Что ты сделала, сестра..?

В солнечном свете, проникшем через окно, витали маленькие мотыльки пыли. Их танец вызывал только большее чувство духоты и скуки. Можно было бы открыть окно и проветрить душную комнату, но в этой скуке и этой ленивой жаре таилось спокойствие и умиротворение, которого в последнее время так не хватало. Юкидзи потянулась, и блестящие чёрные волосы рассыпались по плечам изящным каскадом. Она вновь посмотрела в окно: испугавшись прачки, сливающей воду после стирки, с деревьев с громким свистом в воздух взлетела стая птиц; прислуга сновала туда-сюда то с тюфяками, то со швабрами, то с подносами. Быстрая, но монотонная беготня могла наводить скуку смертную на путешественника, привыкшего ежечасно подвергать свою жизнь опасности, но для замужней молодой женщины спокойные деньки были высшей наградой. - Моя госпожа, - сказала заявившаяся в комнату служанка, - господин прибыл. Он хочет видеть вас. - Я поняла, спасибо, - девушка снова потянулась и проследовала на выход так же ленно, как смотрела на унылую жизнь за пределами окна своей спальни. Муж Юкидзи не любил, когда его встречала целая процессия из прислуги, отрываясь от работы, поэтому он всегда сам слезал с коня, сам отводил его в конюшню и снимал уздечку, сам наливал ему воды и давал отборного овса. Так было и в этот раз: во дворе его встречала лишь супруга. - Здравствуйте, мой господин, - сказала Юкидзи и слегка поклонилась. - Здравствуй, - сказал Тамаки с такой нежной улыбкой, что уголки губ молодой супруги сами собой поднялись вверх. - Ты впервые улыбаешься с тех пор как мы поженились, - сказал молодой мужчина. - Я рад, что у тебя наконец-то улучшилось настроение. - Жена счастлива, когда рад её муж, - учтиво и робко произнесла Юкидзи, на что Тамаки только неоднозначно усмехнулся. * * * За окном были лишь облака красной дорожной пыли и опиума, поэтому было крайне трудно определить, что сейчас стояло за время: день или ночь. Вглядываясь в небо, Нанами заметила, что за ней наблюдает несколько пар глаз. Когда маленький ёкай, похожий на муху, показался перед ней и разинул свою внушительную зубастую пасть, девушка захлопнула ставни, вспомнив завет Томоэ: по возможности не бросаться в глаза другим ёкаям. - Опять ты шумишь с утра пораньше? - сонно спросил Томоэ, приобнимая её ноги. - Не сидится же тебе на месте. - Извини, - сказала девушка и сникла. Теперь до окна доставали только её глаза и нос. Ёкай обхватил её плечи и дотронулся холодными губами до её щеки. - Неужели я настолько тебе наскучил, что ты предпочитаешь мне унылый вид из окна? - с усмешкой спросил он. - Как жаль, что теперь ты уже никуда от меня не денешься. Томоэ повалил девушку на пол и навис над ней. Щёки Нанами порозовели, и она отвернулась. - Не отворачивайся, - ёкай поцеловал уголок её губ. - В каком свете выставляет меня женщина, пожелавшая стать моей женой! - Томоэ! - Нанами слегка оттолкнула его ладонями. Девушка из красной сделалась бледной и стала тяжело дышать. Ёкай тут же отпрянул. - Не мог бы ты отойти подальше? - спросила девушка хриплым голосом, сжав руки в области груди. Томоэ послушно сделал несколько шагов назад. - Ещё дальше, - сказала Нанами. - Ещё самую малость, - произнесла она, когда Томоэ снова не удовлетворил её требования. - Вот так хорошо. Постой там немного, пожалуйста. Затем девушка присела на пол по-турецки и принялась глубоко дышать. - Твоё усилившееся чутьё как-то связано с тем, что ты покинула мир людей? - спросил Томоэ. - Лишь тем, что здесь слишком много ёкаев, - ответила Нанами. - Но не переживай. Думаю, я скоро привыкну. - Привыкнешь к боли? - Скорее не к боли, а к слегка неприятным ощущениям в области груди, - беззаботно ответила Нанами. - Полагаю, в мире существует боль, намного превышающая мою. - Если захочешь ненадолго вернуться в мир людей - только скажи. - Хорошо. Спасибо, - Нанами снова сделала глубокий вдох. - Фух. Полегчало. Ты можешь сойти с места. Девушка встала с пола и сама подошла к нему, как вдруг на всю комнату раздался рёв голодного желудка. - О! Ты, наверное, голоден! - воскликнула Нанами, указывая на Томоэ пальцем. - Ёкаи голода не испытывают, глупышка. Еда для меня - услада для души, а не желудка. Щёки девушки покраснели, и она стремительно отвернула голову. - Испытывать чувство голода совершенно нормально для человека. Тем более, ты не ела ничего со вчерашнего вечера, - заметил ёкай. - Я пойду, достану тебе какой-нибудь еды, а ты жди меня здесь. * * * - Итадакимас, - хором сказали даймё с женой и приступили к еде. Муж Юкидзи отличался отменным аппетитом. Смотря на то, как такие люди что-то едят, невольно хочется испытать подобное блаженство самому. Но Юкидзи не была ведомой, поэтому в её рот попало только несколько кусочков пищи. - Почему ты не ешь? - спросил Тамаки. - Еда тебе не по вкусу? Я попрошу приготовить что-нибудь другое. - Не стоит, - ответила Юкидзи. - Я уже наелась. - Тебе стоит питаться больше, - заметил даймё, кладя свою руку поверх ладони супруги. В дверях послышался чих. Тамаки метнул голову в ту сторону, и лицо его исказилось раздражением. - А ну кыш отсюда! - прикрикнул он, на подглядывающих за ними слуг. - Вам больше нечем заняться?! Не думайте, что я не найду для вас работы! Поэтому, если не хотите трудиться без перерывов и выходных, лучше бы вам заняться своими делами! - Обычно вы не так строги с ними, - сказала Юкидзи, спрятав лёгкий смешок в руку. - Просто иногда у меня создаётся впечатление, что в своём собственном доме я даже не могу побыть наедине со своей женой, - раздражённо вздохнул даймё. - Мы всего лишь трапезничали, - заметила молодая женщина. - Я могу понять вашу прислугу. Мы женаты совсем недолго, но все уже с нетерпением ждут наследника. - Этим ты хочешь сказать, что, если их желание исполнится, они успокоятся? - спросил Тамаки совершенно серьёзно. - Этим я лишь хочу отметить очевидный факт, а что делать с ним дальше - решать вам, мой дорогой супруг, - сдержанно ответила Юкидзи. - Мне ещё нужно уладить кое-какие дела, - даймё почесал в затылке. - Сегодня ночью. Дождись меня, пожалуйста. - Всенепременно, - кивнула Юкидзи. Дождавшись, когда её супруг встанет, она встала сама и покинула обеденную комнату. * * * С побега Нанами из мира, в котором она была рождена, прошло около двух недель. Всё это время они с Томоэ жили в его "убежище" - доме, в котором он скрывался, когда не хотел иметь дел с Акурой-Оу. Когда же между товарищами царили мир и благодать, они обитали в большом замке на вершине горы. Какой это был замок! Большой, просторный и крепкий; правда, ветер часто блуждает по пустым коридором и создаёт неприятный уху свист. Так, по крайней мере, рассказывал Томоэ, который наведывался туда исправно каждые два дня, если не было острой необходимости посещать его чаще. Нанами же коротала дни, общаясь с девушками из квартала красных фонарей или смотря из окна на такой опасный, но безумно манящий мир духов. Иногда она всё же осмеливалась ослушаться наказа Томоэ и выходила на улицу с целью исследовать это место и его обитателей. Благодаря шляпе с вуалью и запаху Томоэ, которым она пропиталась, это было легко и безопасно. Наверное, помог и тот инцидент с талисманами. Вместе с этой радостью пришла расплата: в обществе, где слишком много ёкаев, Нанами чувствовала, что её тело работает на износ. И как бы ни хотела она скрыть это от Томоэ, он не мог этого не заметить. Особенно сейчас, когда его ухаживания стали более... агрессивными? Девушка понимала, на что постоянно намекал ёкай и хотела бы согласиться, но мысль о том, чтобы отдаться мужчине, пугала её. Бабушка всегда говорила, что негоже приличной девушке позволять себе развратничать при мужчине, не являющимся ей законным супругом, ибо если этот мужчина откажется на ней жениться, для неё дальнейшая жизнь обернётся сущим кошмаром. Обесчещенная, она более не представляет ценности для другого мужчины, поэтому все, что ей остаётся - продавать своё тело повесам и неверным мужьям. Хоть Нанами и думала, что в какие-либо отношения с мужчинами ей путь заказан, но бабушкины слова запомнила чётко. Интересно, почему? Пока девушка рассуждала, она вдруг почувствовала во рту жутко неприятный привкус, который, к великому сожалению, был ей знаком. - Это что, грибы Шиитаке?! - воскликнула она, выплёвывая коричневый грибочек обратно в тарелку. - Ты не любишь их? - спросил Томоэ, курящий напротив неё. - Терпеть не могу! - сказала девушка, заедая неприятное ощущение во рту рисом. - Я это учту, - сказал Томоэ, прикрыв глаза и слегка усмехнувшись. - Эта твоя усмешка не сулит ничего хорошего, - сказала Нанами. - Почему ты не ешь? - Я же говорил: мне необязательно есть для комфортного существования... - Тем, что не ешь, ты ставишь меня в неловкое положение, - призналась девушка. - То, что только я ем еду, добытую тобой... Это несправедливо. Она схватила палочками кусочек жаренной креветки и поднесла его ко рту ёкая. - Попробуй, - потребовала девушка. На удивление, Томоэ послушно открыл рот и проглотил кусочек пищи. - Вкусно? - спросила Нанами. - Неплохо, - ответил он. - Я могу дать тебе ещё что-нибудь. - Хочешь скормить мне все грибы, которые ты не любишь? - Нет, ты что? - Закусила губу и поправила волосы - это значит, что ты лжёшь, - сказал Томоэ и взял в руки трубку, что означало, что тема закрыта. - Ты надолго? - спросила Нанами, когда провожала Томоэ к товарищу. - К вечеру буду, - сказал Томоэ, поцеловав напоследок её в макушку. - Возвращайся поскорее, - произнесла девушка, к которой в голову пришла одна шальная мысль, которую она почему-то не отогнала, а решила воплотить в жизнь. Томоэ вернулся, когда до полуночи оставалось совсем чуть-чуть. В дом он зашёл тихо, полагая, что Нанами уже спит, и зажённый свет его нисколько не смутил: девушка грешила тем, что частенько засыпала за каким-нибудь повседневным занятием, поэтому вполне резонно, что она не погасила лампу. Но каково же было его удивление, когда девушка сидела в комнате, повернувшись к Томоэ спиной. На ней было розовое кимоно, подаренное им; волосы собраны в высокую причёску, открывая напоказ её красивую тонкую шею. Когда девушка повернулась к Томоэ лицом, он заметил и губы, подведённые нежно-розовой краской, и длинные накрашенные ресницы, и щёки, покрытые лёгкой дымкой румян. Лицо очаровательного создания озарила лёгкая смущённая улыбка, вместе с которой в глазах появился озорной блеск. - С возвращением, - сказала она. - Для чего ты так... оделась? - после долгого подбора вопроса спросил Томоэ. - Тебе не нравится? - спросила Нанами. - С макияжем твоё лицо выглядит старше лет на пять. - Правда? А тануки, которые делали мне макияж, сказали, что мне очень идёт, - по лицу девушки было не совсем понятно, с издёвкой она говорит или совершенно серьёзно. - Томоэ. - Что? - Ты всё ещё хочешь жениться на мне? - Да, - хрипло ответил Томоэ и взял девушку за руки. Ему показалось, что блеск в её глазах стал ярче. - Думаю, пора уже сделать это, - сказала она. - Хоть мы и не получили благословения на брак и у нас нет ни гостей, ни свидетелей, но это неважно. Я выросла в храме бракосочетаний, и пусть же сегодня моими устами говорит сам бог земли Микаге. Её верность традициям очаровательна. Томоэ понимал, ради чего она затеяла всё это. Или же хотел думать, что именно к этому всё идёт. Девушка достала и разлила по плоским чашкам специально подготовленное сакэ и дрожащими руками протянула одну из чашек Томоэ. - Ты должен выпить ровно три глотка, - произнесла Нанами. Голос её дрожал сильнее, чем когда-либо. Огонь от лампы слегка дрожал, подобно их рукам, ещё полчаса назад таким умелым, а сейчас неспособными удержать чашку. В унисон, даже не сговариваясь, они выпили ровно три глотка священного напитка. Сакэ было не очень крепким, но Томоэ показалось, что он захмелел, как если бы три дня подряд не выходил из винного погреба. Нанами пристально смотрела на него - он был полностью в её власти. Вместе с горячим дыханием, что оба чувствовали ясно, они прочли и мысли друг друга. В унисон было произнесено самое дорогое и откровенное: - Клянусь тебе в верности и в вечной любви. Клянусь быть тебе верным другом и быть с тобой и в горе, и в радости. Я протягиваю тебе руку и прошу стать моей/моим. Оба ахнули. Огонь погас, но они продолжали прекрасно видеть друг друга. - Я согласна... - Согласен... - Нужно выпить ещё три глотка, - прозвучал спустя тишину длинною в вечность её голос. Ровные и синхронные звуки глотания пронеслись эхом по пустым апартаментам. - Пред лицом нас двоих я объявляю нас супругами. Лёгкое несмелое прикосновение рук, будто бы заново открытых. Их глаза блестели в темноте то ли от безудержного счастья, то ли от волнения и страха - а, быть может, от всего сразу. Робкое соприкосновение губами - и ритуальное сакэ ударило в голову, навсегда отключив остатки разума и здравого рассудка. Весь труд девушек из квартала красных фонарей пошёл насмарку. Волосы Нанами были распущены в следующую же минуту, а макияж смазался из-за множества поцелуев. - Забавно, - проговорила она. - За свою жизнь я повидала множество свадебных церемоний, надевала свадебный наряд и садилась в свадебный паланкин, но сама я вышла замуж совсем по-другому. - Твой свадебный наряд - самый красивый из тех, что мне приходилось видеть, - ответил Томоэ своей жене. Вскоре поцелуи перешли ниже. Девушка слегка вздрогнула. - Болит? - спросил Томоэ. - Немного, - был ответ. - Но это неважно. А чтобы я ненароком не оттолкнула тебя - прошу, свяжи мне руки. - Если ты только сама этого хочешь, - прошептал Томоэ. Вот и неканонический свадебный наряд упал на пол, а следом за ним и абсолютно нагая девушка с завязанными поясом от кимоно руками над головой. Всё её тело пылало неведомым прежде жаром, поэтому она даже толком не заметила отсутствия одежды. А затем Нанами увидела мужской бледный торс - тот же, что она бинтовала ещё каких-то полгода назад. Он совершенно не изменился, но само его лицезрение ощущалось чем-то особенным, но уже достижимым. Томоэ наклонился, и его длинные седые волосы дотронулись до её кожи, которая стала особенно чувствительна. Ещё один долгий поцелуй. Нанами закрыла глаза. - Почему ты зажмурилась? - спросил Томоэ. - Я боюсь, - ответила Нанами свистящим шёпотом. - Моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и, если я продолжу смотреть, оно остановится. Ёкай лишь хмыкнул и прошёлся языком по её животу. По ноге. Оставил укус на ключице. На плече. Девушка тихо ахнула, словно боясь признаться самой себе, что получает удовольствие от деяния столь развратного. Но тело, охотно отвечающее на новые ощущения, не могло лгать. Нанами почувствовала что-то твёрдое и горячее, упирающееся ей в живот. Она сжала все пальцы на ногах и руках. - Всё ещё не желаешь открыть глаза? - послышался над ухом голос её мужа. - Нет, - покачала головой Нанами. Томоэ снова ничего не ответил. Но слова были сейчас не нужны. Резкий толчок. Нанами вскрикнула. Грудная клетка ныла, словно её сдавливают большими камнями. Из глаз сами собой брызнули слёзы. Инстинктивная попытка освободить руки ни к чему не привела. - Не бойся. Это пройдёт, - шептал Томоэ, целуя её щёки. - Со временем станет легче. Ещё один толчок - кажется, ещё больнее предыдущего. Из груди вырвался стон, медленно переходящий в крик. Но затем пришло новое ощущение: мурашки по всему телу устремились к низу живота. Боль была и далее, но всё больше мурашки превращались в новое чувство: ощущение счастья и удовольствия. Мгновение - и Нанами забыла, кто она, где находится, что было с ней раньше и что может произойти потом: осталось только это ощущение, только Томоэ, только стоны одни на двоих. Изогнувшись, девушка прислушалась к приятной боли внизу живота и разливающемуся по всему телу теплу - своему и Томоэ. А потом всё кончилось. Но ощущение осталось. И осталась любовь. Вот Нанами лежит на груди у своего супруга, укрытая лишь тонким одеялом, но ей не холодно. И лишь красный след на белом футоне напоминает, что от жрицы храма Микаге больше ничего не осталось. * * * Когда Юкидзи проснулась, её муж все ещё лежал с закрытыми глазами. Должно быть, он очень устал за вчерашний день. В ногах слегка болело, а волосы спутались. За попытками их расчесать Юкидзи прислушивалась к телу и, не почувствовав никаких изменений, вздохнула. Сколько таких ночей ей ещё придётся провести прежде чем она забеременеет? Выглянув из комнаты, Юкидзи увидела мальчика. - Фута, - шёпотом позвала она. - Принеси мне воды. - Конечно, Юкидзи-сама! - воскликнул Фута несколько испуганно и убежал исполнять поручение. С тех пор как мальчик вернулся из гостей, Юкидзи отметила, что он стал совсем на себя не похож. Обычно весёлый, шаловливый и жизнерадостный, Фута стал более угрюмым и спокойным. Он действительно вырос, если так подумать. Неужели это общество Джиро так повлияло на него? Юкидзи усмехнулась: двоюродный брат её мужа и вправду внушал ужас, только если рядом нет Нанами. Всё-таки правильным решением было одобрить их союз: Нанами и Джиро составляли очень даже неплохую пару, в которой сестра уж точно будет как за каменной стеной. - Вот, Юкидзи-сама, - сказал Фута, вернувшись с небольшим кувшином воды и, стоило хозяйке взять его в руки, мальчика и след простыл. Он словно боялся сказать что-то лишнее, поэтому был не слишком разговорчив. Юкидзи лишь пожала плечами: мало ли какие секреты могут быть у тринадцатилетнего мальчика. Когда Тамаки проснулся, Юкидзи получила нежное пожелание доброго утра, объятия за талию и доброе и радостное известие: сегодня должен приехать Джиро, а значит с ним, скорее всего, прибудет и его невеста. Девушка была счастлива. Сегодня был туманный день. От прежней духоты не осталось и следа, и поэтому слуги трудились усердней и бодрее, чем вчера. Юкидзи продолжала смотреть в окно, но не от скуки, а от ожидания, когда же её позовут к обеду. Наконец раздался аккуратный и долгожданный стук в дверь. - Войдите, - сказала она несколько громко и чересчур эмоционально. Вспомнив, что такое поведение недостойно хозяйки дома, Юкидзи прочистила горло и сжала губы. - Мой господин приглашает вас к обеду, милостивая госпожа, - сказала служанка. - Мне сопроводить вас? - Да, пожалуй, - сдержанно сказала Юкидзи и вышла из комнаты, сохраняя стройную осанку и величавый вид. Перед дверьми обеденной комнаты она остановилась, чтобы поправить волосы и одежду. Когда Юкидзи собралась уже открыть двери, то услышала мужские голоса, говорящие тихо и быстро, словно пытаясь как можно скорее закончить разговор и сделать вид, будто бы его никогда не было: - Как сбежала?! И ёкай тоже?! И ты, зная всё это, ничего не предпринял?! - удивлённо воскликнул Тамаки. - Тот ёкай был слаб и не причинил бы много вреда, - ответил Джиро сурово. - А что с девушкой? - Она сама пожелала уйти. - И ты отпустил? - Да, - голос Джиро прозвучал ещё холоднее и суровее. - Знаю, ты обвинишь меня в моём поступке, но дело в том, что я верю ей и хочу, чтобы она была счастлива. - Ладно, чёрт с тобой, - вздохнул Тамаки. - Главное, чтобы Юкидзи об этом не узнала: она только-только начала улыбаться. - Госпожа, с вами всё в порядке? - обеспокоенно спросила служанка, пока Юкидзи медленно бледнела, а лёгкая улыбка спадала с её лица. - Что-то мне... дурно, - сказала она, приложив пальцы к вискам. - Мне нужно на воздух. Передай моему мужу мои глубочайшие извинения. И, не тратя более времени на лишние слова и церемонии, Юкидзи развернулась и покинула дом (сохраняя при этом лицо, разумеется). Вдохнув свежего воздуха, сердце нисколько не успокоилось, а лишь сильнее стало биться о грудную клетку. Глупец! Предатель! Нельзя было доверять Нанами этому тюфяку Джиро. Не передать словами, насколько Юкидзи хотела сейчас его придушить, но не пристало жене даймё устраивать скандалы перед гостем. А ведь она только успокоилась по поводу сестры! Ёкай выбрался и похитил её - это же ясно как день! Благоразумная и бесконечно верная божьим заповедям Нанами никогда бы не пошла с ним добровольно. Нужно вызволить её оттуда! Но каким образом? Юкидзи закусила большой палец: никого более не осталось на её стороне; даже муж - и тот вёл себя так, словно хочет побыстрее замять этот инцидент. Конечно, какое ему дело до Нанами? "Лучше бы меня убили ёкаи, - подумала девушка, - тогда тебе не пришлось бы расплачиваться за то, что я воспротивилась своей судьбе. И почему у меня нет способностей жрицы? С ними всё было бы гораздо проще!" Юкидзи ушла уже довольно далеко от своего дома. С её статусом ей было крайне нежелательно ходить по улицам без сопровождения, и она прекрасно знала это. Но не повернула назад. Ведь на улицах Эдо творилось что-то странное. Время было промежуточным между днём и вечером, но улицы были пустынны. Многолюдный город словно вымер. Юкидзи подняла взгляд, и глаза её поразил яркий свет. Сами собой потекли по лицу слёзы. Девушка попыталась что-то разглядеть и ахнула, ведь видела то, что явно не должна была видеть. Порыв ветра дунул в лицо, растрепал волосы: вот и настал конец изящной причёски. Юкидзи протянула бледную тонкую руку навстречу неясному силуэту, окружённому светом: в нём она видела своё спасение. Неясный голос прошептал: "Так вот ты какая, старшая." Сильный толчок и ветер сбил девушку с ног. Она упала на землю. Когда глаза больше не слепил яркий свет, девушка увидела вокруг себя стены собственного дома. Попытавшись вспомнить то нечто, что она видела на пустынной улице, Юкидзи поняла, что забыла его напрочь. * * * Ловко петляя по всем подворотням мира духов, Нанами возвращалась домой. Нынче она слишком засиделась в гостях у Азуми-доно, поэтому едва она собралась уходить, как нарвалась на "хвост", встреча с которым не сулила ничего хорошего. Попытка затеряться в толпе с треском провалилась: ёкаи расступились перед ней, словно перед знатной особой. "Чёртов Томоэ! - воскликнула девушка про себя, ныряя в очередную подворотню, чтобы скрыться. - Почему нельзя было заработать репутацию несколько поскромнее?" Широкая шляпа и плотная вуаль не позволяли оглянуться на "хвост", а чутьё делу нисколько не помогало: кругом слишком много ёкаев! Прождав минуту и решив, что она оторвалась, Нанами вышла на главную улицу. - Ага, попалась, грамотейка! - раздался голос, обладатель которого схватил девушку за запястье. - О ком вы говорите? Вы, верно, с кем-то меня перепутали, - решила Нанами сыграть карту дурочки. - Ты за идиота меня держишь, несносная женщина?! - сорвал с неё вуаль и развернул лицом к себе Акура-Оу. Нанами сглотнула. Её молитвы никогда не встретить его снова не помогли: видимо, сказывается отречение от храма и заключение брака с ёкаем. - Давно не виделись, - продолжил меж тем ёкай, - женщина, жертвой которой пал Томоэ. Ловко же вы оба меня провели: в жизни не догадался бы, что это ты его охмурила! И только не нужно сейчас косить под дурочку: от тебя ж несёт запахом Томоэ. Обидно даже, что он до сих пор скрывает тебя от меня. Нужно будет потом предъявить ему во время следующей встречи... - Не надо! - неожиданно воскликнула Нанами, а потом продолжила уже тише. - Пожалуйста, не рассказывай Томоэ об этой встрече и о том, что мы знакомы. - Неужели брат ревнует тебя ко мне? - усмехнулся Акура-Оу. - Что ж, это вполне резонно. А что я получу взамен на молчание? - Я...я, - девушка окончательно растерялась. - Ладно уж, в отличие от всех остальных игрушек Томоэ, ты мне нравишься больше всех, поэтому, так уж и быть, я не возьму платы, - сказал Акура-Оу таким тоном, будто бы делает великое одолжение. - Б-благодарю..? - Нанами подозрительно захлопала глазами. - Помни об оказанной тебе чести, человеческая женщина, - высокопарно произнёс ёкай. - За сим я тебя отпускаю. Ступай. Нанами скорчила гримасу у него за спиной и поспешила домой: благо, он был уже недалеко. "Какой же он всё-таки противный!" - воскликнула она про себя. С этими мыслями она распахнула дверь и вошла в комнату. Там она застала такую картину: Томоэ скучающе смотрел в окно с чашкой сакэ в руках. Нанами вспомнила, что ей доводилось лицезреть подобное, когда он был ранен. Вспомнились былые времена. И сестра. На душе стало тоскливо: Нанами так и не смогла ничего ей толком объяснить, а сделать это нужно. Вот только где найти нужные слова, как по-простому объяснить ей чувство, которое она сама толком не могла понять. - Я вернулась, - тихо сказала она. Томоэ не ответил. Девушка подошла к нему, обхватила руками его шею. - Случилось что-то плохое? - спросила она. - Ничего, - буркнул Томоэ, дотрагиваясь до её руки. - Ты всегда такой после встреч с Акурой-Оу, - заметила Нанами. Ёкай вздохнул. - Я приготовила сасамоти в обед. Будешь? - спросила Нанами, доставая тарелку с лакомством. - Буду, - ответил он и взял один. Нанами долго смотрела на него, пока тоже не решила взять лепёшку с тарелки. Так они и сидели. Молча. Оба одинокие. Оба скрывающие большую тайну от самых близких и не знающие, как её раскрыть. - Думаю, тебе нужно поговорить с ним и всё ему рассказать, - наконец произнесла девушка. - А я вернусь ненадолго в мир людей и обьяснюсь перед сестрицей. - Ты говорила, что она не жалует ёкаев, - напомнил Томоэ. - Для того, чтобы счастливо жить с тобой, мне не нужно её одобрение, - ответила Нанами. - Хоть мне и будет тяжело принять её возможную ненависть, но ещё тяжелее мне будет утаивать от неё правду. Поэтому нам двоим нужно набраться смелости и подобрать правильные слова, потому что это тоже очень важно! - Сколько же в тебе позитивного настроя? - с иронией спросил Томоэ. - На нас двоих должно хватить, - улыбнулась Нанами, пока её супруг проводил своей когтистой рукой по овалу её лица. Затем последовал поцелуй - и вновь солнце и луна стали ярче, освещая их обнажённые тела, сплетающиеся руками и ногами, словно говоря на особом языке - языке любви.