Пожар в кофейне.

***

— Ну что? Нога психолога закинута на другую. Серёжа рад, что между ними достаточно большое расстояние. — Расспрос прошёл удачно, — парень слегка улыбнулся, меняя позу. — Однако мне не особо нравится сказанное окружающими. — Сергей, — имя из её уст звучит слишком сухо и грубо, Разумовский вздрагивает. — У Вас подозрение на диссоциативное расстройство идентичности, разве Его поведение может радовать? — Не знаю, — парень упрямо отводит взгляд, подмечая, что растения, стоящие на подоконнике, слегка опустили листья. — Итак, мы здесь чтобы работать. — она оптимистично улыбается, беря в руки планшет с листками. — Есть то, что Вы очень хорошо помните? Анна Борисовна откинулась на спинку кресла и отключила телефон, что теперь покоился на подлокотнике кресла. — Это… — Серёжа глубоко вздыхает, заправляя прядь волос за ухо. — Это немного личное. Да и я сомневаюсь, — он замялся. — Что Вам будет приятно это слушать. — Мне не нужна даже сама идея воспоминания, — женщина расплывается в фирменной полуулыбке. — Вам просто нужно проникнуть в него. Она сделала небольшую паузу, будто обдумывая дальнейшие действия Разумовского. Тот, в свою очередь, зажался, боязливо смотря Королёвой в глаза. — Даже если это что-то «неприличное» — психолог показала знак кавычек руками. — Я не собираюсь Вас осуждать, это личное дело каждого. — Спасибо… — больше вопросительно проговорил парень, закусывая губу. — Так вот, всё в мельчайших деталях, подробностях… — в этот момент её телефон начал разрываться от звонка. — Секунду.

***

— Ты точно этого хочешь? Всё уже было готово: смазка на пару с презервативами успешно куплена, кинки и предпочтения обсуждены, словом, сейчас всё зависело только от Серёжи, а точнее его решения. Разумовский слегка задумался, вспоминая прочитанное в интернете. Глубоко вздохнул и на выдохе, уж так случилось, проговорил безмятежное «да.» — Не знаю, Серёж, всё это как-будто не правильно, — он дотронулся пальцем до острой скулы. — Что именно? — льнёт ближе, укладывая руки на широкие плечи. Олег промолчал. Ладонь опустилась на ярко выраженную талию. — Не знаю, с чего начать, — Волков решил остановиться на этом варианте, хотя причин было много. И все они с треском вбивались в мозг, всё больше рассредоточивая. — Расслабься, я сделаю всё сам. Разумовский опустился на колени, обхватывая тонкими пальцами швы чёрных брюк. Зубами он зацепился за замочек, опуская, и слегка прошёлся носом по члену сквозь ткань нижнего белья, отчего Олег тяжко выдохнул. — Расставь ноги, Олеж, — Серёжа поднимает голову, смотря в карие глаза, в которых видит своё отражение. Парень не спеша проводит языком по длине, прослеживая вены. Волков, в свою очередь, вплетает в рыжие пряди пальцы и чуть оттягивает. В голове сейчас бушует буря из эмоций, сложенная из легких всхлипов и коротких стонов Разумовского и ощущений, что он доставляет. Олег не решается опустить голову вниз — лишь сильнее запрокидывает её назад, закатывая глаза от нарастающего возбуждения. Серёжа не торопится — обхватывает губами головку, лаская её языком и слегка очерчивая зубами её основание. Перед его глазами открывается весьма привлекательная картина в виде нервно дышащего брюнета. Он заглатывает глубже, расслабляя горло и пропуская туда каменный член. У обоих стоит уже давно — как только они начали обсуждать пожелания. Головка упирается в стенку горла, когда Олег неосторожно подаётся вперёд, рыжеволосый постыдно давится, смаргивая слёзы и закашливаясь. — Тише, родной, — брюнет опускается на колени, беря в руки лицо Разумовского и втирая дорожку из слёз большим пальцем. Он целует парня в кончик носа, оглаживая плечи. Тот поспешно льнёт ближе, пряча глаза в изгибе олеговой шеи. Стыдно-то как. Волков подхватывает Серёжу за бёдра и несёт к кровати, усаживая на её край. Накрывает его губы своими. Так нежно, ласково и с лёгкой оттяжкой. Разумовскому стыдно — хотел устроить до одури прекрасный первый раз, а теперь сидит, подавляя подступающие к глазам слёзы. Хочется провалиться из этого мира. — Всё нормально, Серёж, — парень не может смириться с тем, насколько Олег прекрасен. Даже сейчас он проявляет заботу, успокаивает его, хотя мог просто плюнуть и продолжить дальше. — Всё хорошо. Из-за этого ещё сильнее хочется разрыдаться. А Волков присаживается рядом, кладя массивные руки на тонкие плечи. — Ты чего, золотко? — Олег целует в висок, прижимаясь и вдыхая аромат шампуня. — Всё хорошо. На это Разумовский лишь невнятно кивает. — Пойдём спать, — глаза начали слипаться, да и желание нагнетать и без того напряжённую атмосферу отсутствовало. Серёжа прижимается ближе, кажется, уже не нуждаясь в одеяле и засыпает, так не проронив и не слова. Зато в крепких объятьях своего Волка.

***

С консультации он уходит весьма озадаченным. В голове продолжают мелькать события той ночи, не радуя своим содержанием. До общежития добирается без происшествий. Придя в комнату просто ложится спать, подмечая, что день выдался тяжёлым и обдумать всё возможно будет только завтра. Игорь лишних вопросов не задаёт — видит, что лучше не лезть, а то сосед и так замученный какой-то. Сон приходит удивительно быстро, поэтому мучаться не приходится.

***

Звонок раздаётся около двух часов ночи. Олег не особо ориентируется в пространстве, едва открыв глаза. Наощупь находит разрывающийся телефон, что бесконечно вибрировал. «Может, Серёжа,» — едва успел подумать он, как на экране увидел абсолютно неизвестный номер, даже не занесённый в контакты. Такое нередко происходило, ведь практически всем звонят и предлагают кредиты и карты, так? Брать трубку Волкову не хотелось. Спустя какое-то время звонок прекратился. Но начался вновь, едва Олег успел коснуться лицом подушки. Нехотя приняв вызов, брюнет буркнул что-то на подобие «алло?», только из-за хрипловатого от сна голоса реплика получилась чуть более грубой. — Олег? — из трубки раздаётся до боли знакомый голос, однако откуда он известен, Волкову не удаётся понять. — Волк, ты там живой? И тут в голове мелькает что-то, что-то разрезающие на части сердце. — Слава? Ты что-ли? На том конце провода усмехаются. — Я, Волк, я! Олег не верит. Слава. Живой. — Чего ж ты мне звонишь так поздно? Бывший сослуживец хмыкает, набирая в лёгкие воздух. — Дело есть, — деликатно начинает, за что Волков готов ударить его не смотря на расстояние. — Нашей роте необходим боец. Опытный. — Слав, ты же знаешь, — к работе военного возвращаться не хотелось от слова совсем. Особенно после такой тёплой и уютной кофейни. — Я это дело забросил. — Волков, на пару дней в Москву сгонять, а? — Слава так упёртым и остался, наверное, внешне тоже не изменился. — Только дело дрянь — секретное. — С чего ты взял, что я соглашусь? — изогнул бровь Олег, предвещая что-то неладное. — Я не буду тебя уговаривать, я ставлю тебя перед фактом. Вот тут брюнет сомневался, на что соглашается, но только что-то подсказывало, что дело и вправду важное. — Соберёшь манатки, в шесть заедем за тобой. Утра, разумеется. И повесил трубку. Олег даже спросить не успел, откуда они знают его местоположение, однако противиться было бесполезно.

***

День в университете проходит без особого энтузиазма. Анна Борисовна решила дать Серёже выходной, чтобы тот успел разобраться во всём, что они обсуждали на консультациях. После двух пар лекций и семинара хотелось только одного — умереть. Однако переборов все свои «заскоки», парень направился в сторону метро, предвкушая, как кинется в объятия Олега.        По прибытию во двор, Разумовский достал ключи, любезно отданные Волковым, ведь «Ты мне семьёй стал, доверяю их тебе. Приходи, когда захочешь, я всегда рад тебя видеть, «. После щелчка дверь отворилась, но в квартире не было слышно привычной музыки, под которую брюнет убирался или готовил. Лишь тишина. Разувшись, Серёжа прошёлся по всем комнатам, исключая родительскую спальню. Туда Олег строго настрого запретил заходить, но объяснений по этому поводу так и не последовало. Выбора не оставалось, нужно было проверить всё. «Может, Олег решил пошутить?» — вихрем пронеслось в голове. Дверь была не заперта, и парень принял это как верный знак, хотя сомнений становилось всё больше. В комнате было темно из-за зашторенных окон, причём занавески были настолько плотными, что вряд-ли пропустили даже чересчур яркий солнечный свет. По правую руку находился огромный шкаф, двери которого были увешаны различными тряпками, потому что одеждой назвать это можно было с огромным трудом. Слева был письменный стол и двуспальная кровать. Сказать, насколько лаконично всё смотрелось было нельзя. Выглядело, будто весь старый и давно ненужный хлам скидали в одну комнату. Кстати, у параллельной стены красовалось несколько чёрных мешков. Подойдя к столу, Серёжа заметил бумагу, произведённую лет так сто назад. На ней было написано что-то на неизвестном языке. Ни то французский, ни то немецкий, словно всё в одной куче. Разобрать, впрочем, не удалось, зато обнаружить кровавые следы по краям — ещё как. По телу пробежала волна мурашек, и словно вымело из мозгов способность думать. Разумовский открывает ящик, не отдавая отчёт своим действиям. Перед ним открывается вид на огромное количество целлофановых пакетов, наполненных белым порошком, напоминающим крахмал. А в нижнем ящике случайно оказались шприцы и ампулы. На полках, расположившихся над столом красовалось различных видов оружие, на которое лицензий, скорее всего, нет. Руки тряслись, перед глазами плыло. Серёжа не помнил, как позвонил Олегу, и равнодушный голос автоответчика оповестил, что телефон абонента выключен или находится в не зоны действия сети. Лера тоже не отвечала. Выйдя из комнаты, парень завалился на кровать Волкова, на которой они спали вместе, когда тот, порой оставался у своего парня на ночь. Тело пробивала дрожь, голова кружилась, будто ближайшие часов пять Разумовский провёл на каруселях. Глаза слипались, однако заставить себя спать Серёжа не мог. «Почему он мне не сказал? Какого чёрта вообще происходит? Нет, это бред. Олег не может быть наркоманом!..» — поток мыслей не давал покоя. Как вдруг, в темноте засветилась до боли знакомая пара янтарных глаз. — А ведь я говорил, — Он отвёл взгляд, рассматривая деревья, растущие за окном. — Говорил, что он тебя предаст. Но ты не слушал меня… — Заткнись, заткнись, заткнись! — парень закрывает ладонями уши, утыкая лицо в подушку. — Надо же? — Некто ухмыльнулся, подходя ближе. — То есть, ты считаешь, что всё что я говорю — бессмысленно? Ну хорошо, — когти впиваются в шею, заставляя Разумовского оторваться от подушки и взглянуть демону в глаза. — Уходи, уходи, уходи! — голос становится всё тише из-за нехватки кислорода. — Пожалуйста! — Глупец! — Его челюсть плотно сжата, палец ещё сильнее надавливают на кадык. — Всю жизнь ты пренебрегаешь моими советами! Посмотри к чему это привело! — Олег… Он не такой… — говорить становилось всё тяжелее. — Нет…! Темнота поглотила уставшие очи и чёрный силуэт исчез, словно оставляя догорать полыхающие огнём глаза.