Что ты сделала, сестра..?

...На пустой желудок опиум ударяет в голову особенно сильно. Это правило. Закон, который нельзя обойти. Томоэ его знал и совершенно не хотел противиться. Ему хотелось хотя бы на краткий миг забыться, улететь, почувствовать, будто она рядом. Вокруг полыхал огонь: он уничтожал всё вокруг. Нанами бы не понравилось его бездействие. Точно бы не понравилось. Но Томоэ не слышал возгласа, который злился на него за излишнюю холодность. И от этого, как ни странно, становилось лишь больнее. Вокруг кричали люди. Много людей. Множество голосов, которые сливались в один. Звенящий и отчаянный. Но её голоса не было. Томоэ услышал бы его, узнал бы из множества других. Потому что Нанами не стала бы в панике бегать. Она бы искала способ помочь, пусть даже понимая умом, что помочь ничем не может. Такая уж она. Томоэ услышал кашель. Совсем рядом. Сколько в этом звуке было жажды жизни! Ёкай с лёгкой усмешкой взглянул вниз, под ноги. И смеяться отпало всякое желание. Спутанные и испачканные в пепле и дорожной грязи тёмные волосы. Тонкие руки. Пушистые ресницы. Брови с небольшим изгибом. Бледно-розовые губы. Полуприкрытые карие глаза. То была девушка... нет, молодая женщина, распластавшаяся на земле. Опиум ли ударил в голову так, что Томоэ начало казаться то, чего нет? Или всё это взаправду? Или же это совершенно иная женщина, а он просто принял желаемое за действительное? Полуприкрытые глаза смотрели на него пристально, словно определяя, можно ли ему доверять. Непроизвольно, само собой, с губ Томоэ сорвалось лишь одно имя, мучившее его последние несколько лет. Женщина подняла голову чуть выше - и всё его существо затрепетало. Он оказался в её полной власти. Скажи она Томоэ поменять землю и небо местами, он бы сделал это с лёгкостью, не задумываясь ни на секунду. Лишь бы она осталась с ним. Навсегда. Она позвала его по имени. Тихо, хрипло, неуверенно. С её губ сорвалась мольба о помощи. Томоэ не стал тратить времени на ненужные расспросы и восторги. Он просто молча поднял её на руки. Мгновение - и они оба были уже далеко. На мгновенье в голову Томоэ пришла мысль о том, что Нанами редко кого-либо просила о помощи. Но он сразу же отогнал её. Эдо большой. Но большинство жителей города обитают лишь в центральной его части. Окраины Эдо же пустуют, живут там лишь несколько семей и порой встречаются дома, в которых уже никто не живёт, но вполне пригодные для обитания. В один из таких домов Томоэ и отнёс женщину. Здесь, при свете огня в очаге, он заметил, что Нанами одета в наряд из дорогих тканей. Вопрос о том, от кого она его получила, застрял у него в горле непроходимым комом. Женщина сделала несколько неуверенных шагов, после чего с тихим вздохом упала на землю и закашлялась. С грязью под ногтями, с ссадинами и царапинами по всему телу, босая, в растрёпанной, некогда нарядной, одежде, она выглядела совершенно обессиленной и глубоко несчастной. И видя это, Томоэ чувствовал себя даже хуже, чем накануне. - Дай мне осмотреть тебя, Нанами, - сказал он в своей привычной манере. - Не надо, - ответила она... испуганно? Как же так? - Кажется, пепел попал мне в глаза, - продолжила женщина уже спокойнее. - Я не могу даже открыть их... Очень больно. - Тогда я принесу воды и промою их, - обеспокоенно произнёс ёкай. - Не нужно, Томоэ, не нужно, - снова этот тихий хриплый шёпот, который способен резать без ножа. - Я устала и хочу спать. Она свернулась калачиком на полу и обхватила плечи руками. - Нанами, - позвал её Томоэ. - Да? - Твоя заколка, - сказал ёкай, доставая её. - Я хранил её всё это время, как и обещал. - Оставь себе, - немного резко ответила Нанами. - Теперь она принадлежит тебе. Она ещё сильнее прижала колени к груди и издала звук, который одновременно походил на усталый вздох и всхлип. Вскоре Нанами уснула. Волосы. Лицо. И этот жест. Без сомнения, это Нанами. Даже голос похож, хоть от прежней нежности и певучести не осталось почти ничего. Но почему же, понимая это умом, сердцем Томоэ отказывается принимать это? Или же это ум не желает воспринимать эту женщину, как Нанами? * * * Любил ли отец свою младшую дочь? Трудно сказать. Стоило Нанами ступить за порог их дома, как он стал холоднее обычного и намеренно избегал даже случайного взгляда в её сторону. Боялся ли он случайно привязаться к ней, а после мучиться, когда она снова уйдёт? Правды уже не узнать. Любила ли матушка свою младшую дочь? Любила. Любила так крепко и трепетно, как только мать может любить своё дитя. Но откуда бы взяться материнской любви, если Нанами оторвали от неё ещё во младенчестве? Быть может, все пятнадцать лет мать горевала не по дочери, а по собственной умерщвлённой гордости? Правды уже не узнать. Любила ли Юкидзи свою младшую сестру? Любила. Обожала. Души не чаяла. Испытывала к ней то чувство, которое может испытывать только сестра по отношению к другой сестре. Гордость, любовь и желание уберечь в одном большом флаконе. Испытывала ли Нанами то же самое? - Правды уже не узнать. ...Скрипучими голосами произнесли все они. Трое. Они стояли вокруг Юкидзи и шептали, шептали, шептали... - Правды уже не узнать. Ни-ког-да. Никогда! Никогда!! Никогда!!! А знаешь, почему? Знаешь, Юкидзи? ЭТО ВСЁ ТВОЯ ВИНА! Твоя! Твоя!! Твоя!!! - Знаешь ли ты, дочь моя, сколько я для тебя сделал? Сколько совершил ради того, чтобы тебе никогда не пришлось узнать ни о силе, ни о служении богам? Чтобы ты обрела счастье и дожила до старости в достатке? Я знал, знал, что сила только погубит тебя! Но нет! Тебе было мало неба в алмазах! Ты захотела силу, и вот к чему это привело! Теперь ты абсолютно беззащитна, и тот ёкай, Акура-Оу, наверняка отомстит тебе за тот случай. - Я породила слишком красивую дочь - вот в чём мой главный грех! Юкидзи, милая, зачем ты полезла туда, куда не нужно было лезть? Как же я ненавижу ёкаев! Лучше бы мы отправили в храм тебя. Ёкаям бы не взбрело в голову охотиться на Нанами. О, горе мне! О, горе вам! - Сестрица...нет, Юкидзи. Ну что, теперь ты довольна? Ты лишила меня всего: внимания родителей, моего ребёнка, даже жизни! А теперь ты хочешь забрать ещё и Томоэ! Что будет следующим? У меня больше не осталось ничего! Ничего! - Ничего! Ничего!! Ничего!!! Ни жизни, ни любви, ни крова! Ни жизни, ни любви ни крова! - Юкидзи, дорогая моя... ...Прорвался сквозь ужасный хор тихий, нежный, бархатистый шёпот. - Я люблю тебя, Юкидзи. Разве этого недостаточно? Когда я вижу, как ты страдаешь, моё сердце разрывается на части. Пожалуйста, будь счастлива ради меня. Ты обязательно найдёшь выход. Небеса благосклонны к нам и нашему ребёнку, я знаю это. Тёплое прикосновение к животу. По всему телу пробежали мурашки. - Как жаль, что я не смогу взять нашего ребёнка на руки. Надеюсь, он не доставляет тебе беспокойств... - Нет... Не доставляет... Слёзы текут из глаз. Но не из-за божественного присутствия. Некому теперь её защитить. - Я рад. Как же я люблю вас обоих - И мы... тебя... дорогой, - произнесла Юкидзи и вдруг обнаружила, что давно не спит. Она не лежит - сидит. Но закрытые глаза мешают в этом убедиться. Интересно, сколько она спала? Который сейчас час - дневной или ночной? - Томоэ.., - неуверенно позвала Юкидзи, изо всех сил пытаясь подражать голосу сестры. - Томоэ? Где ты? Ответом ей была тишина. Тогда женщина открыла один глаз. Огляделась. Не обнаружив ёкая, открыла второй. Но ничуть не обрадовалась. В голову закралась шальная мысль: он обо всём догадался? И сейчас оставил её умирать голодной смертью? Не может такого быть! Юкидзи, как могла, сглаживала все возможные углы прошлым вечером! Даже этот блеф с глазами придумала! Потому что, оставайся её глаза открытыми, Томоэ сразу бы заметил подмену. Тот огонь, которым всегда горели глаза сестры, Юкидзи не смогла бы передать ни при каких обстоятельствах. Видимо, играть роль Нанами оказалось намного сложнее, чем просто притвориться незрячей. О чём они говорили с Томоэ? Какими словами здоровались? Любили сидеть в обнимку, держаться за руки или вообще не прикасаться друг к другу? Юкидзи всего этого не знала. Ещё и эта заколка... Юкидзи знала, что не смогла бы принять её. Это было бы слишком низко, слишком подло даже для неё, совершившей уже два непростительных поступка. Если Нанами доверила ему столь важную для себя вещь, значит точно не хотела бы, чтобы она попала в чужие руки. Ах, где же ты, Томоэ? * * * Окраины Эдо не славились особо хорошими условиями проживания или какими-либо достопримечательностями. Здесь всегда происходила тишь, гладь да Божья благодать. Говоря простыми словами - абсолютно ничего. Одинаковые людские жизни текли одинаково размеренно и тягуче в одинаковых деревянных домиках. И, как ни странно, многие были одинаково довольны таким раскладом. А тех, кто доволен не был, уже и след простыл. Тем паче здесь удивлялись новым лицам, которые появлялись здесь крайне редко. Спотыкаясь и чуть ли не падая, мальчик нёсся к своей худой и бледной матери, которая стирала одежду в корыте вместе с остальными соседками. Делали они всё это совершенно одинаково, естественно. - Матушка! - воскликнул он. - Посмотри, какая большая рыбина! Мальчик действительно держал в руках большого лосося. Видимо, пока он бежал, сильно прижимал добычу к себе, потому что только вчера выстиранная одежда сплошь была покрыта рыбьей чешуёй. Женщина всё же решила не отчитывать сына и вместо этого спросила: - Где ты её взял, дорогой? Мальчик гордо выпятил грудь и заявил: - Мне дал её один господин. - Какой господин? - порядком удивилась женщина, ибо не было здесь человека, которого её сын не знал бы в лицо и по имени. - Это был я! - не без гордости заявил какой-то красиво одетый мужчина. Он был молод, статен, красив, но волосы, выглядывающие из-под головного убора, были седыми. Глаза мужчины полыхали лиловым огнём. Но даже не это было главным: позади странного господина находился целый воз, доверху набитый рыбой. Немудрено, что все женщины мигом всполошились. - Любезные, - сказал он с ухмылкой. - Что бы вы могли приготовить из этой рыбы? Он не попросил платы за свой улов. Только еды. Он также сказал, что будет приносить такой улов каждый день взамен на пищу для себя и своей больной жены. Немудрено, что все женщины совершенно одинаково растаяли перед этим вежливым господином и наперегонки побежали исполнять его просьбу. * * * - ...Стоило мне немного отойти, как я наткнулся на местных жительниц, которые любезно всё это приготовили, - гордо сказал Томоэ, сидя перед женщиной с завязанными глазами, которая всё же умудрялась весьма ловко орудовать палочками и весьма скудно есть. - Одна мудрая женщина сказала, что рыбьи глаза полезны для зрения, так что съешь их побольше. Плечи Нанами затряслись мелкой дрожью. - Всё ещё болит? - спросил Томоэ и осторожно, словно боясь испугать, приблизился к ней. - Семь лет назад ты была... немного другой. Сними повязку. Если я увижу твои глаза, то сразу пойму, что ты - это ты. Она выставила вперёд руку, ограждая себя от него. - За семь лет люди могут измениться вплоть до неузнаваемости, - отрезала она. - Не то, что вы, ёкаи. Она вздохнула. - Извини, - будто бы выдавила из себя она. - Я... Столько всего произошло, и я... Мне нужно переварить это. Если честно, сейчас я совсем не понимаю, кому мне стоит доверять... - Вот оно как, - протянул Томоэ. - Что ж, не буду мешать тебе своим присутствием. "Всё же, я совсем не понимаю её, - нервно подумал он, сидя на крыше дома. - Неужели семь лет - действительно столь большой срок для человека? Спрятала от меня глаза, а такое чувство, что спрятала сердце. Что же произошло с тобой за это время, Нанами? Что стало с нами..?" Ночью она спала плохо. Ворочалась, дрожала, бормотала. Резко вскочила. Закрыла лицо руками и заплакала. Всё это время Томоэ не решался слишком настаивать на близости, но сейчас он сорвался. Дрожащими руками он обхватил её за плечи и прижал худенькое женское тельце к себе. Женщина замерла, будто бы в испуге. - Всё хорошо, - прошептал Томоэ. - Что бы ни произошло, я обязательно защищу тебя. Она всё ещё медлила. Не решалась прижаться к нему в ответ. - Тебе приснился кошмар? - вновь спросил он. - Что тебя беспокоит? - Боюсь, тебе не понять этого, - был ответ. - Вот как. Хорошо ли тебе жилось эти семь лет? - Хочешь узнать, была ли я верна тебе? - Нет, какая мне разница? - честно ответил ёкай. - Главное, что сейчас ты снова со мной. Так как тебе жилось? - Меня... окружали люди, которые заботились обо мне, - ответила женщина тёплым голосом. - Думаю, можно сказать, что я жила беззаботно и счастливо. Я бы не хотела, чтобы этим людям было плохо из-за меня. - А как там... Твоя сестра? - Она...умерла, - дрогнувшим голосом сказала она. - Вот из-за чего тебе не спится, - сказал Томоэ. - Не нужно горевать по умершим - сделанного не воротишь. Никто не восстанет из могил, если ты не будешь спать по ночам. - Наверное... Ты прав. После этих слов она уснула, долго ворочаясь, и уже не просыпалась до утра. * * * Его объятья. Такие тёплые, несмотря на бледные и худые руки. Он прижимает её к себе так крепко, словно она - самое ценное его сокровище. Вот только Юкидзи прекрасно знает, что эта любовь, эта нежность и бесконечная преданность предназначены вовсе не ей. Её сестре. Её умершей сестре. Но. Юкидзи нужно было тепло объятий. Оно было ей необходимо, словно вода, словно воздух. Имеет ли она право получать его от Томоэ? Особенно после всего, что она совершила? Юкидзи не имела понятия. * * * Томоэ окружали женщины, крайне озабоченные его питанием. Он же был озабочен совсем другим. По ночам Нанами спала спокойно в его объятиях, но её глазам не становилось лучше. Прошло уже много времени - пора бы! Вернувшись в старый ветхий дом с обедом в руках, Томоэ огляделся в поисках женщины: - Нанами! Ты уже встала? Пройдя чуть дальше, он увидел её, лежащую на полу, с растрёпанными волосами, с повязкой, которая чуть не съехала с глаз. - Нанами! - он поднял её на руки. - Что случилось? Тебе плохо? - Кто это? - испуганно прошептала она. - Томоэ, это ты? Она сжала рукав его одежды. У Томоэ сжалось сердце. Он опустился на пол. - Конечно я, - ответил он. - Кто ещё мог сюда прийти? - Те, кого больше нет, - туманно ответила женщина. - Мои умершие родственники часто приходят ко мне во снах последнее время. Особенно когда тебя нет рядом. Должно быть, им что-то от меня нужно. - Что может мертвецам понадобиться от живого человека? - хмыкнул Томоэ. - Смерть - это забытье. Конец всему. - Видимо, ёкаи и люди попадают в разные места после смерти, - ответила женщина, тяжело и хрипло дыша. - Мне рассказывали, что душа человека после смерти может задержаться в этом мире. В конце концов, нередки случаи, когда люди видели призраков. Но я ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь видел призрака ёкая. Кхе-кхе... Она закашляла, тяжело задышала, схватилась за живот. - Томоэ, - прохрипела она, хватаясь за него. - Спасибо тебе за... всё... Когда я стану призраком, то обязательно навещу тебя. - Нанами? О чём ты говоришь? - Томоэ схватил её за плечи. - Я чувствую, что мои силы на исходе, - прошептала она шипящим голосом. - У меня... осталось... не так много времени. Я должна кое-что сказать тебе... на прощание... - Ты больна? - спросил Томоэ дрожащим голосом. - Чем ты больна? - Я... Я беременна, - сквозь слёзы сказала она. - Больше всего на свете я хочу, чтобы этот ребёнок появился на свет, но... Моё тело совсем ослабло... Видимо... Мне не суждено... Она не договорила. Положила голову на его грудь и заплакала. Томоэ гладил её по волосам, но совершенно не разделял её боли. Какой смысл так беспокоиться о щенке, который даже не родился? - Не торопись с прощальными словами, - всё равно прошептал он ей. - Беременна? - спросила одна из жительниц окраин Эдо. - Она, наверное, жутко волнуется, - сказала другая. - Какой же у неё срок? - поинтересовалась третья. - Не знаю, - ответил Томоэ, нёсший на плечах только что пойманного оленя. - Но её живот ещё не так заметен. - С этим нельзя шутить, - со знанием дела сказала женщина, которая вела за руку маленького сынишку. - Ей нужно как можно тщательнее следить за своим здоровьем. Не ровен час, она может и скончаться. - Скончаться? - удивился Томоэ. - Моя сестра была на сносях три дня назад, но умерла, - кивнула женщина. - Ребёнка тоже не удалось спасти. Роды - это всегда огромный риск для женщины. Томоэ сжал кулаки. - Уж лучше бы этого щенка вообще не существовало, - процедил он. Нанами в большой опасности. Но Томоэ так просто не отдаст её, обретённую после стольких лет. И он знал, что нужно делать. * * * Буль-буль. Буль. Були-буль-буль. Если долго вслушиваться в воду, то можно понять некую закономерность и узнать много всего интересного. Особенно, если эта вода состоит из душ умерших. Но, если у вас не так много свободного времени, чтобы слушать воду... Что ж, счастливые вы люди! У Нанами, так уж сложилось, сейчас свободного времени была тьма тьмущая. На данный момент она ждала, когда же уважаемый совет богов решит, что делать с её жалкой душонкой. Делали они это до неприличия долго. Или это просто Нанами так показалось? Очень сложно определить течение времени, когда не видно солнца. Кругом только светлая булькающая вода. - Скука смертная, - посетовала она вслух, ложась на спину. - В твоём случае это звучит особенно грустно, - пробормотал юноша с белыми волосами, водя носком по полу от скуки. Нанами лениво повернула голову в его сторону. - А, это ты, Мидзуки, - сказала она, и пузырьки, вылетевшие из её рта, охотно повторили её фразу. - А ты ждала кого-то другого? - юноша вздохнул. - Что ж, придётся тебе потерпеть моё общество. Чтобы поддерживать в тебе остатки сознания, с тобой постоянно должен кто-то говорить, и меня, как образцового хранителя госпожи Ёномори, обязали этим заниматься. Но вода для тебя, как погляжу, более интересный собеседник, чем я, человеческая девушка. - Называй меня по имени, - попросила девушка. - Меня зовут... Я... Глаза её округлились, и она резко подняла туловище. - Как же меня зовут? - она схватилась за волосы. - Тебя зовут Нанами, - участливо ответил Мидзуки. - Ты уже говорила мне это. Вот видишь - ты уже начала забывать такие простые вещи. А всё потому, что вода - не самый лучший собеседник. Нанами снова легла на спину и не удостоила его ответом. - И каково это - умирать, Нанами-тян? - спросил хранитель. Нанами пожала плечами. - Я нахожусь на пороге принятия своей смерти, - ответила она. - Если честно, ощущения престранные. Думаю, это из-за того, что я умираю впервые. - Жалеешь о чём-нибудь? - Только о том, чего не успела сделать, - ответила девушка. - Однако умом я понимаю, что это - бесполезная трата времени. Ну не глупо ли? - Не знаю, - ответил Мидзуки. - Мне редко когда приходилось общаться с людьми. Я только одного не понимаю: что тебе могло понравиться в этом диком лисе? Он же грубый и грязный. - Мидзуки, ты когда-нибудь влюблялся? - спросила Нанами. - Нет. Боюсь, я даже не знаю, что это такое. - Так вот когда ты влюбишься, ты всё поймёшь, - сказала она. - Когда ты кого-то любишь, то принимаешь все его недостатки. - Вот как, - протянул Мидзуки. Зала залилась ярким светом. И Мидзуки, и Нанами поднялись, ведь этот свет мог означать только одно. Хранитель поклонился всему совету богов и направился прямиком к своей хозяйке. - Приветствуем, дорогая Нанами, - сказал девушке, чуть ли не подпрыгивающей от нетерпения, Оокунинуши. - Хотим заверить тебя, что совсем скоро мы примем решение, что делать с твоей душой. Но нам всё ещё нужно подумать. Нанами с громким вздохом, который усилили ещё и пузыри, легла на спину. - Но, - продолжил бог, не обращая на неё внимания, - чтобы ты не сильно скучала, совет богов решил позволить тебе ненадолго навестить мир людей в качестве призрака. Нанами слегка дёрнулась и удивлённо посмотрела на него. - Да-да, ты не ослышалась, - провозгласил бог. - Мы даём тебе целых шесть часов и сопровождающего. Им будет уже знакомый тебе Мидзуки-кун - хранитель Ёномори-доно. - УРА!!! - ЧТО?! Эти два возгласа прозвучали одновременно. * * * Яркий свет сменился тьмой. Нанами открыла глаза и с удивлением обнаружила снег, пролетающий сквозь неё. - Разве в ноябре выпадает столько снега? - удивилась она. - В мире людей сейчас февраль, - пожал плечами Мидзуки, который кутался в плащ в жалких попытках согреться. - В мире богов время течёт немного по-другому. Нанами дотронулась до дерева ладонью, но она прошла сквозь кору. Девушка с криком одёрнула руку. - Она... Она... Ты видел, Мидзуки? Рука прошла сквозь дерево! - воскликнула она, хватаясь за голову и смотря вниз. - Ах! Мои ноги! Я их не вижу! Они пропали в снегу! О Боги, я же совсем не чувствовую холода, хотя снег так и летит! - Ты же призрак. Просто душа без тела. Здесь нет ничего удивительного, - сказал Мидзуки. - Да знаю я! - воскликнула Нанами. - Просто... Просто... Очень тяжело привыкнуть к бестелесной форме, когда всю жизнь ходишь... в теле. - Если хочешь, мы можем вернуться назад, - сказал Мидзуки, дрожа от холода. - Нет! Я в полном порядке! - заверила его девушка и мелкими осторожными шагами направилась вперёд. Местность была ей незнакома, поэтому идти пришлось наугад. Уж не знала Нанами, сколько она прошла, но через некоторое время им с Мидзуки удалось выйти из леса на открытую местность. Был слышен шум моря, но Нанами не сразу поняла это, потому что ни разу до этого его не видела. Когда же она увидела бескрайние морские просторы, то поражённо ахнула. Море было неспокойным: по поверхности шли клубы пены, похожие на пушистые облака. - Странно, - произнесла Нанами. - Вроде бы ветер не такой сильный. - Наверное, на дне происходит бойня, - ответил Мидзуки. - Бойня? - удивилась девушка. - Кому могло взбрести в голову устраивать бойню на дне моря? Ответ не заставил себя долго ждать. Пена подбиралась всё ближе к берегу, и из-под воды вышел ёкай. Мокрый с головы до ног, в рваной одежде, покрытой кровью, с пустым жестоким взглядом. Нанами прикрыла рот руками и покачала головой. Томоэ. Что с ним стало? Знает ли он? Девушка очень хотела увидеть его, но не хотела появляться перед ним в таком виде. Томоэ - альтруист. В любом случае это может закончиться плохо. Но, чёрт возьми, как же она соскучилась! "Ты ведь тоже скучал по мне? - подумала Нанами. - Ты выглядишь таким грустным - это разбивает мне сердце. Как бы я хотела провести с тобой чуть больше времени. Как жаль, что я умерла." Из-под воды вылезло страшное морское чудовище, похожее на гигантского осьминога. - Томоэ! - закричало оно замогильным голосом. - Верни глаз морского царя! - Глаз морского царя? - удивилась Нанами. - Зачем он Томоэ? - Ты не знала? Глаз морского царя - всё равно, что эликсир бессмертия, - беззаботно ответил Мидзуки. - Многие мечтают его заполучить. Наверное, сейчас лис пойдёт праздновать победу в своём убежище. - Нет, - резко замотала головой девушка. - Томоэ не сделает этого. Он не такой. - Откуда тебе знать? Прошло уже семь лет. За это время он мог измениться. Или же он с самого начала был таким, но при тебе сдерживал свои преступные порывы. - Нет, - Нанами снова закрыла рот руками, смотря на то, как Томоэ ухмыляется и сжигает непонятное существо дотла. - Этого не может... Томоэ посмотрел в сторону. Он её заметил. Нанами не смогла сдвинуться с места. Томоэ, судя по всему, тоже не мог. * * * У Томоэ болезненно ёкнуло сердце. Он ясно видел её. Нанами. Его Нанами. Такую же, как семь лет назад. Она закрыла рот руками, огоньки в её глазах как будто дрожали. Вот она опустила ладони. Юное лицо девушки озарила лёгкая грустная улыбка, на глаза навернулись слёзы. Она позвала его по имени и сжала ту же одежду, которую принёс ей некогда Томоэ, в районе ворота. - Мне рассказывали, что душа человека после смерти может задержаться в этом мире. - Когда я стану призраком, то обязательно навещу тебя. "Дура, - подумал Томоэ. - Самая настоящая." Он сорвался с места, как подстреленный. Он нёсся сквозь усилившуюся бурю в трущобы, в убогую лачужку, к ней. Светил полумесяц изящно натянутым луком, вишнёвые деревья стояли в шапках из снега. "Если ты умерла, - думал Томоэ. - Для чего тогда исправно на небе всходит луна? Для чего каждый год наступает пик цветения сакуры? Для чего тогда существую я? Есть ли у моей жизни смысл? Не хочу даже думать об этом." Вот. Старая дверь, знакомая крыша, ставший таким родным свет в окне. Он ворвался туда с разбега, чуть ли не сшибая стены. - НАНАМИ! - воскликнул он. - Что такое, Томоэ? - спросила женщина с закрытыми глазами, повернувшаяся к нему лицом. - Почему ты так кричишь? Это на тебя не похоже. Обессиленный, он упал на пол. Холодный пот прошиб его с головы до пят. - Что-то случилось? - спросила женщина. - Нет, ничего, - ответил ёкай. - Просто мне вдруг стало так страшно за тебя. Он обнял её. Она не была против. Томоэ понюхал её волосы, поцеловал их. - От тебя пахнет морем, - сказала она. - Ты зашёл так далеко в поисках лекарства? - Это стоило того, - произнёс Томоэ и достал из закромов одежды сияющее око - их единственное спасение. - Я нашёл сильное средство. Прими его - и тут же поправишься. Он прижался своей холодной щекой к её тёплой ладони. - Нанами, - прошептал он. - Прошу, никогда не покидай меня. * * * Нанами бежала, неслась за Томоэ, как только могла. Теперь, не ограниченная телом, она стала намного быстрее и совсем не уставала. Она не знала, зачем она последовала за ним. Позже она думала, что сама Судьба хотела, чтобы Нанами увидела то, что ей довелось увидеть. Трущобы. Маленький домик. Небольшое окошко. Сестра. Глаза её закрыты. Томоэ обнимает её. Целует её волосы. Называет именем Нанами. "Лучше бы я забыла его. Своё имя," - подумалось ей. Её руки сами собой сжались в кулаки. Почему так болит сердце? Оно ведь мертво и уже давным-давно перестало биться. Почему так хочется плакать? Но слёз нет - тело остыло, в нём нет жизни. Нанами больше не существует. Или она уже не Нанами? Может, она вспомнила неправильное имя и не свою жизнь? Чужую, своей сестры? К великому сожалению, это не было так. Мидзуки стоял позади девушки и готовился к скорому представлению. Ненависть - вот то, из чего сделаны люди. Какой бы святошей не прикидывалась эта девчонка, сейчас она сломлена, опустошена, а значит скоро совершит месть. Месть той, что забрала внимание родителей, жизнь, ребёнка, а теперь ещё и возлюбленного. Месть своей родной сестре. Томоэ куда-то отлучился. Юкидзи ослабла и упала на пол, тяжело дыша. Сияющее око выпало из её руки и покатилось по полу. - Она больна, - произнесла Нанами. - Серьёзно больна. Она подалась вперёд и вошла внутрь. Мидзуки молча направился за ней. * * * Юкидзи словно протыкали копьями насквозь. Она погрязла во лжи так, что, если её враньё когда-нибудь вскроется, пощады ей не ждать. Томоэ очень нежен с ней, приносит ей лекарство, просит остаться с ним навсегда. "Но я - не та, кого ты любишь," - с грустью подумала Юкидзи. Почему-то с каждым днём их с Томоэ знакомства ей всё меньше хотелось врать ему. Боль снова пронзила тело. Стало трудно дышать. - Сестрица! - раздался совсем рядом тихий голос, будто доносящийся издалека. - Съешь его! Съешь - и тебе станет легче! Чёрт! Почему я не могу взять его?! - Потому что у тебя нет тела, Нанами-тян, - произнёс усталый мальчишеский голос. - Мидзуки! Дай ей глаз, прошу тебя! - Ты уверена в этом? - Да! Уверена! Быстрее, Мидзуки! Что-то твёрдое во рту. Не совсем приятные ощущения. Но стоило Юкидзи проглотить лекарство, принесённое Томоэ, как по всему телу разлилось приятное тепло. Она услышала облегчённый вздох сестры. Нанами не ругала, не злилась, не плакала. От этого стало лишь больнее. - Нанами, - прошептала она. - Это... Правда ты? - Да, - ответила она. - Я... Прости меня... Я знаю, мне нет прощения, но.., - Юкидзи заплакала. - Сестрица, - сказала Нанами. - Как дела у Футы-куна? У Джиро-сана? У твоего мужа? * * * Мидзуки терпеливо ждал снаружи. - Пойдём, Мидзуки, - бросила Нанами, когда вышла. - Давай вернёмся. Я узнала всё, что хотела узнать. - Почему ты помогла ей? - спросил хранитель. - Я думал, ты ненавидишь её за всё то, что она сделала. Нанами закусила губу. Моргнула, сглатваая горькое ощущение в груди. - Мне всё ещё тяжело принять то, что я умерла, - сказала она наконец. - И, наверное, мне следует возненавидеть сестрицу, но... Я не могу. Она поступила так, как считала нужным, и теперь жалеет об этом. В любом случае, своей местью ей я бы ничего не добилась. Я бы не воскресла чудесным образом, позволь я ей умереть. Ты знаешь, Мидзуки, она беременна. Я понимаю, каково это: терять свою жизнь и жизнь нерождённого ребёнка. Именно поэтому я не хочу, чтобы ещё хоть кто-нибудь испытывал это. Тем более, они с Томоэ, кажется, поладили. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из них страдал. - Что ж, раз таково твоё желание, - пожал плечами Мидзуки, - возвращаемся. "Джиро-сан уже три года как женат, и у него уже родился сын, - вспомнила Нанами слова сестры, пока перемещалась между мирами. - Фута-кун больше никому не служит. Он должен был вернуться в родную деревню. Муж сестрицы мёртв, а сама она беременна. Чтобы уберечь ребёнка, она обратилась к Томоэ, который принял её за меня. Жизнь идёт своим чередом. Надеюсь, все они в конце концов будут счастливы. А мне пора. Теперь я уже не часть этого мира. Меня уже нет." * * * Я знаю, милая, я знаю. Ты говорила, что не потерпишь того, что я стану человеком ради тебя. Но надо взглянуть правда в глаза. Ты умрёшь намного раньше меня. Я даже не успею заметить, как ты постареешь. Но даже не это важно. Когда я подумал, что ты покинула меня, мир погрузился во тьму, но один только взгляд на тебя возродил во мне свет. Я не переживу твоей потери. Именно поэтому... Я стану человеком, чтобы быть рядом с тобой.... Да, Нанами. Больше нас ничто не посмеет разлучить. Я уже знаю, к кому обратиться.