Пожар в кофейне.

Утром конечности невыносимо болят, голова по-прежнему кружится, а глаза слипаются. Переборов желание ещё сильнее прижать плед к груди, Серёжа поднялся и направился в кухню, дабы попить воды и избавиться от пересохшего горла. На глаза бросился плакат группы «Би-2». Невольно пронеслось в голове воспоминание, где Олег рассказывал об огромной любви к музыке, что с таким трепетом слушал его отец. «Би-2» как раз входили в список. На экране телефона высветилось пару пропущенных от Леры, и несколько сообщений с просьбой ответить. В кухне обнаружилось несколько кружек из-под кофе, которые вчера, очевидно, не бросились в глаза. Вопрос, который продолжал мучать: где Олег? Может, решил, что с него хватит, и укатил в закат? Вполне оправдывает то, что он не предупредил об отъезде. Должно быть, так и есть. Вот только эта мысль не успокаивала, а лишь нагнетала. Даже если так, что послужило причиной? Насыпав в кружку две ложки растворимого кофе, Разумовский понял, что с газовой плитой он ещё не работал. В общежитии толком не питался, да и если что пользовался микроволновой печью. Волков, видимо, решил отказаться от современных технологий вовсе, или сохранить у квартиры старый вид. Кстати о Волкове. Поразмыслив, и всё же придя к выводу, что если печь окажется включенной Разумовским, то квартира в тот же момент всполохнёт, он направился в родительскую спальню, дабы убедиться, что произошедшее вчера реально, а не его галлюцинация. Ящик по-прежнему был открыт, и те самые целлофановые мешки с весьма интересным содержимым тоже остались на месте. Серёжа потупился, осознавая идиотизм сей ситуации.       — Хранить наркотики в прозрачных пакетах? — произнёс он в пустоту, нервно усмехаясь. — Чтобы если менты нагрянут с обыском, тут же обнаружили все залежи? Глупость какая. Шкаф, будто бы откликнувшись, презрительно скрипнул дверцей, открывая взор на лежащие в нём бутылки.       — Ещё и выдержанный алкоголь, — пространство разрезал душераздирающий хохот. — Я в ахуе с этой семейки. Телефон в кармане джинсов противно завибрировал, заставляя Разумовского закатить глаза и цокнуть. На экране высветился контакт Анны Борисовной.       — Сергей, доброе утро, — как обычно бодро начала она. — Сегодня всё в силе? В трубке раздавался гул машин, из-за этого несложно было понять, что психолог шла по улице. Опять спешит.       — Анна Борисовна, — Разумовский решил, что сегодняшний день уйдёт на размышления по поводу Олега, а приём у психолога может помешать ходу мыслей. — Боюсь, придётся отменить нашу встречу, у меня небольшие проблемы возникли…       — Как скажете, — её оптимизм никуда не испарился, возможно, даже ещё больше взял верх. — Только прошу Вас, не вляпайтесь в неприятности.       — Конечно, — парень мотнул головой сам себе, и вдруг опомнился. — Всего хорошего.       — До свидания, Сергей. Сразу после этого позвонила Лера. Её, очевидно, оповестили, что абонент появился в сети.       — Серёж, какого чёрта? — по голосу можно было понять, что настроена девушка весьма скептически, и разбирать проблемы Разумовского ей явно не хотелось. — Сам звонишь, а потом не берёшь.       — Прости, я не уверен, — тело бросило в дрожь, и оно покрылось мурашками. Парень нервно закусил губу. — Я не уверен, что этим стоит делиться, пока я во всём не разобрался.       — Ты опять влез куда-то? — она так тяжело, и в какой-то степени обыденно вздохнула, что на душе даже стало немного легче.       — Есть немного, — Серёжа, кажется, покраснел, осознавая, насколько Лера заботлива.       — Клянусь, если Олег к этому причастен, я конечно мало в это верю, но всё же, я с тобой по кофейням ходить больше не буду. Разумовский невнятно кивнул, но, поняв, что его никто не видит, промычал что-то, мол, да-да, понимаю, и повесил трубку.

***

Часам к трём Серёжа понял, что сидеть в комнате Волкова, тупо глядя в стену, потому что включать телевизор не было ни сил, ни желания, слегка по-идиотски. Поэтому ещё раз набрав номер Олега и услышав на том конце засевшую в голове фразу, он собрался уходить. Даже дверь в родительскую спальню не потрудился закрыть. Во дворе ему никто из жильцов не попался, видно в такой мороз все по домам запрятались. Февраль шёл своим ходом, Петербург продолжал болтаться в рейтинге городов России с самой холодной температурой на этот год. На удивление, сегодня снега не было. Был только резкий ветер и необычайно холодный воздух. Разумовский скривился, когда проезжающий мимо автомобиль протяжно просигналил. «Нечего по подворотням кататься!» — прозвучало в голове, и он поспешил перейти на другую сторону улицы.

***

      — «Звенит январская вьюга, и ливни хлещут упруго», — продолжало звучать радио, расположенное где-то в углу промозглой комнаты. — «И звёзды мчатся по кругу, и шумят города…»       — Ребят, может сменим шарманку уже? — откинув голову назад, предложил Олег. Кресло противно скрипнуло, и он почувствовал, как пружина упирается в стоящую на сиденье ступню. От этого Волков непроизвольно нахмурился.       — И правда, — Слава потянулся, чтобы переключить приёмник на другую станцию.       — И долго нам тут сидеть? — закатил глаза Шура, что всегда отличался особой брезгливостью.       — Пока босс не сообщит местонахождение нужного нам объекта, — Максим подставил руку под голову, углубляясь в чтение какой-то, очевидно, заумной книжонки.       — Чёрт, тут совсем не ловит? — Олег только сейчас обратил внимание на отсутствие значка 4G и полосок связи в верхнем углу экрана. Он примерно прикинул, что Серёжа, обнаруживший, что его любовник запропастился куда-то, и не сообщил об этом, уж точно сойдёт с ума и наделает глупостей.       — А тебе кому звонить, Поварёшкин? — подал голос сидящий поодаль Вадик. — Ты ж вроде один живёшь.       — Мало-ли, — покачал головой Слава. — Может у него девушка есть. А, Волк?       — Вернёмся к обсуждению личной жизни после задания, — Волков попытался перебороть подступающую к щекам красноту, однако сказать, удалось или нет он не может, в силу отсутствия зеркала. — Что там с твоим боссом, Миш?       — Молчит, — он потянулся к радио. — Так то лучше.       — «Как мне жаль, но», — песня, заевшая у Олега с самого детства, теперь раздавалась по комнате. — «Это такая реальность…»       — Отлично, ещё Би-2 нам тут не хватало, — Дракон показательно закатил глаза и цокнул.       — Вад, ебало завали, — простонал Саша, пряча глаза в изгибе локтя. — И без тебя в голове чёрти-что.       — А вы чем занимались всё это время? — Волков только сейчас вспомнил, что не знает о прошлом своих сослуживцев. — Я вот в кофейню устроился.       — Наёмником работаю, — оскалился Вадим, доставая из пачки сигарету.       — Экономистом, по специальности, — Шурик потянулся за зажигалкой.— Поделишься? В него тотчас полетела сигарета.       — Я на границе, сторожу, так сказать, — Максим тоже получил заветный табак.       — Ты одним видом показываешь, насколько в Рашке жить тяжело, — загоготал Вадик.       — Я в Сирии остался, потом Шура прилетает, говорит, мол, нас там зовут в Москву, поехали. Ну вот я и здесь, — Слава тоже потянулся за сигаретой, однако Дракон хлопнул его по руке.       — Отсосите, не дам больше.       — Возьми у меня, — Олег вспомнил про завалявшуюся в кармане куртки пачку «Парламента». Себе тоже достал. — Напомните, насколько мы тут?       — Да хер его знает, — пожал плечами Вадик, закуривая. — Пока приказ не дадут.       — Меня уверяли, что мы на пару деньков в столицу, а потом по домам. Мне врали? — нахмурил брови Волков получая протянутую зажигалку.       — Да мы и сами толком не знали, насколько едем сюда, — поспешил оправдаться Слава.       — Зашибись, — Олег закрыл глаза рукой, вновь откидываясь на спинку кресла.

***

В шесть Серёжа уже шагал в ближайший магазин. Небо перестало быть ясно-голубым, вместо этого цвет сменился на глубокий аквамариновый. Осадков по прогнозам не ожидалось, и Разумовский радовался, что хотя бы сегодня не придётся сушить шапку на батарее, пройдя огромную ссору с Громом. Людей на улице было немного. Кто-то спешил в тёплый дом, где его любили и ждали, а кто-то суетливо бродил по магазинам, в поисках продуктов. У кого-то сегодня юбилей, а кто-то похоронил родного отца. и тем не менее, всех их определяло место жительство. Петербург описывали как культурную столицу, зачастую. Для кого-то это действительно так, ведь не зря здесь так много театров, музеев, галерей и тому подобных заведений. А кто-то вдохновился творчеством группы Ленинград, и теперь расхаживал по городу в футболке «в Питере — пить» с литровой бутылкой водки. Серёжа считал, что такие люди портят атмосферу Санкт-Петербурга. Отпугивают настоящих любителей искусства и всё в таком роде. Отчасти, это была правда. Смотреть на шатающегося человека, решившего запечатлеть себя на фоне Дворцовой площади, было отвратительно. По крайней мере, Разумовский так считал. А если речь шла о бездомных, бродящих в поисках денег на алкоголь, то парня уносило. Он не понимал, почему он, росший в детском доме, ведёт себя приличнее, чем данные ублюдки. Хотя исходя из поведения детей, так желавших избить или унизить Серёжу, он бы уже должен был гнить в психиатрической больнице, или так же шататься по улицам, прося милостыни. Ему по-прежнему было непонятно, почему Королёва с ним возится. С таким диагнозом ему бы уже к психиатрам в очередь становиться, а не скованно сидеть в кабинете психолога. Она не брала деньги за сеансы. Это смущало.       — Давайте будем откровенны, Сергей, — сказала Анна Борисовна, привычно откидываясь на спинку кресла. — Мы нечем таким не занимаемся пока что. Возможно, ещё слишком рано Вам идти к более серьёзному специалисту.       — Но послушайте, — Разумовский не знал, в чём пытался её убедить, однако надеялся, что это сработает. — Тогда какой смысл в том, что я к Вам хожу? Парень было подумал, что ляпнул чего лишнего, потому что психолог упрямо поджала губы. Но тут же расслабилась, принимая исходный вид.       — На самом деле, — деликатно начала она. — Я пока что только пытаюсь понять, стоит ли нам обращаться в больницу. Вы отлично справляетесь, Сергей. Другой бы уже с ума сошёл, наверное.       — Я близок к этому, — саркастично усмехнулся Разумовский… И всё же, казалось, что это смертный приговор. Не так-то весело жить с упрямым существом в голове, которое постоянно шепчет тебе о правосудии.       — Да пойми ты, — Он уже в который раз сидел на краю кровати, пока Серёжа упёрто писал эссе, пытаясь не обращать внимания на щебечущего что-то Птицу. — Этот город болен! Его пожирает чума коррупции, алчности и беззакония! Неужели ты хочешь оставить это просто так? Нужно бороться за правосудие, понимаешь?       — Пойми ты, всё твоё правосудие заключается в том, что те, кого жизнь покарала и оставила умирать в муках — это вредители для города и страны, по твоему мнению, — лениво пожал плечами рыжеволосый.       — Если это так и есть, что я сделаю?! — Некто сжал челюсти. — И только ты сможешь это исправить!       — Как я, блять, это исправлю? — откинул ручку в сторону Разумовский, до этого, он бессильно водил ею по листку бумаги. — Поубиваю их к чертям собачим?       — Вполне здравое решение, — усмехнулся Он.       — Да пошёл ты нахрен, псих! — зажмурившись, крикнул Серёжа.       — Это кто из нас псих, — двусмысленно хмыкнул Птица… В магазине светло. Яркие лампы бьют прямо в глаза, заставляя щуриться из-за контраста с темнотой на улице. Поразмыслив, и придя к выводу, что на из продуктов ему ничего не надо, ведь «зачем питаться едой, если можно есть воздух?», он направился к стеллажу с алкоголем. Хотелось хоть немного исправить ситуацию, отвлечься от мыслей об Олеге, и шампанское обязывало в этом помочь. Разумовский сильно и не разбирался в алкоголе. С выбором заморачиваться не пришлось, взял то, что стояло с краю. На кассе паспорт спрашивать не стали, похоже, по нему видно, что студенческая жизнь не идёт на пользу. Со всеми этими Олегами и прочими мешающими факторами, Серёжа забыл, когда на парах был последний раз. На семинары ходил, да, за их пропуск отвечать приходилось. Да ещё и Он начал всё сильнее говорить о правосудии. Парень клялся, что как только доделает соцсеть, которая выглядела весьма многообещающе уже сейчас, будет через неё решать проблемы со всякой «швалью», по мнению Птицы. В общежитие он тоже шёл в тишине, без наушников, как обычно. Бутылку пришлось спрятать в рюкзак, иначе вахтёрша бы точно не пустила. Только оставался вопрос — с кем пить? Не в одиночестве же, как алкоголик какой-то. Вариант с Игорем казался не таким уж и плохим, однако они всё равно не настолько близки, да и велика вероятность, что тот убежит со своей Юлей в её комнату, ведь так и происходит после того инцидента. Может, Лера? Хотя она вряд-ли пойдёт до него, да и не пустят её в здание. Уж больно внимательная вахтёрша сегодня, она работает давно достаточно, всех в глаза знает. Стоило бы всё же позвонить Лере, вдруг она тоже не против выпить. Только перспектива приходить в общежитие нетрезвым, едва стоящим на ногах, ведь именно таким хотел видеть себя Разумовский, хотя прекрасно понимал, что бутылка шампанского не даст такого результата, тоже не радовала. Могут и послать куда подальше. Всё таки решил набрать номер Макаровой. Та почти сразу взяла трубку.       — Алло? — голос сонный и даже замученный, похоже, опять корпеет над немецким.       — Привет, слушай, — деликатно начал Серёжа, однако понимал, что дрожащая интонация может показаться подозрительной. — Не против посидеть, обсудить новости последние?       — Серый, говори напрямую, — может, ему и показалось, но Лера стала уверенней. — Чего ты хочешь?       — Мне не с кем выпить, — парень сдался. — Не хочешь составить мне компанию?       — Знаешь, я не против, — тут она затихла. — Но тебе придётся пойти ко мне. Мама давно хочет с тобой познакомиться.       — Нет, пожалуйста, — обессиленно простонал Разумовский. — Я хочу напиться в щи, а не выглядеть аристократом в глазах твоих родителей.       — Что-то случилось? Ты никогда прежде не выражался так, — обеспокоенно проговорила Макарова.       — Я просто устал, слишком много свалилось на меня сейчас.       — А как же Олег? Мне кажется, он бы составил тебе отличную компанию.       — Не знаю, во всяком случае, ни вчера, ни сегодня его в квартире не было. На звонки тоже не отвечает.       — Позвони ему ещё раз, вдруг, уехал по делам куда-то.       — Ну делать мне больше нечего, — пробубнил себе под нос Серёжа.       — Ты что, обиделся на него? — Лера усмехнулась.       — Да ну, чего на него обижаться, — и тут он понял, что вообще-то до сих пор стоит посередине улицы. — Ладно, пока тогда.       — Ты позвони всё-таки, — парень готов был поклясться, что она улыбнулась сейчас. — Пока. Хотелось плюнуть и растереть. Какой Олег может быть? Позвал, называется, подругу шампанского выпить… Видно, пить придётся в гордом одиночестве или компании Птицы. Ему ли привередничать? Влетев на четвёртый этаж и открыв комнату ключом, что было удивительно, Разумовский обнаружил на столе записку, от Грома, очевидно: «Я уехал домой на пару недель, не разнеси комнату. Если будет приходить твой Олег, то пускай разувается. Если Юля будет спрашивать где я, пускай позвонит.» Серёжа усмехнулся. «Интересно, как долго он это сочинял?» — подумал он, беря в руки бумажку. Фу, как неаккуратно написано. Олег гораздо красивее пишет. Олег, опять Олег. Вот что он такого сделал, что теперь во всех ситуациях Разумовский приводит его в пример?       — Мне тоже интересно, — подал голос Он, усаживаясь на излюбленный край Серёжиной кровати.       — Блять! — испуганно вскрикнул рыжеволосый, заглядывая в янтарные глаза. Довольный такой реакцией, Птица облизнул губы.       — Так что по поводу твоей соцсети? — Он прикусил щёки с внутренней стороны, игриво поглядывая в сторону ноутбука.       — У меня два незаконченных доклада, — решительно произнёс Серёжа, усаживаясь за деревянный стол.       — А у меня есть незаконченное дело, осуществить которое поможешь только ты.       — Твоё дело может подождать, — отрезал Разумовский, открывая ноутбук. — А мне нужно до конца недели их сдать. Да и «Вместе» ещё не готово.       — Сдалось мне твоё «Вместе», — закатил глаза Он. - Мне нужно сейчас избавиться от этих идиотов!       — Божечки, — Серёжа потянулся за бутылкой шампанского. — Сколько можно?! Фольга поддалась легко, так же как и проволоки.       — Это что, пробка? — Птица поднял правую бровь.       — Да, надеюсь, что скоро кто-то вставит её тебе в задницу, — съязвил Разумовский, получив от Него подзатыльник, и слегка поёжившись. Из горлышка выходит не то дым, не то пар, и Серёжа ухмыляется. Отпивает прямо с бутылки, чувствуя, как шампанское сладко обжигает язык. Телефон упрямо завибрировал. Рыжеволосый поморщился и не глядя поднял трубку.       — Серёж? — проговорил родной голос, заставляя волну мурашек пройти по телу. — Серёж, ты слышишь?       — Олег! — он выпрямился, спуская ноги со стула. Прежние обиды, кажись, забылись. — Олеженька, ты жив! Сердце бешено забилось где-то в горле, и весь мир сузился лишь до телефона, зажатого между плечом и ухом.       — Конечно, — прозвучало мягко и даже сладко, слаще чем игристое шампанское, купленное за четыреста рублей. — Как ты там? И тут Разумовский впал в ступор. Что ответить? Плохо, потому что тебя нет? Глупости какие. Пускай не думает, что так необходим, и Серёжа прекрасно справляется и без него.       — Жить можно, — он горько усмехнулся. — Ты где, Олег? Волков на том конце провода замялся.       — Я в Москве, но скоро приеду, — прозвучало весьма многообещающе.       — Обещаешь? — зачем-то спросил парень, похоже, не успел рассудить, стоит ли.       — Обещаю, — всё так же солнечно проговорил Олег, и Разумовский знал — он улыбается.