лежала его молодая жена. Все признали, что молодой хозяин, которому уж пошёл двадцать шестой год жизни, уж больно быстро и стремительно принял решение жениться. Быть может он, уже достигший брачного возраста, не желал, чтобы каждый день ему наседали о необходимости брака и рождении наследника, поэтому и спонтанно женился на девушке, которая была хотя бы ему не противна. Одним словом, фикция чистой воды. И вот новая хозяйка вошла в дом. Она была девушкой простого происхождения, не умела читать и писать, но все эти маленькие недостатки перекрывала её красота. Изысканная, абсолютная, совершенная красота. Её взгляд был холоден и полон печали. Это настроение передалось и вечно улыбчивому хозяину дома. Всей прислуге стоило возненавидеть госпожу Юкидзи, однако её горе выглядело таким натуральным, таким живым, что и камень бы прослезился, поэтому все прониклись к ней сочувствием. Вот и сейчас она сидела на голой земле и глядела на небо. Светила полная луна, которая отражалась в её карих глазах. - Госпожа, - осторожно сказала проходящая мимо служанка. - Вам давно пора спать. Господин просил тщательно следить за вашим отдыхом. Только сейчас хозяйка обернулась. Она была словно околдована - ни на кого не реагировала, не отзывалась, когда её звали по имени, лишь молчала, изредка тяжко вздыхая. Только иногда у неё случались моменты просветления рассудка. - Извините, - вдруг сказала она, смутившись. - Я хочу ещё немного посмотреть на луну. Сегодня она очень красивая, не находите? - Ваша правда, - кивнула женщина. - Хорошо. Только, прошу вас, недолго. Поберегите своё здоровье. Когда служанка ушла, Юкидзи снова вздохнула и встала со своего места. Она ходила туда-сюда по дорожкам двора её нового дома, заламывая руки и постоянно оглядываясь. Создавалось ощущение, что девушка кого-то ждала. Наконец услышав шелест травы, Юкидзи вздохнула с облегчением. - Юкидзи-сама, - прошептал Фута, кланяясь ей в ноги. - Я приношу свои глубочайшие извинения. - Фута, - назидательно сказала Юкидзи вполголоса. - Почему так долго? Я же чуть с ума не сошла! Ну, рассказывай, не томи! - Юкидзи-сама, - Фута громко всхлипнул. - Сестрёнка Нанами... Мы её не нашли... Мы обыскали весь лес... Её и след простыл... Ничего из её вещей... Глаза Юкидзи заблестели, а рот слегка приоткрылся. Она обхватила своё тело руками и отвернулась. - Хорошо, хоть ты в порядке, - хриплым голосом сказала девушка. - Я волновалась за тебя, Фута. - Не корите себя, Юкидзи-сама, - сказал мальчик чуть громче, чем следовало. - В произошедшем нет вашей вины. Вы не могли знать, что так произойдёт. - В том-то и дело, Фута, - одними губами прошептала Юкидзи. - Я прекрасно знала, чем это могло закончиться, но ничего не предприняла, чтобы избежать этого. В гробовой тишине ночи Фута наверняка услышал её. Юкидзи услышала, как мальчик шмыгнул носом. Заплакать он не мог - не позволяли воспитание и гордость. И Юкидзи не могла заплакать - но из-за усталости и обещания, которое она дала самому близкому и дорогому. - Фута, - она обернулась, присела на колени, раскинула руки. - Иди сюда. Мальчик будто бы ждал от неё именно этих слов. В объятиях Юкидзи он был похож на маленького ёжика, свернувшегося клубочком, чтобы защититься. - Юкидзи-сама, - тихо и осторожно сказал он. - А вдруг сестрёнки Нанами... Уже нет в живых..? Он зажмурился и помотал головой. Он боялся озвучить эту догадку, боялся даже представить себе такой расклад. Юкидзи прекрасно понимала его, ведь сама боялась этого ничуть не меньше. - Она жива, Фута, я знаю это, - сказала девушка, гладя его по голове. - Посмотри - сегодня такая красивая луна. Нанами говорила мне, что боги постоянно наблюдают за нами со стороны, и, когда любимое их детище, - человек, - умирает, они печалятся. А Цукуёми, - богиня луны, - заволакивает луну тучами. Ночь уже несколько дней подряд ясная, поэтому Нанами жива. Сейчас нам остаётся только молиться за её здоровье и ждать от неё весточки. Не надо грустить, Фута. Я вышла замуж за доброго и заботливого человека, теперь я живу в большом и красивом доме, где все добры ко мне. Разве это не хорошо? - Хорошо, - прошептал мальчик. - Ну вот. - Юкидзи улыбнулась. - Поэтому давай не будем грустить. Думаю, если бы Нанами была здесь, она хотела бы того же. Детское лицо просияло, будто бы его осветили изнутри. Фута быстро кивнул и убежал. Юкидзи, улыбаясь, смотрела ему вслед. Луна продолжала ясно светить. Улыбка медленно сползала с её лица. Хоть сестра и рассказывала эту историю о луне и Цукуёми, Юкидзи никогда не верила ей. Каждый день во всём мире, так или иначе, кто-то умирает, а луна светит так же ярко, как и при их жизни. Но лишь сегодня, лишь сейчас она как никогда хотела поверить. Хотела, чтобы дитя, верой и правдой служащее богам всю свою жизнь, хоть что-то для них значило. * * * Она лежала в его объятиях. На фоне его бледной кожи и седых волос загорелая и чернявая, она смотрелась очень уж контрастно. Томоэ нравилось это. Нравилось ему и то, что она чесала пальцами его хвост, хоть ранее он и ненавидел, когда кто-то к нему прикасался. - Какая сегодня красивая луна, - тихо произнесла Нанами. - Да уж, - сказал Томоэ, смотря в небо так же, как она. - Однажды кто-то сказал мне, что в такие ночи очень легко сойти с ума от тоски. И, чтобы скрасить эту ночь, нужно либо хорошее сакэ, либо качественный опиум, либо компания красивой девушки. - Почему же ты не принёс сакэ? - усмехнулась девушка. - Я бы могла выпить с тобой. - Хм. Не смеши меня, - Томоэ расплылся в улыбке. - Ты - и хороший компаньон в выпивке? Да я скорее поверю в то, что ёкаи перестанут совершать набеги на человеческие деревни и тискать тамошних девок. - Ну, знаешь ли..! - Нанами вырвалась из его объятий и, уперев руки в бока, встала перед ним. - К твоему сведению, у нас в храме принято распивать сакэ во время полнолуния, ибо так завещал делать бог земли Микаге. И я принимала участие в подобных церемониях. Много-много раз. - Вот это да. Прости уж, я этого не знал. - Улыбка Томоэ стала ещё шире. - А не может ли Достопочтенная Нанами поведать жалкому мне, что же ещё было во время этих любований луной? Нанами с готовностью подняла указательный палец и вдохнула, но тут же замерла. - Я...это.., - пролепетала она. - Я...н-не п-помню. Я помню, что ночью я пила сакэ... А потом просыпалась утром у себя... И голова тогда сильно болела... Н-но я говорю правду! Верь мне! - Глупышка, конечно я тебе верю. Томоэ поцеловал её ладонь и улыбался, наблюдая, как щёки девушки краснеют. - Встань, - сказала она, отводя взгляд. - Я не богиня, и передо мной не нужно преклонять колено. Особенно ёкаю вроде тебя. - Странно, я всегда считал, что женщинам нравится, когда перед их красотой склоняются, - усмехнулся Томоэ, когда встал и обнял Нанами сзади за талию. - Я не настолько красива, чтобы предо мною падали ниц, - сказала Нанами. - Ты наверняка видел множество прекрасных женщин. Неужели среди них самой красивой оказалась я? - Ах, да. Совсем забыл, что ты у нас особенная, - сказал Томоэ. - Впрочем, за это я тебя и люблю. В том числе. - Да. - Нанами кивнула и посмотрела вдаль. Она всё ещё жила в заброшенной разбойничьей хижине. Одна посреди бескрайних гор. Словно отшельница. Томоэ приходил к ней иногда, но надолго оставаться не мог из-за каких-то дел в другом мире. Нанами только слышала о нём от бабушки с дедушкой, но всегда мечтала увидеть воочию. Кто там живёт? Как он выглядит? Сильно ли он отличается от того мира, где живут люди? Все эти вопросы роились у неё в голове, но по какой-то причине Нанами не решалась спросить у Томоэ что-то подобное. - Ты так холодна сегодня. Это на тебя не похоже, - заметил ёкай. - Что произошло? - А, извини, - смущённо произнесла девушка. - Я просто задумалась...обо всём этом. В последнее время моя жизнь так переменилась, что я просто всё время плыла по течению, лелея надежду, что по возвращении в храм моя жизнь повернёт в нужное русло и потечёт так же размеренно и тихо. Но теперь... я сама повернула в совершенно другую сторону. Мне кажется, что моя река впала в море, где нет чёткого маршрута, по которому нужно плыть. Поэтому... сейчас я совершенно не понимаю, куда я приплыву. Томоэ вздохнул. - Я никогда не задумывался о таких вещах, - признался он. - Сколько я себя помню, я никогда не задумывался о последствиях и просто жил в своё удовольствие. У меня не было того, к чему я бы стремился. Но сейчас, - он поцеловал Нанами в висок, - думаю, я знаю, куда я хочу плыть, поэтому поведу тебя за собой, и, когда ты станешь моей женой, уже ничто не сможет изменить этого факта. - Твоей женой, значит? - Нанами закусила нижнюю губу и заметно напряглась. - Забавно. Я была уверена, что никогда не выйду замуж. - Разве для людей это не обязательная процедура? - спросил Томоэ. - Да, но... В общем, это длинная история, - сказала Нанами. - Боюсь, она слишком скучная для того, чтобы скрасить эту долгую лунную ночь. - Мне действительно следовало принести сакэ, - устало выдохнул Томоэ. - Быть может, оно бы смогло развязать тебе язык... Нанами молчала. - Расскажи мне, - вдруг произнёс Томоэ, - как ты жила до встречи со мной. - Ты... действительно так хочешь это узнать? - Девушка выглядела удивлённой. - Ладно, раз ты так хочешь... С чего бы начать? Пожалуй, начну с самого начала... Как ты уже знаешь, всю свою сознательную жизнь я состояла в ордене жрецов бога земли Микаге. Орденов жрецов существует великое множество, и каждый поклоняется своему богу. Но у ордена обязательно должен быть предводитель, учитель, духовный наставник - называй, как хочешь. Основной его задачей является делиться с другими жрецами своей божественной энергией, а также ему одному подвластно состояние так называемой "божественной одержимости": момент, когда бог вселяется в тело человека, сочтя его энергию благоприятной для себя средой, и несёт людям истину и свои учения. Претендентов на роль предводителя готовят к этой нелёгкой роли традиционно с детства. Им нужно принимать участие во многих обрядах, исправно молиться, даже питаться определённым образом. Тому ребёнку, кто смог выдержать всё это и преуспел среди прочих претендентов, предстоит совершить последний обряд - принять обет безбрачия по достижении им двадцати лет, ибо для предводителя ордена жрецов, все служители богов - его дети. Мой дедушка - глубокоуважаемый Иошикэзу - был одним из претендентов на эту роль, однако его обошёл его же младший брат. Тогда дедушка женился на бабушке и более не претендовал на место предводителя. Однако вскоре случилось несчастье: предводитель Соута - так звали брата дедушки - скоропостижно скончался, и Иошикэзу пришлось занять его место. Он наотрез отказался избавиться от бабушки, поэтому орден сделал ради него исключение. Спустя какое-то время у бабушки с дедушкой родился сын Соитиро - мой... отец. Бабушка рассказывала мне, что он перенял все черты её характера - и, к сожалению, плохие преобладали в нём. Соитиро-доно попрал священные обязанности жрецов, отказавшись от возможности стать предводителем. Бабушка говорила, что всему виной было то, что он встретил мою...матушку в слишком юном возрасте. Маю-до...матушка была прихожанкой храма, поэтому они с Соитиро-доно виделись часто. Они сбежали вместе и сыграли свадьбу. Дедушка с бабушкой смогли отыскать их только когда родилась сестрица. Думаю, Соитиро-доно смог простить их, ведь он доверил им меня. Когда я родилась, во мне сразу почувствовали сильную божественную энергию. Растрачивать такой потенциал попусту было бы просто преступлением. Поэтому дедушка с бабушкой забрали меня в храм и воспитали меня, как подобает будущей предводительнице ордена жрецов. Ну, а когда я достаточно выросла, мне разрешили навестить родителей и сестру. Я приехала в деревню, где родилась, - ну а дальше ты знаешь. - Подожди. Ты что-то говорила об обрядах. Что они из себя представляют? Нанами сглотнула, сцепила руки в замок. - Например, - сказала она. Голос её дрожал, - однажды к моему лицу подносили горящий факел... Я тогда была совсем маленькой... Сзади меня держали трое мужчин, чтобы я не смогла убежать, а четвёртый подносил огонь так близко к моему лицу, что я могла почувствовать его жар... Я помню, что тогда мне было страшно. Очень. Я вырывалась, плакала, кричала, звала на помощь, но они лишь смотрели. Они должны были так делать, я должна была научиться подавлять страх в себе... А потом... Я сильно дёрнула рукой и случайно задела мужчину, державшего факел. С него сорвался уголёк. Он упал прямо мне на коленку. Было больно. Я вырвалась от них и убежала. В лес. Там я нашла маленькое озеро. Искупавшись в нём, я обнаружила, что ожог больше не болит, а через некоторое время он и вовсе прошёл. Наверное, вода в том озере была волшебной. С тех пор иногда я ходила купаться в моём озере. Его холодная вода привлекала меня больше, чем тёплая купальня, подогреваемая углями. Сейчас мне очень не хватает его. Девушка всхлипнула. - А ещё, - продолжила она, - ты заметил, что действие яда быстро сошло на нет. Так вот, это из-за моей... - Невосприимчивости к ядам? - догадался Томоэ. - Чем они тебя травили? - Я...не знаю названия этого яда. Знаю только, что он был сделан из какого-то растения, - покачала головой Нанами. - Я помню, что выпила больше, чем положено, и три дня чувствовала себя очень плохо. Бабушка говорила, что тогда все жрецы уже мысленно похоронили меня. Но я выкарабкалась, а моя божественная энергия возросла многократно. Божественная энергия вообще очень важна для предводителя. Однажды дедушка водил меня в погреб. Он находился глубоко под землёй, и мне обычно не разрешали туда заходить. Там были тела мёртвых людей. Высохшие, сидящие, они были похожи на живых. Если бы я стала во главе жрецов, то, когда бы время моё было на исходе, я должна была совершить последний в жизни обряд, дабы моё тело стало нетленным и продолжало подпитывать других жрецов, ведь сейчас всё меньше рождается людей с сильно выраженной божественной энергией. - И тебя насильно готовили к этому? - спросил Томоэ. - Не совсем. Думаю, дедушка с бабушкой хотели, чтобы я сама выбрала свой путь, но всё равно готовили меня к роли предводителя. На меня делалась основная ставка, если можно так выразиться. Нанами выглядела совсем плохо. Её кожа стала даже не бледной, а прозрачной. Все прожилки её внутренностей Томоэ в этот момент видел чётко. Не знамо отчего в его голове вдруг возникла ясная картина: маленькая напуганная девочка, которую держат трое взрослых мужчин и подносят к её лицу огонь. Её же дед стоит у дверей и наблюдает за всем этим, хотя совсем недавно он водил её в погреб и, показывая высохшие трупы, спокойно говорил, что однажды она присоединится к ним. А потом, спустя какое-то время, эта самая девочка лежит бледная и измученная из-за яда, добавленного в её еду, а все окружающие её люди не пытаются помочь ей, а лишь наблюдают за тем, как она медленно умирает. "Тот, кто сможет выдержать всё это", значит? Вернее будет сказать: "Тот, кто останется в живых". Если предводители питают энергией всех остальных... То этих несчастных детей растят, словно свиней на убой. И та маленькая девочка, которая выросла в Нанами, знала об этом. Знала, но продолжала жить и искренне любить всяких существ, которые окружали её. Если бы не это её жизнелюбие, её жизнь стала бы сущим адом. - Томоэ. - Нанами осторожно дотронулась до его руки, сжатой в кулак. - Не нужно мне было тебе это рассказывать. Томоэ схватил её за руку и прижал к себе. Хрупкая, беззащитная, невинная, она сжала ладошками его одежду. - Никто отныне не посмеет причинить тебе боль, обещаю, - сказал он. - Я прирежу на месте любого, кто сделает тебе плохо. - Не нужно, - вздохнула девушка. - Порой люди причиняют боль не потому что хотят этого. И оттого, что обидчики сгинут, я не стану счастливее, ведь мне уже причинили боль. Просто будь рядом со мной - большего я не прошу. Она слегка дрожала. Томоэ обнял её ещё крепче, чтобы уберечь от холода. Приближался рассвет - лёгкая лиловая дымка стелилась по земле. В воздухе веяло прохладой. Видимо, сегодня будет пасмурно. Томоэ поднялся с Нанами на руках и понёс её внутрь хижины. Девушка уже дремала. Внутри ещё тлел огонь, зажённый ею вечером, а на полу лежал листок. Несколько строк, адресованных сестре. И, наверное, даже Юкидзи, не умеющей читать, станет понятно содержание этого письма. * * * "Юкидзи" - написала Нанами на талисмане, приклеила к маленькому листочку свёрнутое в трубочку письмо, и выпустила его из рук. Тот, ведомый ветром, полетел куда-то на северо-восток и скрылся за облаками. - Уверена, что он долетит куда надо? - спросил Томоэ. - Уверена, - кивнула Нанами. - Талисманы ни разу не подводили меня. Главное, чтобы дождь не пошёл. - Сколько их у тебя осталось? - Два, если считать тот, который против злых духов, - ответила Нанами, показав два пальца. - Я зачем-то всё ещё его храню. Думаю, надо избавиться от него. - Оставь, - сказал Томоэ. - Никогда не знаешь, когда тебе потребуется защитить себя. - Ты уже уходишь? - с грустью спросила Нанами. - Нужно прояснить кое-какие вопросы с Акурой-Оу, - сказал Томоэ, поцеловав её в открытый лобик. - Как только разберусь с ним, тут же вернусь обратно к тебе. Я постараюсь недолго. - А! - Нанами схватила его за руку. - Томоэ...можно мне...с тобой? - Исключено, - категорично ответил он. - Чтобы ты, практически раздетая, отправилась в рассадник демонов, где человеческая девушка, да ещё и с божественной аурой тут же обратит на себя всё внимание? Даже если ты будешь со мной, это огромный риск. - Я... Не буду мешать, - тихо сказала девушка. - Не буду попадаться другим на глаза... Буду вести себя тихо, как мышка. Она отвела взгляд и закусила губу. - Каждый раз, когда ты уходишь, - продолжила она, - мне становится так грустно. Я остаюсь совсем одна здесь, и каждый раз ждать твоего возвращения так мучительно... Но, раз нельзя... "Посмотрите в мои честные глаза," - как бы сказала она ёкаю, обратив на него свои большие оленьи очи. Сколько бы Томоэ не повидал жалобных женских взглядов, её он вынести не смог. - Ладно, будь по-твоему, - проворчал он. - Ура! - воскликнула Нанами и захлопала в ладоши. - Спасибо-спасибо-спасибо! Ты самый лучший! - А как туда попасть, в мир духов? - спросила Нанами, когда они с Томоэ на его колеснице пролетали над лесом. - Лазеек существует много, - ответил он. - Самая распространённая - это колодцы. - Колодцы? - удивилась Нанами, оглядывая их средство передвижения и, видимо, прикидывая, сможет ли такое сооружение поместиться в маленький колодец. - Лично я этот проход не очень жалую, - продолжил Томоэ. - Там сыро, узко и неудобно. Но он удобен тем, что попасть через него в мир духов можно в любое время. Иные лазейки работают лишь в сумерки - пограничное время меж днём и ночью. Сейчас любая тёмная тень может послужить проходом в мир духов. Вот, кстати, подходящая. Их колесница снизилась в самую чащу леса. Здесь было темно - хоть глаз выколи. Лишь синий огонь, благодаря которому колесница передвигалась, хоть немного освещал пространство вокруг. Нанами резко стало тяжелее дышать. Она схватилась за грудь и тяжело задышала. - Ты точно будешь в порядке? - спросил Томоэ. - Да, точно, - ответила она. - Благодаря тому, что я провожу с тобой много времени, я научилась не замечать боль в груди. Просто от волнения, наверное, дух захватило. - Тебе лучше закрыть глаза, - сказал Томоэ. - При переходе яркий свет может ослепить тебя. Нанами кивнула и зажмурилась. Колесница тронулась. Девушка чувствовала, как яркий свет и сильный ветер бьют ей в лицо, но глаз она раскрывать не смела. Сердце стучало в предвкушении. В какой-то момент страх сковал всё её тело, но он быстро отступил, уступив место интересу. Вскоре ветер перестал дуть в лицо. - Можешь открыть глаза, - раздался над ухом голос Томоэ. Девушка открыла глаза. Они определённо находились в доме. Дом был большой, с высокими потолками и стенами, украшенными узорчатыми гравюрами. Сделав шаг, Нанами пошатнулась. - Осторожно, - сказал Томоэ, ловя её. - Первое время удержать равновесие может быть тяжело. Не делай слишком резких движений. - Это твой дом? - спросила Нанами, увидев на стене висящий лиловый веер. - Можно и так сказать, - бросил Томоэ, уходя в дальнюю комнату. - Жди здесь. Головокружение отступило, и Нанами как следует осмотрелась. На стенах помимо гравюр и веера висело ещё и оружие. Кинжалы и мечи различных форм и размеров. Они были до такой степени начищены, что Нанами видела в них своё отражение. За небольшой ширмой в углу комнаты располагалось спальное место без лишних предметов роскоши. "Здесь красиво, но очень одиноко, - отметила про себя Нанами. - Не похоже, чтобы в этом доме кто-то может жить." - Нанами, - окликнул её Томоэ и дал ей нечто красное. - Держи. - Что это? - спросила девушка. - Одежда, - ответил Томоэ, когда она развернула простенькое красное кимоно. - Ты же не собираешься ходить по улице в этом? Нанами, будучи уже в мятом, некогда белом нижнем белье от свадебного костюма своей сестры, да в накидке, подаренной Томоэ, было трудно не согласиться с ним. Когда она переоделась, Томоэ оценивающим взглядом её оглядел. - Да, так я и думал, - вздохнул он. - В груди большевато. С этим нужно что-то делать. Девушка быстро скрестила руки на груди и отвела взгляд. - Откуда у тебя в доме вообще взялась женская одежда? - спросила она, переводя разговор в другое русло. - Неужели именно это в данный момент волнует тебя больше всего? - спросил Томоэ, который продолжал возиться с воротом её кимоно, пытаясь прикрыть грудь. - Представь себе, так и есть! - вдруг разозлилась девушка. - Я хочу знать, кому принадлежало это кимоно! - Давай я расскажу тебе об этом позже, хорошо? - сказал Томоэ. - Ладно, надо будет попросить ушить это кимоно, и тогда оно сядет как влитое. Осталось последнее... Томоэ наклонился к её ключице и со всей силы впился в неё зубами. Нанами тихо вскрикнула. - Томоэ, прекрати! Мне больно! - сказала она. - Потерпи, - процедил Томоэ. - Что всё это значит?! Томоэ отпустил её, и Нанами увидела красный след от укуса, откуда сочилась кровь. - Это нужно для твоей же безопасности, - сказал ёкай. - Молодец, что не закричала. А теперь надевай шляпу, и пойдём. Томоэ дал девушке и шляпу с вуалью - точь в точь, как у сестры. Вуаль была плотная, и, когда Нанами надела её, она смутно видела всё вокруг себя. Однако при выходе на улицу девушка обомлела. Это место не могло ей привидиться ни в одном сне, это уж точно. Небо здесь было чёрным, лишь рыжевато-коричневые облака дорожной пыли иногда скрашивали его тёмные краски. Вдоль дорог вовсю велась торговля, игра музыкальных инструментов доносилась из таверн и кабаков. Повсюду сновали толпы ёкаев, самых разнообразных: со множеством глаз, с головами непонятной формы, с крыльями и рогами и без - и многие, многие другие. У Нанами закружилась голова - так непривычно было это место. - Я отведу тебя кое к кому, кто сможет ответить на все твои вопросы об этом мире, а после того, как решу все вопросы, заберу тебя оттуда, - сказал Томоэ. - А пока не отставай от меня ни на шаг, договорились? - Угу, - кивнула Нанами, продолжая оглядываться по сторонам. - Томоэ. - Что? - А насколько мир духов большой? - Трудно сказать. Я прожил довольно много по человеческим меркам, но не могу сказать, что знаю весь этот мир вдоль и поперёк. - Сколько же тебе лет? Томоэ на мгновенье остановился, но тут же пошёл дальше. - Не знаю, - наконец ответил он. - После ста двадцати одного я перестал считать. - Ого.., - протянула Нанами и посмотрела по сторонам. Она заметила, что толпа ёкаев в страхе расступается перед ними, словно Томоэ был сёгуном или даже самим императором. - А тебя многие уважают здесь, - заметила она. - Ты хотела сказать "боятся"? - Нанами смутилась, а Томоэ продолжил. - Да. Долгие годы нам с Акурой-Оу пришлось зарабатывать такую славу. Молва распространяется с бешеной скоростью, и многие, наслушавшись сплетен, просто не хотят связываться. С другой стороны, это невероятно удобно - не приходится толкаться в толпе. - Д-да, т-тоже верно. - Вспомнив о своих с сестрой похождениях, когда за спиной единственных выживших из деревни называли "вестницами смерти", Нанами погрустнела. Дабы отвлечься, она решила посмотреть по сторонам. Здесь веяло дурманом. Дым даже витал в воздухе. Это место выглядело опасным. Даже свет здесь был красным и приглушённым. А в подворотне, на которую девушка случайно обратила внимание, ёкай, похожий на быка, и женщина с лицом, похожим на мордочку енота, вовсю уединялись. Оба были почти раздеты, женщина держала в руках трубку кальяна, пристально глядела на Нанами своими узкими глазами и иногда томно вздыхала, отвечая на ласки своего партнёра. Изо рта её при этом выходило облачко дыма. Лицо Нанами слилось с её новым кимоно. - Нанами, не отставай! - окликнул её Томоэ. - Да-да, я иду! - Нанами бросилась догонять его, в то время как женщина провожала её взглядом. - Мы на месте, - сказал Томоэ, остановившись перед светлыми дверьми, украшенными парой красных фонариков. - Это.., - попыталась Нанами озвучить свою ужасную догадку. - Да, это квартал красных фонарей, - просто ответил Томоэ. - Но пусть тебя не смущает дурная слава подобных мест. В мире духов это, пожалуй, самое безопасное место, если, конечно, сюда не захочет наведаться какой-нибудь бог войны. Когда они вошли в сие сомнительное заведение, Нанами первым делом увидела множество девушек в откровенных нарядах с чёрными волосами, завязанными на голове в одинаковые пучки. Кожа девушек была покрыта белой шерстью, особенно много её было на предплечьях и голенях. Лица их были похожи на мордочки енотов и имели бурые или чёрные пятна. "Это же тануки!" - вспомнила Нанами старые бабушкины сказки. Девушки меж тем обратили внимание на вошедших гостей и, забыв про все остальные дела, столпились вокруг Томоэ. - С возвращением, Томоэ-сама! - кричали они наперебой. - Как давно вы к нам не заходили! Проходите, не стесняйтесь. С кем вы хотите провести сегодняшнюю ночь? Не успела девушка как следует удивиться, как среди девушек началась маленькая борьба за расположение "Томоэ-сама". "Должна ли я что-то сделать?" - подумала она, когда звонкий женский голос заставил местных жриц любви замолчать: - Девочки! Что здесь происходит? - Н-ничего, Азуми-доно! - Воскликнули девушки, выстроившись в ряд и поклонившись женщине-тануки, что выглядела на пару лет старше их только лишь из-за взгляда, заполненного тёмной пеленой жизненного опыта. - Какая невежливость - набрасываться на гостя, когда он ещё не успел зайти за порог! - принялась отчитывать девушек Азуми-доно. - Неужели стоит вам увидеть красивое лицо какого-нибудь раздолбая, как вы тут же забудете всё, что я вкладывала в вас долгие годы?! - Мы больше так не будем, Азуми-доно, - пискнула одна из них. - Молчи, Изуми, - сурово процедила женщина. - Берите пример с Тсукони - уже второй год подряд она ведёт себя как паинька! Идите и подумайте над своим поведением! - Прошу прощения, Томоэ, - выдохнула Азуми-доно, когда все девушки ушли. - Негоже начинать разговор с ссор. Так зачем же ты спустя столь долгое время ко мне пожаловал? Да и спутницу, вижу, с собой привёл. Хочешь продать её мне? - Азуми, - сказал Томоэ. - Можно поговорить с тобой наедине? Тануки закатила глаза. - А ты ничуть не изменился, - сказала она. - Любишь же ты держать интригу. Ладно, пойдём. - Нанами, жди здесь, - бросил Томоэ, уходя вместе с хозяйкой заведения. Найдя место, где можно присесть, Нанами села и стала ждать. Кожей она ощущала на себе взгляды девушек, глядящих на неё из-за двери. Иногда издали слышались стоны и прочие звуки, свойственные кварталу красных фонарей. Через некоторое время Томоэ и Азуми-доно вернулись. Он коротко попрощался и покинул заведение. - Как твоё имя, дитя? - спросила Азуми-доно. - Н-нанами! - пискнула девушка, растерявшись. - Вуаль можешь снять - известно мне, что ты человек, - сказала женщина. - С этого момента ты всецело под моей защитой. Пойдём. Нанами поспешно освободилась от головного убора и пошла за ней. Они ловко миновали комнаты удовольствий, где вовсю кипела работа. - Томоэ обратился по адресу, - рассказывала Азуми. - Безопаснее места в мире духов ты не найдёшь. Правда, не люблю я, когда по моему заведению шастает кто попало, но наш общий любезный друг умеет подкупить. - Томоэ заплатил вам? - спросила Нанами. - Заплатил? Не смеши меня, деточка, - усмехнулась женщина. - Он сказал, что ты чрезвычайно любопытна и умеешь задавать вопросы, а я страсть как люблю что-нибудь рассказывать. Теперь главное, чтобы он не соврал мне. Хозяйка квартала при этом так посмотрела на Нанами, что та и сама засомневалась в том, достаточно ли хорошо она умеет задавать вопросы. Азуми-доно в итоге привела девушку в помещение, где был только стул да несколько больших сундуков. - Располагайся, - сказала женщина Нанами. - Чувствуй себя как дома. Это помещение создано только для работниц, поэтому ни один из клиентов даже под страхом смерти не посмеет сюда сунуться. Ацуко! Иди сюда! В помещение тут же примчалась довольно пухленькая девушка-тануки. - Принеси кальян мне и нашей дорогой гостье, - сказала ей Азуми-доно. - Мне не надо! Я не курю! - заикаясь, пролепетала Нанами. - Не куришь? - изогнула бровь хозяйка. - Тогда принеси ей просто чаю. И поживее! - Слушаюсь, Азуми-доно, - поклонилась Ацуко и вышла. Женщина вальяжно присела за стол. Нанами, прошептав "извините за вторжение", присела напротив. - Красивое на тебе кимоно, - сказала женщина, осматривая девушку пытливым взглядом. - Ах, я помню день, когда сшила его, будто это было вчера. - Это вы сшили? - Конечно. Это кимоно некогда принадлежало Тсукони - моей подопечной, - ответила Азуми. - Ишь чертовка - отдала всё-таки его Томоэ. У ёкаев, деточка, есть такая традиция: когда мужчина и женщина долгое время состоят в отношениях, но не торопятся связать свои судьбы браком, женщина дарит своему недалёкому партнёру какую-либо часть своей одежды, дабы показать серьёзность своих намерений. Тсукони, видимо, позабыла о том, кем является, и больно укололась на этом. Зато теперь она превратилась в образцовую жрицу любви, что означает - одинаково равнодушную ко всем. - Ваши кальян и чай, - сказала вошедшая Ацуко. Получив свой кальян, Азуми с удовольствием затянула дурман и выдохнула. - Ты, наверное, хочешь спросить меня, почему же это место признано самым безопасным в мире духов? - сказала она. - А я тебе отвечу. Почему смотришь так напуганно? Зря ты так. Меня бояться не стоит. Твоя плоть, от которой так и несёт богами, в качестве закуски мне не интересна. Я заинтересована лишь в процветании своего заведения. Знаешь, почему здесь работают только тануки? Женщина-тануки - лучшая любовница, которую только можно себе представить. Чувствует партнёра так же тонко, как себя, поэтому среди усталых и израненных вояк мои девочки пользуются бешеной популярностью. Однако их осталось очень мало. По всему миру и пары тысяч не наберётся. - Почему же их осталось так мало? - спросила Нанами, незаметно отмахиваясь от дыма. - Понятное дело, жриц любви все считают низменными существами, - ответила Азуми. - Раньше, когда мир был дик и дремуч, кто угодно мог убить проститутку, искалечить её до полусмерти, и никто не обратил бы на это ровно никакого внимания. Я сполна насмотрелась на это в свои лучшие годы, поэтому с меня достаточно. Я добилась признания проституток игрушками, которые нельзя ломать. Всех этих девочек я нашла в подворотнях, грязных и обездоленных, вырастила, обучила их азам ублажения мужчин и пустила работать. И я не позволю, чтобы какие-то мужланы делали им плохо. Проститутки созданы для того, чтобы утешить мужчину, а затем с чистой душой отпустить его в объятия другой, предназначенной ему судьбой. У представительниц нашего ремесла нет чувств, мы не можем испытывать любовь, мы способны лишь отдавать её, и по-моему это по-своему прекрасно. Нанами тепло улыбнулась. Хоть Томоэ говорил, что ёкаи опасны, но, глядя сейчас на женщину, что просто искренне любит своих детей, она готова была возразить ему сотню, а может и тысячу раз. - Наверное, вам самой удобнее работать в такой спокойной обстановке? - спросила Нанами. - Ох, я давно уже не обслуживаю клиентов, дорогуша. - Азуми снова выпустила облако дыма. - Я всласть накувыркалась, поэтому нет, спасибо. Как ты думаешь, сколько мне лет? - Я думала, вы немногим старше Томоэ, - осторожно произнесла девушка. Азуми рассмеялась хриплым громким смехом. Видимо, кальян начинал выполнять своё дело. - Немногим старше этого щенка? Благодарю за комплимент, дорогуша! - сказала она. - Да чтоб ты знала, он в сыновья мне годится! Даже во внуки! Вот, кстати, ещё одна прелесть тануки - благодаря вот этой прелести мы можем перевоплощаться в кого угодно и выглядеть на любой возраст. Азуми достала из закромов одежды пару зелёных листиков. - Ах! Томоэ использовал их! - воскликнула Нанами. - Да, я по старой дружбе уступила ему парочку, - сказала тануки. - Очень полезная вещь, скажу я тебе. Жаль только, что на людей она не действует. А ещё хотелось бы узнать, при каких обстоятельствах вы с этим лисом познакомились? - Это... Долгая история. - Нанами издала смешок, снова отмахиваясь от дыма. Раздался осторожный стук в дверь. - Войдите, - бросила Азуми. В комнатку вбежала маленькая девочка-тануки. Её русые волосы украшали розовые бантики, а с лица ещё не сошёл детский пушок. - Азуми-доно, - девочка поклонилась. - Я убралась на заднем дворе и вымыла пол в холле, как вы и просили. Можно мне теперь пойти купить себе сладкий пирожок? - Хорошо, теперь можно. Подойди сюда, - Азуми достала из карманов несколько монет и высыпала их в протянутую ручку девочки. - Попроси кого-нибудь из сестрёнок, чтобы они сходили с тобой. - Все сестрёнки сейчас заняты, - с грустью сказала девочка. - Я и одна могу сходить. - Ну уж нет, одну я тебя не пущу, - строго сказала женщина. - Я бы сходила с тобой, но мне нельзя надолго покидать это место. - Я могла бы сходить, - робко подала голос Нанами. - Мне всё равно хотелось бы пройтись. - Что ж, - после недолгих раздумий сказала Азуми, - ступайте. Только будьте осторожны. - Конечно! - хором воскликнули девочка и Нанами. Одна - оттого, что наконец получит то, чего хочет, а другая - оттого, что покинет комнату, пропахшую кальяном. * * * - Вон там, сестрёнка Нанами! Мы почти пришли! - радостно воскликнула девочка, указывая пальцем на лавку, где продавали выпечку. - Не убегай далеко, Мидзутама-тян! - сказала Нанами. - Я не успеваю за тобой! Когда они вступили на торговую улицу, девушка даже в закрывающей обзор шляпе заметила одну странность: шумная улица с их приходом заметно утихла. Ёкаи расступились перед ними, а те смельчаки, что всё же пытались перейти им дорогу, тут же были остановлены их заботливыми товарищами. - Ого, Азуми-доно проделала такую работу, - протянула Нанами. - Теперь её воспитанниц так уважают, что обходят стороной, едва завидев. - Нет, сестрёнка Нанами, они расступаются из-за тебя, - сказала Мидзутама. - Тот дяденька, с которым ты пришла... Ты пахнешь им. Этого дяденьку здесь все боятся и уважают, поэтому не притрагиваются к женщине, помеченной им. "Метка, - подумала Нанами и посмотрела на след от укуса на своей ключице. - Так вот что это было." - Вообще, ты, наверное, очень дорога этому дяденьке, - продолжила Мидзутама. - Сестрёнка Тсукони рассказывала мне, что он всегда думает только о себе и никогда не сделает того, что принесло бы ему неудобства. Но тебя он взял сюда с собой, защитил тебя и привёл к нам. Это значит, что сестрёнка Тсукони выполнила своё предназначение, правильно? - Да, правильно, - сказала Нанами, смутившись, и потрепала девочку по голове. Благополучно купив пирожок со сладкими бобами, они направились в обратный путь. Мидзутама шла вприпрыжку и одновременно жевала, а Нанами просила её идти помедленнее, чтобы та не подавилась, когда небольшая группка ёкаев преградила им дорогу. Девушка взяла маленькую тануки за руку. - Вам что-то нужно, господа? - спросила она. - Вы только посмотрите, как она фамильярничает, - усмехнулся один из них. - Что, раз улеглась под авторитетного ёкая, думаешь, теперь ничего не страшно? И юная шлюха рядом с тобой довольно-таки симпатичная. Ну же. Открой личико. - Пожалуйста, дайте нам пройти, - сказала Нанами, прикрывая лицо ещё сильнее. - Ну же, чего ты так боишься? - Нанами сделала шаг назад, но ёкаи окружили её. - Неужели твоё лицо настолько красиво? Мгновение - и шляпа с вуалью упала на пол. Наконец Нанами увидела этот мир во всей красе. А ёкаи в свою очередь увидели её. Непонятно было одно - что в данной ситуации страшнее. - Человеческая девчонка... Я так и знал, - сказал один ёкай. - Тощая, но на похлёбку сгодится, - заметил другой. - Чуете? Божками так и веет. Такое мясо полезно, - протянул третий. - А малявку можно выгодно продать, - хихикнул четвёртый. - И перекусим, и денег заработаем. Вот свезло! - Сестрёнка Нанами, что же нам д-делать? - тихо спросила Мидзутама. Нанами подняла шляпу с земли. - Нам остаётся только бежать! - сказала она, кидая шляпу в одного из ёкаев и пробиваясь сквозь их кольцо с девочкой на руках. - Добежим до квартала красных фонарей и спрячемся там! - сказала она по дороге. - Мидзутама-тян, показывай! - А... Мы пошли немного другим путём, поэтому... Я не знаю, как отсюда добежать до дома, - сказала девочка. - ЧТО?! - Нанами чуть не упала. - Ладно. Придётся бежать наугад. Нанами бежала, не разбирая дороги. Толпа, завидев человека, в изумлении расступалась. Тем лучше было ёкаям, которые буквально наступали им на пятки. - Сестрёнка Нанами! - вдруг воскликнула Мидзутама. - Я узнаю это место. Нам, кажется туда. - Ага, - кивнула Нанами и побежала налево. На повороте она слегка запнулась. Кто-то сзади схватил её за волосы. - Попалась! - воскликнул самый быстрый из преследовавших их ёкаев. Мидзутама, упав, тихонько захныкала. "Ну всё, - подумала Нанами. - Ты меня разозлил!" - А ты более покорная, чем раньше, - сказал ёкай. - Правда? - сказала Нанами. - Тогда я дам почувствовать тебе эту покорность во всей красе. Злой демон, изыди! - воскликнула она, бросая в ёкая талисман. Тот замер, словно каменное изваяние, и упал наземь. - Это задержит его где-то на полчаса, - сказала Нанами, высвобождаясь. - Долго ещё, Мидзутама-тян? - Мы почти пришли, - с готовностью ответила девочка. - Отлично, - сказала Нанами. - Побежали быстрее - остальные не заставят себя долго ждать. Когда Нанами и Мидзутама ввалились в публичный дом, там их уже ждала хозяйка. - Так и знала - без приключений не обошлось, - вздохнула она. - Хорошо, что до вас не добрались. - А... Вы уже знаете? - спросила Нанами. - Слухи бегут быстрее вас, - с мудрым видом изрекла Азуми. - Каждый клиент, который заходил сюда последние полчаса, упомянул о человеческой девушке и моей воспитаннице, убегающих от группы ёкаев. - Мы...не виноваты, Азуми-доно, - сказала Мидзутама. - Они сами начали. - Я понимаю, - сказала хозяйка, погладив девочку по голове. - К сожалению, есть на свете ёкаи, из-за которых нас все и боятся. И получается, что мы и в своём, и в чужом мире не можем чувствовать себя в безопасности. - А ещё из-за них я потеряла свой пирожок, - Мидзутама всхлипнула. - А я так хотела съесть его. - Это можно исправить, - сказала Нанами. Без тени сомнения она достала последний талисман и чернила с кисточкой. Найдя на одном из столиков печенье, предназначенное для гостей, она написала кое-что на талисмане и приклеила его на угощение. - Попробуй теперь, - сказала она, протянув расстроенной девочке печенье. Она откусила. - На вкус совсем как пирожок со сладкими бобами! - воскликнула она. - Спасибо тебе, сестрёнка Нанами! - А ты знаешь, чем можно купить любовь ребёнка, - усмехнулась Азуми. - НАНАМИ!!! - раздался гневный голос Томоэ с улицы. Нанами, понимая, что его кары ей не избежать, решила слиться с полом. - Тот дяденька будет ругаться на сестрёнку Нанами? - спросила Мидзутама. - Он волнуется за неё, - сказала Азуми. - Но его я беру на себя - я тоже, знаете ли, умею общаться с детьми. - Мда, как хорошо, что я никогда не выйду замуж, - со знанием дела сказала Мидзутама, жуя свой пирожок. * * * - По-моему ты обещала мне, что будешь вести себя тихо! - сказал Томоэ, не в силах долго молчать во время поездки. - И что же я вижу? Прямо перед входом в квартал красных фонарей лежит ёкай, поражённый твоим талисманом! Как это понимать? - Я же сказала: у меня не было иного выбора, - ответила Нанами. - Они сами сорвали с меня вуаль и сами начали нападать. Они бы сожрали и меня, и Мидзутаму-тян. - Зачем ты вообще вышла оттуда, хотя я говорил сидеть внутри? - Я просто хотела помочь. Какие-то проблемы? - Нанами скрестила руки на груди. - Вечно ты так, - вздохнул Томоэ. - Неужели непонятно, что я волнуюсь за тебя? - Не злись, - сказала Нанами. - Видишь? Всё уже хорошо. Она глянула вниз и удивлённо вздохнула. - Что там? - спросил Томоэ. - ...Мой храм, - одними губами прошептала девушка. - Томоэ, можно я...схожу туда? - Соскучилась по дому? - Нет, вернее и это тоже, но... Я хочу попрощаться, - сказала она. - Ладно, - сказал Томоэ, снижая высоту. Они приземлились у самого края леса. - Я буду ждать тебя здесь, - сказал Томоэ. - Я... постараюсь быстро вернуться, - кивнула Нанами. - Спасибо тебе. Нанами отпустила его руку, сделала глубокий вдох и направилась к родным ступенькам, ведущим на холм. ...Здесь всё было по-старому. Царила всё та же разруха, людей было мало. Пройдя за арку родного дома, Нанами почувствовала лёгкую грусть и тяжесть, хоть дышалось намного свободнее, чем рядом с Томоэ. - Я вернулась, - едва слышно прошептала она, смотря на одиноко стоящую сакуру, за которой она ухаживала в детстве. Она была полностью высохшей, её давно никто не поливал. - Нанами-сан?! - раздался удивлённый мужской возглас. Нанами обернулась. - Тамаки-доно, - улыбнулась она и подбежала к мужчине, что был ей так же дорог, как бабушка с дедушкой. - Вы всё-таки возвратились, - выдохнул Тамаки, возводя глаза к небу. - Мы уж и не надеялись. Как вы жили всё это время? Как ваша сестра? - Моя сестра вышла замуж, - сказала Нанами. - Забавно, но моего зятя зовут так же, как и вас. - Да уж, действительно поразительное совпадение, - усмехнулся Тамаки. - Но вы ошиблись, Тамаки-доно, я пришла сюда не для того, чтобы стать во главе ордена жрецов, - покачала головой Нанами. - Я пришла попрощаться. - Вот как, - протянул Тамаки. - Что же вы планируете делать дальше? - Я хочу выйти замуж, - сказала Нанами, - и хотела бы спросить, возможно ли провести церемонию бракосочетания между человеком и ёкаем? - Ах, вот каков ваш выбор, - сказал Тамаки, помолчав. - Я сожалею, но эта любовь запретна. Боги ни за что не одобрят такой союз, а значит и я тоже. Я очень уважаю вас, Нанами-сан, но не могу принять ваш выбор. Вам лучше уйти отсюда и больше никогда не возвращаться, а я стану новым предводителем. В конце концов, меня тоже готовили к этому, и я уже взял на себя обет безбрачия. - Да, я понимаю. Так действительно будет лучше для всех, - сказала Нанами и поклонилась. - Спасибо вам за всё, Тамаки-доно, и прощайте. - Прощайте, Нанами-сан, - сказал Тамаки. - И пускай судьба укажет вам нужную дорогу. - Быстро же ты, - сказал Томоэ, когда Нанами спустилась обратно. - Как всё прошло? - Всё хорошо, - сказала Нанами, и вдруг слёзы сами покатились у неё из глаз. - Да в каком месте? - спросил Томоэ и взял её за руку. Нанами стояла к нему спиной. Плечи её тряслись. - Любовь между человеком и ёкаем - табу, - сказала она. - Я больше не смогу вернуться в храм. Пути назад нет. Поэтому мне немного грустно. - А если бы... Я был человеком? - спросил Томоэ. У Нанами сами собой округлились глаза. - Тогда всё было бы проще? Не было бы никаких проблем? - Не нужно становиться человеком ради меня, Томоэ, - твёрдо сказала девушка. - Такое может провернуть лишь бог, а он не позволит тебе сделать этого. Остаются падшие боги, но сделка с ними чрезвычайно опасна. Нет, не нужно пытаться изменить свою природу, это уж точно. С минуту оба молчали. - Я знаю, что нужно сделать, - сказала Нанами. - Все считают ёкаев жестокими тварями, воплощениями зла, но ведь не все они такие. Я докажу это. Докажу, что люди и ёкаи могут существовать в мире. И тогда богам не останется ничего, кроме как отменить этот глупый запрет! Пусть даже на это уйдёт вся моя жизнь, я добьюсь своего, даю слово! Утренняя дымка струилась над лесом, словно дым опиума. Слёзы продолжали литься из глаз девушки, но теперь она выглядела не жалко, а решительно. И, казалось, никакие слова и убеждения не могут в этот момент разубедить её. * * * - Здесь, милостивая госпожа, изложена следующая мысль, - сказал повар, - единственный человек из прислуги, умеющий читать, - когда развернул письмо. - "Любезная сестрица, у меня всё хорошо. Я жива и здорова, поэтому нет нужды беспокоиться обо мне. Дело в том, сестрица, что я влюбилась, и хочу остаться рядом с ним. Не ищи меня. Нанами." - Это на неё не похоже, - пробормотала Юкидзи. - Что всё это может значить? - Я склонен верить, что тут имеет дело колдовство, - пробормотал Джиро, принимавший самое активное участие в поисках Нанами. - Колдовство? - Юкидзи схватилась за голову. - О боги, этого просто не может быть. - Мы имеем дело с ёкаями, - отметил муж Юкидзи. - Обо всех их возможностях мы до сих пор не знаем. Поиски до сих не дали никаких результатов? - Мои люди видели её, - сказал Джиро сурово. - Она в сопровождении демона-лиса была замечена возле сгоревшего храма. Юкидзи ахнула. - Мне сказали, что она плакала, - продолжил Джиро. - Ёкай удерживал её за руку. - Она хотела сбежать.., - тихо сказала девушка. - Куда они делись потом? Ты знаешь? - Они после скрылись в лесу, и больше их никто не видел, - сказал Джиро, опустив голову на руки. - Однако это письмо, милостивая госпожа, прилетело со стороны гор на юго-западе, - сказала проходившая мимо служанка. Юкидзи подняла глаза в изумлении, Джиро встал из-за стола. - Я соберу людей, - бросил он, уходя, - и прочешу каждый уголок в этих горах. Нанами-сан вернётся домой, можете быть уверены. - Постой, брат Джиро, - сказал Тамаки. - Ёкая тоже нужно изловить. Неизвестно, скольких ещё девушек он может похитить. Лучше стереть эту тварь с лица земли как можно скорее.