Безумная комбинация

Дверь номера ближайшего отеля распахнулась и тут же захлопнулась. На пол полетела одежда, нетерпеливо срываемая руками разгоряченных парней. Хван прижал затылок Джисона к себе, страстно целуя его, пока руки младшего справлялись с его костюмом. — Не спеши, — он усмехнулся, на мгновенье отстранившись от Хана. — У нас впереди есть целая ночь. Джисон пьяно пошатнулся и нахмурился. В его затуманенном мозгу все смешалось и теперь, чем дольше он смотрел на директора, тем больше тот напоминал ему Хенджина. Сердце вновь отозвалось болью кровоточащей раны, поэтому Джисон предпочел не думать вовсе. Шагнув навстречу Хвану, он порывисто поцеловал его, словно проверяя, не передумал ли тот. Однако старший посмотрел на него серьезно и даже с оттенком какой-то грусти, а затем, притянув к себе, увлек в долгий горячий поцелуй, так что все мысли разом вылетели из головы. Чувствуя, как тело расслабляется от текущего по венам виски, Хан ответил. Он постепенно растворялся в объятиях Хвана, забывая обо всем. Чужие губы с нежностью и страстью ласкали его, в то время как пальцы ловко справились с рубашкой и ремнем брюк. Джисон обхватил сильную шею директора, ощущая, как тот с легкостью поднял его на руки и, ни на секунду не разрывая поцелуя, направился к кровати. — Директор Хван, подождите… — начал было Джисон, чувствуя, как сердце бешено бьется в грудной клетке. — Самуэль, мое имя Самуэль, — повторил Хван, заваливая его на кровать и нависая сверху. — Я просто… — Джисон стыдливо опустил взгляд и невольно покраснел из-за четко очерченных кубиков на торсе старшего. — Не уверен, что то, что мы делаем — правильно. — Тебя беспокоит то, что мы работаем в одной компании? Не переживай, — Хван улыбнулся. — Это будет встреча на одну ночь, о которой никто не узнает. — Джисон закусил губу, обдумывая предложение старшего. Заметив его нерешительность, Самуэль добавил: — Но, если ты передумал, еще не поздно отступить. Вспомнив все события, произошедшие недавно, всю боль и унижения, Джисон покачал головой: — Нет… нет, я не передумал. Хан выдохнул скопившееся напряжение и первым поцеловал директора Хвана. Сначала неуверенно, затем более решительно и, наконец, почти кусая от жадности его губы и чувствуя прикосновения кончиков пальцев к обнаженной коже, отзывающиеся приятным покалыванием. Самуэль углубил поцелуй, чувствуя, как сгорает от нетерпения под ним тело Джисона. Он погладил его худощавую грудь, постепенно спускаясь ниже, и оттянул резинку боксеров. Ощутив обжигающие поцелуи на своей шее, Хан вздрогнул. Хван больше не нависал над ним, а вжимал в матрас, так что кожа соприкасалась с кожей. Длинные пальцы скользнули под ткань и сомкнулись на члене Джисона. Хан выгнулся навстречу, прижимаясь к Хвану еще сильнее. Возможно это было действием алкоголя, возможно нет, однако рядом с Самуэлем ему по какой-то причине было так хорошо и приятно, что он полностью расслабился и позволил ему вести. — Ха-а, пожалуйста… — простонал Джисон, изнемогая от движений Хвана. — Пожалуйста… Директор на миг остановился, взглянув на раскрасневшееся лицо Хана под ним и принялся прокладывать дорожку из поцелуев вниз по его телу, словно в попытке исцелить нанесенные другими душевные раны. Он спустился к пупку, оказавшись между ног Джисона, и стянул с него белье. Затем медленно раздвинул его ноги в стороны и, не разрывая зрительного контакта, поцеловал колено и внутреннюю часть бедра. Джисон удивленно посмотрел на него, чувствуя, как непривычно нежно касаются его совершенно чужие руки. — Расслабься, — мягко прозвучал над ним голос Хвана. — Что вы… а-ах! Парень не смог сдержать стона, ощутив, как язык Самуэля прошелся от основания его члена вверх, а после старший также медленно обхватил ствол губами, доставляя Джисону блаженное удовольствие. Хан опустил руку, запутавшись в волосах директора и чувствуя нарастающую амплитуду. Слишком хорошо. Слишком горячо и приятно. Так не было еще ни с кем и никогда. Хван взял глубже, при этом мягко гладя бедра младшего. По телу того пронеслась сладостная судорога. Еще несколько быстрых движений, и он кончил с едва сдерживаемым стоном. Самуэль поднялся, вытерев губы и с непривычной для его строгого лица улыбкой взглянул на младшего. — Тебе было хорошо? — Да, — хрипло прошептал Джисон, глядя на Хвана. Тот поднялся и снова увлек его в поцелуй. Сначала медленный, но со временем все более жадный и горячий. Внизу живота вновь начинало тянуть. Дыхание Хана сбилось, а кровь пульсировала в висках, пока старший то нежно ласкал его соски, слегка цепляя зубами, то сжимал в руках бедра. Джисон застонал, ощущая постепенное проникновенье и подался навстречу. Его встретила приятная наполненность и сноп поцелуев, рассыпающихся по шее, плечам и спине. В воздухе зависли лишь звуки шлепков и стонов, полных наслаждения. Во время этого они не проронили ни слова. Да и слова были лишними. Эта страстная ночь, ставшая их секретом, была необходима им обоим.

***

Глотнув свежесваренного кофе, Феликс изумленно застыл и едва не подавился. — Что? Но почему? Мрачный и сонный после предыдущей ночи Джисон бессмысленно смотрел в монитор. — Потому что мы друг другу не подходим. — То есть, ты хочешь сказать, что ты просто так взял и расстался с Чонином, потому что вдруг решил, что вы друг другу не подходите? А что об этом думает он? — Наши отношения были ошибкой с самого начала, — Хан устало вздохнул. — Но теперь это уже не важно. Теперь это в прошлом. — Но почему? Джи, я не понимаю, что с тобой происходит. В последнее время ты какой-то странный и будто бы закрылся от меня, выстроил стену. Я знаю, что подвел тебя, предал твое доверие и не единожды, однако мне невыносимо чувствовать, как ты отдаляешься от меня. Джисон, пожалуйста, — Феликс с мольбой посмотрел Хану в глаза. — Мы поклялись дружить до самой смерти и даже после нее, помнишь? Джисон долго молчал, и в этой тишине Ли слышал адресованный ему молчаливый укор. — Я все еще люблю его, — наконец, будто сдавшись, произнес он. — Что? — Я все еще люблю Хенджина. Эти слова прозвучали как приговор. Жестокий и бескомпромиссный. Джисон опустил голову, избегая взгляда друга и чувствуя вдруг навалившуюся на плечи тяжесть. Стоило произнести это вслух, и его сердце рухнуло куда-то вниз, ломая ребра. — Даже зная, что ты не виноват в его чувствах к тебе, мне все еще тяжело это принять, — Хан сжал пальцы в кулаки до побелевших костяшек. — Прости, Феликс. А затем, не дав другу сказать и слова, Джисон вскочил и бросился прочь из офиса. Он боялся ответа Феликса, боялся своих чувств. Скорее прочь из этой чертовой компании, ему нужно сделать хотя бы глоток свежего воздуха! Лифт приехал довольно быстро. Хан вбежал внутрь, не сразу заметив единственного пассажира, а когда наконец обратил на него внимание, его глаза полезли на лоб. Это был директор Хван собственной персоной. Оценивающе взглянув на младшего, он тактично спросил: — Ты в порядке? — Хан торопливо закивал головой, стараясь не смотреть ему в глаза. Щеки покраснели не то от бега, не то от смущения. — Джисон, ты же понимаешь, что так как мы работаем вместе, то не должны упоминать о том, что между нами произошло? — выдержав паузу, ровным голосом спросил Самуэль. — Конечно, директор Хван. — Отлично, тогда прощай. Самуэль вышел на необходимом этаже, а Джисон прислонился к стене, чувствуя каждый болезненный удар собственного сердца. Прошлой ночью ему было так хорошо, как никогда в жизни. Директор был так внимателен и нежен к нему, как никто и никогда, и на какой-то миг, на какую-то жалкую долю секунды Хан допустил запретную мысль. Хван – это не Хенджин. И ему стоит это запомнить.

***

Феликс с печалью смотрел на дверь комнаты Джисона, которая уже несколько дней подряд оставалась пустой. Вечером Хан каждый раз торопливо извинялся и уходил ночевать к Минхо, ну а Феликсу не оставалось ничего, кроме как смириться с тем, что пропасть между ним и его лучшим другом росла с каждым днем. Однако он не мог ничего сделать, и одиночество подтолкнуло его на крайне необдуманный поступок. Найдя в черном списке контакт, который он блокировал много раз, Феликс напряженно замер. А затем набрал в легкие побольше воздуха и позвонил. Взволнованный голос гонщика раздался на том конце почти сразу. — Феликс? Что-то случилось? — Ничего такого. Ты можешь приехать сейчас к моему дому? — Да, конечно, — Хенджин помолчал. — Что-то все-таки произошло? — Я просто хотел одолжить у тебя мотоцикл на какое-то время. — Но ведь ты говорил, что больше не ездишь! — Да, но… — Ладно, — медленно проговорил Хенджин, будто что-то обдумывая. — Жди, скоро приеду. Через пятнадцать минут он уже был у дома Феликса. Ли вышел к нему, кутаясь в легкую куртку и разглядывая байк. Больше всего на свете он любил две вещи: свою работу — писать коды длинных сложных программ, и мотоциклы. Второе было его отдушиной, тем, что позволяло парить, когда колеса бешено несущегося байка под ним почти не касались земли. Однако после смерти приятеля он так больше и не смог подойти к мотоциклу. — Привет, — Хенджин добродушно улыбнулся ему. — Прогуляемся? Феликс неохотно кивнул, заметив на себе внимательный взгляд темных глаз гонщика. Они спустились вниз по улице и остановились у широкого моста, по которому проезжали автомобили и груженые фуры. Старший кивнул куда-то в сторону, так что длинная серьга в его ухе закачалась, ловя блики ярких отсветов фар. — Давай немного спустимся. — Хенджин, — начал было Феликс, но гонщик его прервал. — Я должен тебе сигарету, помнишь? Они спустились по каменному настилу вниз, к самой воде. Здесь, в вечерних сумерках реки, где доносился грохот машин и сверкали отблески огней города, Феликс вспомнил, как в прошлый раз они курили за баром. Как флиртовали и как почти поцеловались, столкнувшись шлемами. На губах сама собой появилась слабая улыбка. Хенджин хмыкнул и достал из кармана пачку сигарет, протягивая Феликсу. Щелкнула зажигалка — гонщик залюбовался лицом младшего, выхваченным из темноты. За все то время, что они не виделись, он так тосковал, что происходящее сейчас казалось ему чудесным сном. — Я скучал по тебе, — негромко сказал Хенджин, глядя куда-то вдаль. Феликс затянулся сигаретой и выдохнул облако дыма, чувствуя, как никотин растекается по венам. — Спасибо за мотоцикл. Фраза, сказанная совершенно не впопад, казалось бы, должна была оскорбить старшего, поставить его на место, однако улыбка на его губах стала только шире. — Ты совершенно не умеешь переводить тему. Хенджин достал сигарету и вдруг резко приблизился к Феликсу. Тот сначала инстинктивно подался назад, а затем замер, встретившись глазами со старшим. Не отводя взгляда от Ли, Хенджин медленно прикурил от его сигареты и, когда ее кончик ярко затлел в темноте, нехотя отстранился. — Ты прав, — Феликс упрямо взглянул в ответ, изо всех сил стараясь сохранить равнодушное выражение лица. — Так сколько ты хочешь за аренду этого байка? — Вот же как интересно получается, — Хенджин неторопливо стряхнул пепел и уже серьезнее посмотрел на младшего. — Ты мог обратиться к кому угодно, но выбрал именно меня. Почему? Щеки Феликса вспыхнули, зубы заскрежетали от досады. Предчувствие его не обмануло: не следовало доверяться Хенджину снова, пусть и в такой мелочи. Теперь в его груди кипела досада на самого себя, злость и боль. Его тянуло к Хенджину, но и находиться с ним рядом было нестерпимо болезненно. Отвернувшись, чтобы он не видел его лица, Феликс произнес: — Видимо, это было ошибкой. — Феликс, — байкер мягко коснулся его плеча. — Все мои слова были правдой. И мне жаль, что ты оказался между мной и моим братом, но клянусь, я никогда не поставлю на кон твое сердце. Ты слишком дорог для меня. — Хенджин, не надо, — тихо проговорил Ли, отстранившись. — Разве ты и Самуэль… разве вы уже не сделали это? — Это не так! Я бы никогда… — старший снова шагнул навстречу Феликсу в порыве обнять его, но тот отступил назад. — Прости, прости меня за то, что тогда меня не было рядом. Я бы с радостью поменялся с тобой местами, чтобы забрать всю боль, которая есть в твоем сердце. Хенджин виновато склонил голову, и Феликсу стало не по себе из-за отразившихся на его лице эмоций. Сожаление, раскаяние, робкая надежда. Закованный в кожу и на первый взгляд самоуверенный гонщик рядом с ним менялся, становился обычным парнем. В его жестах сквозила нежность и тоска, забота, почти осязаемая теплота. И сейчас, в эту секунду, Феликсу так хотелось коснуться его, ощутить все это тепло, однако мучительная горечь пережитого предательства, все еще пульсировала незажившей раной. — Сколько ты хочешь… за байк? — с трудом сглатывая ком в горле, повторил младший. — Нисколько, — твердо произнес Хенджин. Брови Феликса удивленно взметнулись вверх. — Но у меня есть одно условие. — Какое? — Каждый раз, когда ты будешь выезжать, я буду выезжать вместе с тобой. Феликс нахмурился. Такое условие явно не пришлось ему по душе. — Не беспокойся, я не буду тебе мешать, — заметив, что парень может в любой миг передумать, Хенджин добавил: — Всего лишь буду ехать позади, чтобы следить за исправностью своего мотоцикла и твоей безопасностью. Помолчав минуту, Ли кивнул. Все же, вновь оседлать байк, да еще и такой мощный, ему очень хотелось. Пусть и цена за это была такой странной. Парни молча скрепили сделку рукопожатием, которое длилось чуть дольше положенного, и в таком же молчании вернулись обратно. Столкнувшись в дверях квартиры со вновь уходящим Джисоном, Феликс неловко отвел взгляд. Теперь, когда он снова увиделся с Хенджином, в нем с новой силой взыграло чувство вины. К счастью, Хан быстро что-то пробормотал себе под нос и ушел. Его мысли сейчас были заняты недавним разговором с директором. Да, они провели вместе потрясающую и незабываемую ночь, но он просто не имел права об этом никому рассказывать, тем более, Феликсу. От этого было еще невыносимее. Мучаясь призрачной надеждой, Джисон направился к двери со знакомой идеально отполированной табличкой. На стук никто не открыл, и тогда парень с беспокойством принялся звонить в звонок. Спустя несколько минут, когда Хан уже решил было, что ему придется вернуться, дверь перед ним неожиданно распахнулась. На пороге стоял Минхо в халате с мокрыми волосами и каким-то растерянным выражением лица. — Привет, хен. Можно я переночую сегодня у тебя? Минхо переступил с ноги на ногу и закусил губу, почему-то смущенно глядя на Джисона. Хан слегка склонил голову на бок, удивляясь такой необычному поведению старшего. — Что-то не так? — осторожно спросил он, заглядывая в квартиру через плечо Минхо. — Или моя просьба слишком навязчивая? — Нет, дело не в этом… — Ли оглянулся назад и встал чуть левее, будто пытаясь что-то закрыть собой. Однако ему это не удалось. — О, привет, Джисон. Из ванной вышел Чан с полотенцем на бедрах, не скрывающим выступающих вен и четких кубиков пресса на обнаженном торсе. С его красных взлохмаченных волос капали капельки воды, а на лице играла приветливая улыбка. — П-привет… — потрясенно протянул Хан. Он перевел взгляд на Минхо, потом на Криса и обратно на Минхо. Ли неловко посмотрел на друга и поджал губы. Сложив два плюс два, Джисон медленно кивнул и показал рукой на свою дверь. — Ладно, я пойду. Загляну как-нибудь попозже. — Увидимся завтра, — с неловкой улыбкой сказал Минхо, поправляя халат, так что Хан заметил алые следы засосов у него на ключицах. — Ну, пока. — Ага. Джисон растерянно побрел домой. Зашел в свою комнату, сел на кровать, тут же вскочил и принялся беспокойно ходить по комнате. Минхо и Крис? Не то чтобы ему было сложно в это поверить, но Хан вот уж точно никогда не думал, что станет свидетелем подобной сцены. Промучившись бессонницей всю ночь, он заснул только под утро. На следующий день, вопреки приглашению Минхо, Джисон остался у себя, однако вернулся чуть раньше Феликса. Но вот, спустя некоторое время, раздался щелчок в дверном замке. Хан вышел на кухню за бутербродами, перекинулся парой слов с другом и снова ушел к себе. Через час, когда на улице уже стемнело, Джисон вновь вышел в коридор и удивленно остановился, увидев Феликса в полном гоночном обмундировании, который стоял у двери, собираясь уходить. — Ты куда? — Это… в общем, — Феликс умолк, не зная, стоит ли рассказывать обо всем Джисону. Ему не хотелось причинять другу еще большую боль, но и ложь была глупостью, потому что рано или поздно бы все вскрылось. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. И Феликс, скрепя сердце, честно поведал ему о том, как попросил у Хенджина байк, а тот выставил ему странное условие. И все же парень решил, что согласится на это. Хан молча слушал, уставившись в пол, а потом глухо сказал: — Я понимаю. Спасибо, что был честным со мной. Выглядел он при этом совершенно потерянно. Будто эта новость окончательно подкосила его, выбила почву из-под ног, забрала последнюю надежду на любовь Хенджина, которой ему никогда не заслужить. Феликс виновато простился с ним и ушел. На душе у него было тяжело. Он думал, что ночные поездки по городу помогут ему очистить разум от ненужных мыслей и выдохнуть спокойно, но не учел одного: это начало входить в привычку. Каждый вечер, выходя на улицу, он направлялся к своему мотоциклу и уже поджидающему его Хенджину. Стоило моторам завестись, и вот уже два байка несутся по дороге прочь от города, его шумных и пыльных дорог, вверх, туда, где адреналин закипает в крови от крутых горных поворотов. Стараясь не замечать старшего, Ли вновь почувствовал ту опьяняющую свободу, с которой расстался несколько лет назад. Он выжал газ сильнее, а затем сбросил, так что в какой-то момент они поравнялись с Хенджином. Старший бросил на него удивленный взгляд и усмехнулся. Он понял все без слов. Мысленно досчитав до трех, Хенджин рванул вперед, догоняя стартанувшего чуть раньше Феликса. Пыль клубами взметнулась под колесами, но Хенджин не обратил на это никакого внимания, он был увлечен лишь гонкой. Опустив стекло шлема, Ли ощущал, как ветер бьет в лицо, обтекая корпус мотоцикла. Дорога круто уходила наверх, петляла, уводя прочь зигзагами и все сильнее распаляя в младшем давно позабытый азарт. Он ничуть не уступал старшему в мастерстве. Хенджин прекрасно это видел. Они ездили вместе уже много раз, и пока были эти выезды, он верил в то, что в сердце Феликса еще теплятся к нему хоть какие-то чувства. Да, он знал, что выглядит жалким. Но это его не останавливало. Он готов был на все, чтобы вернуть Феликса, готов был сделать что угодно. И со временем, гонщик не знал было ли так на самом деле или ему так только казалось, они немного сблизились. Мимолетные движения, неуловимые касания. То, как они время от времени останавливались в красивых местах в тишине любуясь звёздами... Все это давало ему надежду. Но вот перед Хенджином мелькнул обогнавший его мотоцикл Феликса, и старший сосредоточился на дороге. Впереди виднелась развилка, а за ней крутой поворот. Гонщик поджал газу, чтобы догнать своего соперника, и спустя несколько секунд почти поравнялся с ним. Ли пригнулся к мотоциклу, поворачивая на развилке, и коснулся коленом земли, когда байк опасно накренился перед поворотом. Однако все же вписался. Идущий следом Хенджин идеально прошел опасный участок дороги, даже не сбрасывая при этом скорость, и удивился, когда Феликс перед ним вдруг начал замедляться. Тогда, схватившись покрепче за ручку газа, он выжал максимум. Мгновение — и он уже вырвался вперед. Казалось, финишная прямая близко, но старший тут же понял свою ошибку. Прямо перед ним возник еще один поворот. Более крутой и более непредсказуемый. Хенджин принялся со всей силы давить на тормоза, сзади донесся предупреждающий крик Феликса, но было поздно. Байк занесло, он пошел юзом и начал заваливаться набок. Несмотря на то, что Хенджин попытался вывернуть руль в последний момент, ему это не удалось, и вылетевший с дороги мотоцикл теперь тащил его за собой по земле, пока не остановился у самого края. Спрыгнув со своего мотоцикла едва ли не на полном ходу, Феликс кинулся к старшему. — Хенджин! Хенджин!!! — паника бешено лупила по вискам, а сердце норовило выпрыгнуть из груди. — Нет! Нет, пожалуйста… Феликс рывком поднял упавший на гонщика мотоцикл и отбросил его в сторону, словно тот был игрушечным. — Хенджин, ты меня слышишь?! Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь! Стащив со старшего дрожащими руками шлем, Ли испуганно прикоснулся к его лицу. Глаза Хенджина были закрыты. Осознание внезапно прошибло Феликса холодным потом. Он не сможет пережить, если Хенджин умрет вот так, у него на руках. Он не хочет жить в мире, в котором нет старшего, его красивой, пусть иногда и наглой улыбки, темных глаз, горячих объятий и поцелуев, заставлявших его сердце трепетать. — Хенджин, пожалуйста, открой глаза, — взмолился Феликс, склонившись над телом старшего и чувствуя, как на его глазах закипают слезы. — Молю, я больше не буду отталкивать тебя, только приди в себя! Словно услышав его слова, гонщик медленно открыл глаза и посмотрел на младшего слегка затуманенным взором. Он протянул руку и коснулся щеки Феликса, осторожно вытерев катящуюся по ней слезу. — Эй, со мной все в порядке, — негромко проговорил он и слабо улыбнулся. — Разве что небольшое сотрясение. Ли напряженно вгляделся в лицо Хенджина, пытаясь понять, говорит тот ему правду или просто пытается успокоить. — Я думал, что потерял тебя, — его голос дрогнул, а больше не сдерживаемые слезы полились из глаз. — Я думал также, когда увидел тебя с ним. Оба умолкли, застыв в миллиметре друг от друга. Между ними шел безмолвный диалог: в нем было и сожаление, и сокровенная нежность, и тоска, и признание собственной слабости. Шмыгнув носом, Феликс вдруг наклонился и импульсивно поцеловал старшего. Тот медленно ответил на этот горячий беспорядочный и влажный поцелуй с солоноватым привкусом слез. Как только младший отстранился, Хенджин вновь притянул его к себе, заключая в объятья. — Ну же, не плачь, — Ли уткнулся ему в плечо, чувствуя, как руки Хенджина крепко обнимают его, прижимая к себе. — Теперь все будет хорошо. Я больше не позволю ничему плохому случиться с тобой.