Безумная комбинация

Спотыкаясь и не разбирая дороги из-за застилающей глаза пелены, Феликс мчался прочь. Как он мог так легко довериться Хвану, зная о его вражде с братом, впустить его в своё сердце и потом наблюдать, как в один миг оно разбилось на мелкие осколки из-за предательства. Его использовали, как инструмент мести, а он, словно наивный ребёнок, поверил словам директора. Поверил, что тот действительно его любит и ответил тем же. Теперь ему не оставалось ничего, кроме сожаления, отчаяния и самоунижения. Еще больнее было от того, какие чувства он увидел на лице Хёнджина, когда тот вошёл. Ревность, разочарование, боль. Феликс никогда не допускал мысли, что гонщик был искренним с ним в своих чувствах, но увидев его в ту секунду, понял, что ошибался. Несмотря на то, что произошло в прошлом, Хёнджин не хотел лгать ему и рассказал всю правду, а директор Хван… Ли свернул за угол и, увидев перед собой дверь уборной, вошёл. Директор использовал его для того, чтобы заставить брата пройти через то же, через что когда-то прошёл сам. Любой ценой. И этой ценой оказалась любовь Феликса. Заперевшись в кабинке туалета, парень обессиленно сполз по стене и рухнул на пол. Слезы душили его, мешая дышать. Поперек горла встал ком. Мысли беспорядочно бились в голове. Потеряв счёт времени, Феликс надолго застыл в таком положении. Только когда тело начало затекать, а следы от слез на щеках противно стянули кожу, он с трудом поднялся и достал телефон из кармана джинс. На зажегшемся экране высветилось несколько пропущенных от Джисона и два звонка от Хёнджина. Ли с трудом сглотнул, увидев, что прошло уже несколько часов. Сообщение друга выдавало его беспокойство: [Ликс, ты где?] — доставлено 1 час 5 минут назад. [Что-то случилось? У меня сегодня свидание с Чонином, буду поздно.] — доставлено 30 минут назад. [Со мной всё в порядке, удачного свидания.] — непослушными пальцами напечатал Феликс, прислоняясь к стене. Как бы тяжело ему сейчас не было, он не хотел мешать другу устраивать свою жизнь. Если Джисон будет счастлив с Чонином, то Ли будет только рад, а о том, что произошло сегодня, он расскажет ему завтра. Хотя, будь у Феликса выбор, он бы промолчал, потому что мириться с таким позором было выше его сил, однако они пообещали быть честными друг с другом. К тому же, справляться в одиночку всегда намного сложнее, и он это прекрасно знал. Наконец выйдя из кабинки, парень умылся, чтобы прийти в себя, и решил, что ему стоит поехать домой. Все коллеги уже давно разъехались, а работать он сегодня явно не мог. Заказав такси, Феликс купил в магазине у дома несколько бутылок алкоголя и поднялся наверх. Квартира без Джисона казалась тёмной, пустой и неуютной, но Феликсу было уже плевать: сорвав крышку с первой бутылки, он принялся пить прямо из горла, чувствуя, как внутренности и горло жжёт. Чертов директор Хван и Хёнджин! Почему именно он оказался между ними? Ли сделал ещё один большой глоток и закашлялся. Опустившись на диван, он взглянул в окно на огни фонарей. Что было бы, если бы тогда он согласился встречаться с Хёнджином? Они бы сейчас были счастливы вместе или давно расстались, и тогда ни о каких отношениях с директором не могло быть и речи? Когда уже третья бутылка была опустошена, а всё перед глазами расплывалось, у Феликса снова зазвонил телефон. «Хёнджин» — высветилось на экране, и Ли застыл, не зная, что делать. Ему до отчаяния хотелось поднять трубку, чтобы просто услышать обеспокоенный голос старшего, рассказать, как ему больно из-за собственной глупости и признаться, что он ничего не может изменить. Однако Феликс не мог. Да и что ответит ему старший? Что он понимает и ему тоже жаль? В этом Ли точно не нуждался. Отношения между ними были слишком странными — они не были ни друзьями, ни врагами, ни любовниками. Даже если бы им и удалось стать чуть ближе, чем просто незнакомцами, то дружбой это точно нельзя было бы назвать. Взгляды Хёнджина, как и его мысли, имели вполне очевидное значение. Принявшись за четвёртую бутылку, Феликс услышал, как щёлкнул замок входной двери. Зажёгся свет, и, выглянув, он увидел Джисона с Чонином, которые увлечённо целовались на пороге. Ян прижал Хана к себе, забираясь руками под его куртку, а пальцы Джисона запутались в волосах младшего. Не отрываясь друг от друга, они продолжали прикасаться друг к другу, пока Феликс не издал звук неловкого покашливания. — О, привет, Феликс, — неохотно отодвинувшись от Джисона, поздоровался Чонин. — Привет, — Ли неловко покосился на Хана мутным взглядом. — Если что, я могу уйти к себе. Раскрасневшийся от смущения и поцелуев, Джисон вгляделся в облик друга и покачал головой. — Не нужно. Уже поздно, и Чонину все равно пора. — Это правда, — с отчётливо слышимой печалью, подтвердил младший. — Тогда пока, Ханни, я ухожу. — Увидимся завтра. Хан оставил неловкий поцелуй на щеке Чонина в последний раз и, закрыв за ним дверь, обернулся к Феликсу. — Ханни? Ты же говорил, что так тебя зовет только Минхо, — пошатываясь из стороны в сторону, Ли побрёл обратно в комнату. — Или ваши отношения вышли на новый уровень? Поздравляю! Феликс взял ещё одну бутылку и, сев на пол около дивана, принялся пить. Окинув взглядом опустошённые им бутылки из-под соджу, Джисон осторожно сел рядом с ним. — Феликс, что всё-таки случилось? — Ничего. Кстати, прости, что помешал вам. В следующий раз просто предупреди меня заранее, чтобы я ушел. — Эй, не пытайся перевести тему, — перебил его Джисон, забирая бутылку из рук. — Из-за «ничего» ты не напиваешься до такого состояния. Это из-за директора Хвана? Он что-то сказал или сделал? Или пригрозил тебе увольнением? Ликс, пожалуйста, расскажи мне. Ты же знаешь, что мне ты всегда можешь доверять. — Дело в том, — медленно начал Феликс, облизывая пересохшие губы и собираясь с духом. — Что все это время я кое-что скрывал от тебя. И он рассказал Джисону обо всём, что произошло. О том, как легко он купился на ухаживания директора Хвана, о тайном романе с ним и о том, как тот признался ему; но оказалось, что всё это было затеяно только ради мести Хёнджину, с недавнего времени работающему в их компании. Пока Феликс рассказывал, все события этого дня всплыли в его сознании заново, заставив в тысячный раз ощутить сжимающую всё в груди боль. Джисон, который молча слушал весь его рассказ, тяжело вздохнул. Ли понурил голову, понимая, как жалко он сейчас выглядит: натворивший кучу ошибок, пьяный и вновь солгавший лучшему другу парень, у которого нет никаких оправданий. — Прости, что не сказал тебе, — в повисшей тишине повторил Ли. — Я не знал, куда это все меня приведет. — Если все твои слова правда, тогда почему тебе уже третий раз звонит Хёнджин? Феликс проследил за взглядом Джисона, и действительно: на экране лежащего на столе смартфона горело имя гонщика. — Не знаю, — парень закрыл лицо ладонями, уткнувшись в свои колени. — Я не хочу говорить ни с ним, ни с директором. И видеть их тоже. Снова вздохнув, Хан сел поближе и обнял Феликса за плечи. Как бы там ни было, но он бесконечно любил своего друга, несмотря на все. Так что его боль ощущалась, как своя собственная. — Ты правда такой невезучий, — осуждающе произнес Джисон, наливая соджу теперь им обоим. — Хотя, я бы тоже не признался, если бы моим парнем был директор целой компании. — Это не смешно, — грустно усмехнулся Феликс. — Может, мне правда уволиться? — Эй, не вздумай оставлять меня одного! Я не выдержу целый день слушать о том, как Сынмин планирует свой отпуск на Бали. Подняв голову, Ли посмотрел на друга с бесконечной благодарностью, потому что так прощать и понимать умел только Джисон. На глаза снова навернулись слёзы и, уже засыпая от огромного количества выпитого алкоголя на плече у друга под его сказочные планы, что они будут делать, если все же уволятся, он услышал короткий звуковой сигнал. Это был телефон Хана. — Кто там? — Это Хёнджин, — помедлив, отозвался Джисон. — Он пригласил нас на гонку в эти выходные и сказал, что хочет поговорить с тобой.

***

Металлическое ограждение, крики зрителей и визг колёс. Как в тот самый день, Джисон пробирается сквозь толпу вперед, однако на этот раз без особого энтузиазма. И без Феликса. Минхо, ворчащий, что это бесполезная трата времени, следует за ним, как и Чонин, которому идея посмотреть на настоящие гонки вблизи показалась очень привлекательной. В первом ряду практически нет мест, но чёрно-красный байк видно сразу: Хенджин резко сбрасывает газ на повороте, потом набирает скорость и подлетает на трамплине вверх. Все задерживают дыхание, и, когда его колёса касаются земли, раздаются звуки аплодисментов. — А где Крис? — выискивая его среди остальных байкеров, спрашивает Джисон. — Вон там. Минхо указывает ему на чёрный, блестящий мотоцикл, безошибочно распознавая в его наезднике хозяина гонок. — А говорил, что вы не ладите, — поддел старшего Джисон. — Я бы не смог его узнать даже с десятого раза. Ли на это лишь закатил глаза. Хотя все они собирались вместе довольно часто, Феликс и Джисон понятия не имели о том, что Минхо теперь тренируется в новом спортзале, и что каждый раз после тренировки до дома его подвозит один красноволосый байкер. После одной поездки, Чан больше не принимал отказов: Минхо по началу пытался противиться, но потом понял, что это бесполезно, и смирился. В конце концов, это было не так уж и плохо. Однажды у него даже промелькнула мысль о том, чтобы пригласить гонщика зайти, но он тут же прогнал её. Почему он вообще об этом подумал? Их с Крисом нельзя было назвать друзьями, от силы приятелями или людьми, которые скрывали свои чувства. Каждый по собственной глупости. — Просто ты давно не проверял зрение, — отозвался он. — Смотри, Хёнджин снова лидирует. Толпа замерла, напряжённо наблюдая за происходящим на финишной прямой. Несколько мотоциклов вырвались вперед, пытаясь подрезать байк Хёнджина. Парень сделал вид, что сбросил газ, дав им иллюзию того, что они могут победить, а затем с силой вывернул рукоять до максимума. Доля секунды, и торжествующие крики зрителей разнеслись над стадионом. Джисон вытянул шею, чтобы понять, кто же в итоге одержал победу, но так ничего и не увидел. — Это Хёнджин! — радостно сообщил Чонин, улыбаясь Хану. — Он так крут, здорово, что мы знакомы с ним, правда?! — Да. Джисон неловко улыбнулся младшему и отвел взгляд. Он ничего не рассказал Чонину о Хёнджине, поэтому тот и понятия не имел о том, что связывало его парня и гонщика на самом деле. Когда толпа поклонников немного рассеялась, и победитель подошел к ним, его вопросительный взгляд остановился на Джисоне. — А где Феликс, он же с тобой? — Нет, — спокойно ответил Хан, игнорируя удивление Хенджина. — Но он просил кое-что передать. — О, привет, хён, я видел, как круто ты выиграл эту гонку! — внезапно вклинился в их разговор Чонин. — Можно мне автограф? — Конечно, — гонщик кивнул, но Джисон остановил младшего, с восторгом полезшего на поиски ручки и клочка бумаги. — Купи нам, пожалуйста, закуски, Нини. Автограф Хёнджин даст тебе потом. Ян попытался противоречить, однако быстро сдался. Развернувшись, он убежал и смешался с толпой. — Так что такого просил передать Феликс, раз ты отослал собственного парня? — с подозрением спросил Хёнджин. — Я понимаю, что он обижен, но если ты сейчас пытаешься встать между нами… — Серьёзно? Встать между вами?! У меня и в мыслях подобного не было! Да когда же до тебя наконец дойдет, что Феликсу просто физически больно видеть тебя и твоего брата, потому что то, что произошло, очень сильно его ранило. И дело не в том, чувствую я к тебе что-то или нет, — выдохшись после тирады, Джисон замолчал, понимая, что сболтнул лишнего. — Просто больше не попадайся ему на глаза, если он действительно хоть немного тебе не безразличен. — Я не могу этого обещать, — лицо Хёнджина помрачнело, но голос остался твёрдым. — Мы работаем в одной компании. — Что ж, если хочешь, чтобы он возненавидел тебя еще сильнее, вперёд, — Джисон криво усмехнулся с показным равнодушием, но в его жестах читалась боль. За него бы никто никогда не стал так бороться. — Эй, вы чего тут застряли? — к ним подошел Крис с Минхо, который, судя по всему, вновь пребывал в не лучшем настроении по неясной причине. — Мы едем в бар или нет? — Разумеется, — Хёнджин кивнул, завидев возвращающегося Чонина и незаметно шепнул на ухо Джисону: — Разберись сначала со своей жизнью. В баре собралась целая куча народу. Играла громкая музыка, большая часть посетителей, состоявшая из байкеров, шумно обсуждала гонку и чокалась стаканами с крепким алкоголем. Ребята заняли свой столик в самом углу, но всё сегодня почему-то было не так. Разговор не клеился, шутки не приходили на ум и даже выпивка не расслабляла как обычно. Без Феликса все казалось каким-то странным, да и слишком много было невысказанного на душе у каждого из них. Наконец, не выдержав гнетущей тишины, Чан принялся пить, как не в себя, так что удивил даже Минхо. Ли сегодня ограничился одним коктейлем с виски и не собирался соревноваться со старшим. Заметив напряженное лицо Джисона, застывшего с нетронутым стаканом в руках и растерянного Чонина, который пытался разбавить неловкость, но всякий раз терпел поражение, Минхо решил, что предложит друзьям поехать домой. Однако сначала ему было просто жизненно необходимо зайти в уборную. Расправившись со своими делами, Ли шёл обратно по пустому коридору, когда практически навстречу ему вынесло какое-то пьяное и практически не стоящее на ногах тело. Минхо попытался увернуться, но вовремя заметил знакомое лицо. Чан выглядел совсем иначе, когда напивался. Его щеки были красными, как и глаза, а губы слегка бледными, что на фоне взлохмаченных волос делало его похожим на привидение. — Эй, какого черта?! — Ли подхватил старшего под руку, чтобы помочь ему сохранить равновесие. — Зачем ты так напился? — Зачем? Ты… спрашиваешь меня… зачем? — гонщик поднял голову и внезапно толкнул Минхо к стене, ударив кулаком по правую сторону от его головы. — Да потому что я больше не могу так, слышишь, не могу! — Что… что случилось? — младший постарался говорить спокойно, но его голос все равно дрогнул. — Хочешь, чтобы я рассказал тебе, что случилось?! Чан ударил второй рукой в стену, перекрыв тем самым для Минхо все пути отступления. Ли замер, не зная, что на уме у гонщика. В случае чего он, конечно, готов был постоять за себя, но отчего-то ему казалось, что Кристофер совсем не тот человек, который напивается, чтобы подраться. Осторожно, чтобы не разозлить его ещё больше, Минхо попытался успокоиться. Правда сделать это в нескольких сантиметрах от лица пьяного гонщика было не просто. — Да, знаешь, ты можешь рассказать мне. — Ты будто всегда смеёшься надо мной, — Чан вздохнул, опустив голову. — Сначала ты появляешься весь такой неприступный, с неприязнью ко всем, кто носит кожу. Потом вдруг мы становимся приятелями: ты подпускаешь меня еще ближе, влюбляешь в себя, целуешь, а затем говоришь, что ничего не было. — Крис… — Нет, — Чан снова ударил в стену, остервенело отстаивая свое и заставляя каждый нерв Минхо напрягаться. — Я не хочу знать, что ты скажешь. — Но мне тоже нужно кое-что тебе сказа… Ли не смог договорить, потому что его внезапно захватили чужие губы. Чувствуя сильный запах перегара и то, как напористо и вместе с тем осторожно целует его Крис, он на мгновение ослабил бдительность, и вот, он уже сам отвечает на поцелуй старшего, позволяя его рукам сомкнуться вокруг своей талии. Словно пьянея от алкоголя, выпитого вовсе не им, Минхо обнял Чана за шею. Гонщик прижал его к стене, продолжая оставлять на губах развязные, пьяные поцелуи. Ли невольно выдохнул, ощутив обжигающие касания на своей шее. Его лицо было полностью красным, а низ живота начало предательски сводить из-за поднимающегося возбуждения. Проникнув под одежду Минхо, байкер легонько прикусил мочку его уха и, с трудом заставив себя остановиться, прошептал: — Так ты что-то хотел сказать? — Уже нет, — Ли взглянул на Чана, и тот с удивлением подметил на его лице смущение. — Теперь это не важно. — Хорошо, — Чан улыбнулся и притянул Минхо к себе, вновь увлекая его в глубокий поцелуй. — Не хочешь сбежать отсюда? — Вместе с тобой? — Минхо усмехнулся. — К тебе или ко мне? — А это так важно? Переглянувшись, они поняли друг друга без слов. Оставив еще один горячий поцелуй на губах младшего, Чан с неохотой выпустил его из объятий. Быстро попрощавшись с остальными, они придумали какое-то совершенно глупое оправдание и в мгновенье ока исчезли из бара.

***

Выходные закончились и возобновились рабочие будни. Каждый был занят своим делом, не подавая вида, что что-то произошло. Хотя Феликсу было тяжело заставить себя вновь переступить порог компании, к этому времени он уже собрал свою команду и мог сам руководить проектом. Разумеется, не без помощи Рюджин. Девушка сразу подметила, что с обоими парнями что-то не так: Ли часто выглядел задумчивым и слишком погруженным в свою работу, а Джисон будто стал более замкнутым. Даже Чонин подметил эти изменения и поделился своим беспокойством с Феликсом, но тот только пожал плечами. С ним Джисон тоже не особо разговаривал, и все, о чем они говорили, было лишь из крайней необходимости. Напряженно живя в ожидании того, что рано или поздно ему все равно придется встретиться с директором Хваном, Феликс старался не думать об этом. Однако каждый раз в его голове появлялось растерянное лицо директора и пропитанный болью голос Хенджина повторял: «Ты мог сделать все что угодно, отомстить мне любым возможным способом, но, зная о моих чувствах, выбрал именно Феликса.» Ли закрыл ладонями лицо, заставляя себя сосредоточиться и выбросить эти мысли из головы. Ему не стоило доверять Самуэлю, как и Хенджину, и теперь он сполна поплатился за свою ошибку, но почему тогда его сердце так мучительно ноет от одной мысли о горечи, написанной на лице гонщика? — Всё хорошо? — девушка из команды по разработке, сидящая рядом, осторожно дотронулась до его плеча. — Кажется, ты неважно выглядишь. Заболел? — А? Нет, просто задумался, — Феликс сделал глубокий выдох, опустив руки на клавиатуру. Что бы не происходило в его жизни, а работа есть работа. Код сам себя не напишет. — Вы кого-то ищете? — донесся через несколько минут до него удивленный голос Рюджин. — Директор Хван в своем кабинете. — Нет, мне нужен не он. Ли замер, услышав знакомый голос. Не может быть! — Я ищу Ли Феликса. Он работает здесь? — Да, но, — начала Рюджин, однако не успела она договорить, как перед Феликсом и Джисоном внезапно появился Хёнджин. Завидев его, Ли вопросительно взглянул на Джисона. Тот пожал плечами. — Феликс, мы можем поговорить? — По-моему, я ясно дал тебе понять, что больше не хочу иметь с тобой ничего общего, — парень пододвинулся ближе к своему столу и сделал вид, что внимательно изучает что-то на экране. — Я понимаю, что сейчас тебе очень больно из-за моего брата, но, прошу, просто выслушай меня, — негромко проговорил Хенджин. — Почему я должен? — Феликс поднял на него взгляд и почувствовал, как сердце кольнуло. — Или ты думаешь, что я совсем тупой и не понимаю, что вы сделали меня своим трофеем? Кто первый, тот и победил, так? — Вовсе нет! — Хёнджин досадливо опустил глаза, понимая, что полностью потерял доверие младшего. — Это не так. И то, что было сначала, тогда на гонке и когда мы ехали вместе на байке… ведь наши с тобой чувства были искренними. — Сейчас все иначе, — сухо отозвался Феликс. — Зачем ты пришел? — Я лишь хотел тебя предостеречь, чтобы ты остерегался моего брата. Он может убеждать тебя в своей искренности, но не верь тому, что он говорит. Для него случившееся тогда стало вызовом. Так что, если он заверит тебя в своей честности и в том, что действительно любит тебя, не верь. — Тогда почему я должен верить тебе? — с вызовом спросил Ли. — Разве я хоть раз лгал тебе? — воскликнул Хёнджин, упираясь руками в стол напротив Феликса. — Даже когда я застал вас, то рассказал тебе правду. Несмотря на все, что между нами было, и как бы мне не хотелось вернуть тебя назад. После этих слов младший замолк, не зная, что сказать. Хенджин на самом деле ни разу не обманул его доверия. Он всегда был честен с ним во всем, вплоть до своих чувств. Ощутив неясное чувство вины, Ли заметил, что Джисон застыл рядом с ним и смотрит в пол. Сказанное старшим о чувствах к Феликсу неожиданно зацепило его. Он сделал все, чтобы избавиться от своей привязанности к Хёнджину: пытался смотреть на него, как на обычного приятеля, не ревновать к своему другу и даже начал встречаться с Чонином, однако сейчас выстроенная им хрупкая защита рухнула, рассыпавшись в пыль. — И что, мне теперь тебя поблагодарить? — слова Феликса окатили Хана ледяной волной. Почему он так говорит, почему продолжает отталкивать от себя Хёнджина, когда у него, в отличие от Джисона, есть шанс? На этаже раздался неясный шум, и за ним последовало цоканье каблуков. Работники, снующие между своими рабочими местами с документами, в один миг расступились. Воцарилась напряженная атмосфера. Рюджин торопливо привела себя в порядок, подав знак парням, который те, к сожалению, не поняли. В следующую секунду из-за поворота появилась высокая девушка в деловом костюме со свитой. Её лицо было холодным с отдалённо знакомыми чертами. Стоило ей увидеть Хёнджина, как красивые брови нахмурились. — Йеджи? Хёнджин удивленно смотрел на неё, не веря своим глазам. Девушка яростно выдохнула, подошла к нему и с размаху залепила звонкую пощёчину. Все вокруг испуганно замерли. Чувствуя, как его щека горит от удара сестры, Хёнджин медленно повернул голову назад. — Придурок! — прошипела Йеджи. — Как ты мог так поступить с нами? Когда ты сказал родителям, что уезжаешь заграницу, они поверили тебе, но ты… ты просто нечто! Оставить все дела компании на нас с братом, а самому развлекаться на своих гонках, наверное, доставило тебе много удовольствия! И как тебе только хватило совести вернуться? — Мне никогда не хотелось заниматься компанией, и я говорил об этом прямо, — спокойно ответил Хёнджин. — Так почему ты теперь злишься? — Почему я злюсь? Почему я злюсь, серьёзно?! Ситуация накалялась все сильнее. Казалось, ещё немного, и Йеджи окончательно выйдет из себя, но тут произошло то, чего Феликс боялся больше всего. Послышался звук приехавшего лифта, и впереди мелькнул дорогой костюм директора. Оглядываясь по сторонам, Ли искал путь для побега, но отступать было некуда. Даже если он спрячется под стол, Хёнджин уже все равно его видел. — Оставь его, Йеджи, — холодно произнес подошедший директор Хван. — Он всего лишь неудачник. Хёнджин притворно улыбнулся брату и кивнул. — Он прав, сестренка, поэтому не жди от меня слишком многого. — А ты не думай, что я стану скрывать от родителей, что ты в Корее, — подняв подбородок, на прощание бросила девушка и скрылась из виду, цокая каблуками. — Что ты здесь делаешь? — спросил Самуэль, обернувшись к Хёнджину. — Разве твоё рабочее место не тремя этажами ниже? Советую тебе вернуться туда самому, либо мне придётся попросить охрану помочь тебе в этом. Гонщик молча кивнул, понимая, что противиться бессмысленно, взглянул на Феликса в последний раз и вышел. Как только он ушел, директор Хван сделал парню жест рукой. — Ли Феликс, пожалуйста, иди за мной. Феликс поднялся и последовал за ним. Несколько этажей вверх на лифте они проехали в полнейшей тишине. В какой-то момент Ли поймал себя на том, что сходит с ума от волнения: его руки непослушно дрожат, а внутренности в животе сводит. Как только дверь директорского кабинета закрылась за ними, Хван неожиданно обернулся к Феликсу, заставив его отшатнуться. — Прости, я не хотел напугать тебя. — Вы хотели о чем-то поговорить? — О том, что произошло, это… — директор сделал шаг навстречу Ли, но тот отшатнулся от него. — Позволь мне все объяснить. — Я уже слышал достаточно, — глухо откликнулся Феликс, чувствуя вновь подступающую тошноту. — И, если речь не о работе, я, пожалуй, пойду. Он развернулся и взялся за ручку двери, в надежде, что Хван позволит ему так просто уйти, однако директор не дал ему открыть дверь. Упершись ладонью в лакированное дерево, он навис над младшим, у которого начала просыпаться паника. — Феликс, пожалуйста, — директор Хван взял его за руку, вынуждая посмотреть на себя. — Что бы тебе не наговорил Хёнджин, мое признание было искренним. Ты очень дорог мне. — Извините, директор Хван, но мне правда нужно идти. Самуэль отодвинулся от него, заметив страх и недоверие в карих глазах. Феликс поджал губы и снова дёрнул за ручку двери. Уже на пороге его настигла фраза, заставившая вновь испытать смесь чувства вины и стыда. — Неужели ты не можешь дать мне ещё один шанс? — Простите, — прошептал Феликс и покинул кабинет. После этого директор Хван больше не пытался уговорить Феликса вернуться к нему. Его тактикой было выжидание, он надеялся, что когда пройдет время, парень сам вернется. Однако шёл день за днем, а Ли не горел желанием вновь встречаться со своим директором. Отношения на работе у них были натянутыми, но младшего это почти не беспокоило. Куда больше его выводили из себя сообщения Хёнджина. Сначала парень просто игнорировал это, пропуская все тусовки друзей на гонках и после в баре, на которые его постоянно приглашал байкер, а после и вовсе внёс его номер телефона в чёрный список, однако тот обзавёлся другим номером. Джисон знал об этом и, хоть Феликс и испытывал перед ним за это чувство вины, ничего не мог с этим поделать. Хёнджин был тем, с кем оборвать связь для него оказалось невозможным. Иногда, лежа ночью в своей кровати, он внезапно вспоминал их горячие поцелуи, и его лицо в темноте заливалось краской. Феликса бросало в жар, а по коже бежали мурашки. Иногда он ловил себя на том, что, возможно, скучает по этим прикосновениям. Но каждый раз, стоило вспомнить о Хёнджине, перед его внутренним взором появлялось лицо директора Хвана, и не зажившая рана начинала ныть с новой силой. Что он чувствовал к одному, а что к другому и что из этого является любовью? Феликс запутался в этом лабиринте эмоций и решил закрыться от всех. От всех, кроме Хана. Джисон всегда поддерживал его. Так и сейчас, сидя рядом, он усмехнулся, когда Ли пришло очередное сообщение от Хёнджина. Безнадёжно. Вот что значила эта ухмылка. Но было то, что Феликс не видел или просто не хотел видеть: Хан медленно угасал на глазах. Его отношения с Чонином из идеальных превратились в полные недопонимания. Ян не понимал скандальных упреков от Джисона, а тот, осознавая, к чему все это ведет, не захотел для них самого ужасного конца и первым предложил расстаться. В эту ночь он не вернулся домой и отключил телефон. Джисону не хотелось утешения или взглядов, наполненных сочувствием, ему было необходимо лишь ощутить, как глотку обжигает алкоголь, загоняющий его в ловушку боли еще глубже. Доехав до ближайшего бара, он сел у стойки и заказал себе виски. Первый стакан, второй и третий оказались в нем слишком быстро. Налив еще два стакана виски, бармен поставил один перед Джисоном, а второй перед тем, кто сидел рядом. Повернув голову, Хан удивленно поднял брови. — Директор? Что вы здесь делаете? Пьяный и самый глупый вопрос, какой только можно было задать, не вызвал у старшего ни капли раздражения. Очевидно, он выпил больше, поэтому, расслабив галстук и сделав еще глоток, Хван резко приблизился к лицу Джисона. — Ты… друг Феликса, кажется, — проговорил он, вглядываясь в лицо парня. — Да, — Хан грустно улыбнулся. — Для всех я — только друг Феликса. Хан Джисон, тот самый парень, который дружит с Ли Феликсом. — Джисон, — повторил Самуэль, словно пробуя его имя на вкус. — Твое имя мне нравится больше. — Зачем вы пытаетесь меня обмануть? — Я не обманываю тебя, — директор Хван сделал знак бармену и кивнул Хану. — Сделай мне одолжение, выпей со мной, — Джисон с изумлением посмотрел на поставленную перед ним бесплатную выпивку, но согласился. — Знаешь, обычно я не делюсь с незнакомцами тем, что у меня на душе, но мне почему-то кажется, что ты сможешь меня понять. Знаешь, когда ты сильно любишь человека, а он уходит к тому, кто тебе ближе всего, кто тебе, как брат, это выбивает землю из-под ног. Сначала ты пытаешься всё вернуть, но с каждым днем эта возможность словно утекает сквозь пальцы… — И любовь, съедающая тебя изнутри, превращается в ненависть, — печально закончил Джисон. — Да, я знаю, каково это. — А ты, оказывается, понимаешь меня намного лучше, чем я думал, — директор устало улыбнулся и осушил свой стакан. — Тогда что нужно сделать, чтобы забыть обо всем? — Мы можем попробовать найти ответ на этот вопрос вместе. Затуманенный взгляд Хвана спустился к губам Хана. Заметив это, Джисон приоткрыл рот и медленно облизал пересохшие губы. В конце концов, они оба чертовски пьяны. В его голове пусто, а Самуэль кажется подходящим человеком, с которым он готов совершить еще одну ошибку.