Дом на третьей улице

Димка знал, что мне нравятся девушки с самого начала. Я никогда это не скрывала и даже не особо сомневалась в этом. С шестнадцати лет у меня начались отношения с представительницами моего же пола. Они не все были лесбиянками. В основном в этом возрасте девушки искали экспериментов. А так как я в то время уже научилась отстаивать свои интересы, то проблем с тем, чтобы к кому-то подойти и познакомиться у меня не возникало. Я не была робкой или застенчивой, как мой друг. Я считала Димку порой излишне инфантильным, скромным и совершенно не пробивным. Его воспитывали в обычной семье, у него не было периода бунтарства, он слушался маму, всегда съедал «первое» перед вторым и по субботам убирался в своей комнате. Но несмотря ни на что, это не мешало ему быть хорошим другом для меня – его полной противоположности. Если бы не алкоголь, которым я накачала его на первом курсе, он бы до сих пор был девственником, честное слово. Но парень отчаянно мечтал о настоящей любви, хотел найти ту единственную, и совершенно не собирался развлекаться, как это делала я. Не то чтобы я была против серьезных отношений или чего-то такого, просто я считала, что для этого девушке нужно меня действительно заинтересовать. А этого пока еще ни разу не произошло. Поэтому я просто брала от жизни то, что она мне давала. И предстоящее посвящение первокурсников не было исключением.

***

Нас всех завезли на территорию, где в обычное летнее время и на каникулах работал детский лагерь. Несколько корпусов, различные площадки для игр и спортивных занятий, а также небольшое концертное здание, где проходили выступления. Разделили по группам – старшекурсники (такие, как я и Димка), были назначены руководителями, так называемыми групперами, закрепленными за каждой из учебных групп потока. Всего было семь групп с двух факультетов, а в количестве это почти двести человек. В нашу с Димкой группу попала эта милая девочка, на которую запал мой друг. И я всю дорогу до лагеря подтрунивала над ним, намекая, что нужно не сидеть и пускать слюни, а действовать. Когда мы расселились по принципу «мальчики — налево, девочки — направо», мы с Димкой вышли в центральный холл, соединяющий два наших крыла на третьем этаже, чтобы познакомиться с ребятами поближе. У нас в группе было почти двадцать девочек и десять мальчиков. Мы расселись в один большой круг, взяли планшеты, где были списки с фамилиями и именами «новообращенных», и принялись знакомиться. У нас собралась неплохая компания. Трое пели, шесть человек танцевали, четверо отлично рисовали, был даже начинающий репер и девчонка, которая занималась брейком. Мы с Димой сразу поняли, что в этом году имеем все шансы победить в конкурсе групперов, который проходил на каждом посвящении первокурсников, и все соревновались, кто во что горазд. Первый день по обыкновению должен был быть самым насыщенным. Нам нужно было познакомиться, сплотиться, а также придумать название, девиз и какие-то отличительные знаки для нашей группы. Но если в плане придумок мы особо не парились – в прошлом году с Димкой мы уже работали групперами, а летом и вовсе отпахали в лагере две смены, то есть имели кое-какой опыт, то сплочение всегда было самым сложным процессом. Ребята, только ставшие совершеннолетними, да и то не все, относились с осторожностью ко всему. Как только вылупившиеся птенцы, изучали новый неизвестный мир по сантиметру. Стеснялись, не хотели показаться идиотами, но и слабаком тоже никто не хотел быть. Поэтому, только начав нашу «перекличку», я сразу вычислила, с кем могут возникнуть основные проблемы. Как правило, эти люди были главными шутниками, клоунами, вставляли свои пять копеек почти после каждой реплики, и пытались выглядеть круче всех. Так, один долговязый прыщавый парень достал меня уже через пять минут, и я дала ему прозвище «Петросян», которое впоследствии прилипло к нему до конца пятого курса. Но в целом все прошло неплохо. После того, как ребята рассказали о себе, пришла наша с Димой очередь. Мой друг начал по своему обыкновению краснеть, но пытался собраться с духом. Положил планшет на колени и нетвердым голосом заговорил: — Я… Меня зовут Дима. Я учусь на третьем курсе. Мне двадцать, я увлекаюсь… Ну, я… Читать люблю… Книги там… Журналы… Кино смотреть… Фильмы там… — Порно, — подсказал этот прыщавый, и все засмеялись. — Так, Петросян, о своих увлечениях надо было рассказывать, когда тебя спрашивали, — встряла я, и парень заткнулся, покраснев, потому что над ним все засмеялись гораздо громче, чем над Димой. — В общем, вот, — завершил свой увлекательный рассказ мой друг, выпустив из легких воздух. Он никогда не любил ни выступать, ни рассказывать о себе. — Меня зовут Крис, мне тоже двадцать, я учусь вместе с Димой. Участвую во всех спортивных соревнованиях, в свободное время предпочитаю отдыхать и веселиться с друзьями. Не люблю читать, не люблю танцевать и не люблю людей. — А еще у Кристины многократные победы в соревнованиях по боксу, — зачем-то вставил Дима, и большая часть группы, особенно парни, уважительно протянули «у-у-у». — Да, — кивнула я. – Было дело. Так что если вы что-то натворите, или я поймаю кого-то из пацанов в женском крыле после отбоя, я легко оторву вам яйца, — честно сказала я и улыбнулась. Все рассмеялись и загалдели, начиная расспрашивать меня, какими видами спорта я еще увлекаюсь. Но пока все наперебой задавали вопросы, маленькая и хрупкая девчонка с глазами цвета неба на рассвете, с которой мы познакомились в столовой, молча сидела и смотрела на меня, почти не моргая. Мне не слишком нравилось, когда меня рассматривают, но в ее взгляде не было какого-то осуждения или чего-то, что могло бы вывести меня из себя. Поэтому я просто старалась не смотреть на нее, посчитав девушку немного странной.

***

Первый день прошел отлично, мы прекрасно выступили, если не считать того, что Петросян зацепился головой за декорацию и чуть не снес ее. Я, сидя в зале и глядя на выступление наших ребят, болтала с той девчонкой со спортфака, к которой у меня был большой интерес. И я видела, что это было взаимно. Второй день был посвящен всевозможным мероприятиям на свежем воздухе. Различные игры на сплочение, спортивные конкурсы, прогулки. Когда обязательная часть кончилась, мы отпустили ребят послоняться по территории. Димка отправился в корпус, чтобы подремать полчасика, а я устроилась на лавке, поставив на нее одну ногу и раскинув руки на спинку. Солнце согревало уходящим теплом, и я подставила его лучам свое лицо. Минут через пять поняла, что кто-то загородил мне свет. Прищурившись, я подняла голову. Передо мной стояла эта Софья. — О, Соня-патиссоня. Ты чего тут? Почему не гуляешь с остальными? – наклонив голову, я смотрела на ее темный силуэт. – Кстати, если ты не заметила, я тут загораю. — Ой, прости, — она тут же отошла, перестав загораживать мне солнце, и села рядом. – Ничего, если я тоже тут посижу? — Да пожалуйста, — пожала я плечами и снова закрыла глаза, продолжая принимать солнечные ванны. — Люблю осень, — проговорила она через пару минут тишины. Я снова открыла глаза и повернула голову. — Правда? – хмыкнула я, скривив губы. – Дожди, слякоть, изморозь… Лепота! — Золотые листья, легкий ветерок, все еще греющее солнышко… — в противовес ответила она, улыбаясь. — М-да, — потянула я, усмехнувшись. – Подожди пару дней. Обещают заморозки и ливневые дожди, посмотрю, как ты заговоришь. — Я люблю дождь, — пожала она плечами. – Он смывает грязь. — Не всю грязь можно смыть дождем, — выдала я великую мысль и снова откинула голову, закрывая глаза. — Что означает твоя татуировка? – неожиданно задала она вопрос. — Которая из? – усмехнулась я, не меняя положения. — А их что, несколько? – она даже не пыталась скрыть удивление. — Шесть. — Ого. А… Где? Я открыла глаза, подняв брови, и повернулась к девушке. — Тебе показать? — Ну, если… Если это прилично, — пробормотала она, смущаясь. — Тогда не буду, — рассмеялась я. — Ну, на руке которая, что значит? – не унималась девушка. Я закатала рукав и посмотрела на место перед локтевым сгибом. Это была моя первая татуировка, я ее сделала в семнадцать. Там был меч, который обвивала змея. — Это… Типа… знак воина, — пожала я плечами. — Воина? – переспросила она. — Ну, типа борьба, все такое, — поморщилась я. Я не любила отвечать на эти тупые вопросы о значении татуировок. Набила и набила, какая разница, что она означает? — И с кем ты борешься? – продолжала допытываться Соня. — Со всем миром, — проговорила я и уставилась в сторону входа в корпус. — Что это… — Погоди, — прервала я ее и поднялась со скамейки. – Петросян, твою мать, какого хрена ты отодрал светильник со входа?! – проорала я и быстрыми шагами направилась в сторону парня, который, услышав мой голос, аж подскочил от испуга. Соня же осталась сидеть на лавке, а я все еще чувствовала ее взгляд на своей спине. Разобравшись с Петросяном, который, как он сам сказал, абсолютно случайно отодрал фонарь, висящий около входной двери в корпус, я увидела, как в нашу сторону движется настоящая армия. К нам с этим долговязым и абсолютно нелепым парнем уже подошла Соня, и мы втроем смотрели, как человек двадцать из соседнего корпуса спортивного факультета, идет к нам. Во главе двигался Николай Георгиевич, местный распорядитель, как мы его называли. Мы познакомились с ним еще летом. Он был нормальным мужиком и отвечал за техническую сохранность лагеря. Когда это полчище оказалось совсем рядом, я, сунув Петросяну уличный светильник, уперла руки в бока, и уставилась на мужчину. — Георгич, ты их че, выселяешь? – усмехнулась я, отмечая, что с этими рослыми ребятами стоит и та самая девушка, к которой я второй день катила… В общем, симпатизировала. — Не смешно, Петрова, — проворчал мужчина, потерев лысину. – У них трубы полетели, они переезжают в ваш корпус. Над вами будут, четвертый же не заселили. — Ну, тогда добро пожаловать, — улыбнулась я, глядя на Дашу, ту девушку, что мне нравилась. Она смущенно улыбнулась в ответ и дала команду своим подопечным проходить в корпус. Она стояла рядом со мной, пока те не торопясь заходили внутрь. Я придвинулась к ней ближе и тихо произнесла: — Что это, если не судьба? Даша лишь молча улыбнулась, хитро сверкнув глазами. — Проводить? – предложила я девушке, понимая, что это прекрасная возможность пообщаться с ней, ведь пока у нас какие-то мероприятия, свободного времени не так много. — Ну, проводи, — усмехнулась она и, махнув густым хвостом, туго стянутым на затылке, тоже вошла внутрь. Я облизнула губы, чувствуя прилив азарта, и собралась было направиться следом, как Георгич меня задержал. — Это что? – строго спросил он, указывая на фонарь, что все еще держал в руках Петросян, настоящее имя которого, к слову, было Вадим. — Это? – я задумалась и улыбнулась, похлопав парня по плечу. – Это Вадим, более известный как Петросян. А это, – я указала на фонарь, — его кривые руки. И сейчас Вадим расскажет тебе, как так вышло, что этот долбанный светильник оказался в его кривых руках. Сказав это, я юркнула внутрь прохладного корпуса, а в спину лишь услышала ворчание мужчины, что я за это отвечу. Но мне уже это было не интересно. Наверху у меня была встреча, и я не собиралась заставлять девушку ждать.

***

После ужина мы собрались с группой в холле и устроили игры на сплочение. А после, по обыкновению, провели так называемый «огонек», где все делились впечатлениями и мыслями. Пусть у меня был и небольшой опыт в такой работе, но даже он помог мне понять, что эти самые «огоньки» помогают ребятам узнавать друг друга. Очень часто они проходили в обстановке таинства, там делились самым сокровенным, те, кто почувствительнее – даже плакал. И как правило все открывались с новой стороны. И этот раз не стал исключением. Даже эти два дня, что мы провели с ребятами бок о бок, уже заставили их признаваться нам в любви, говорить о новой дружбе между ними. Мы даже отметили, что у нас образовалось несколько парочек, которые явно симпатизировали друг другу. Более-менее «отшельниками» оставались двое – Соня и, как ни удивительно, Петросян. Он был на самом деле неплохим. Да, это настоящая заноза в заднице, но вместе с тем это был довольно приятный парень, с оригинальным чувством юмора, взглядом на жизнь и неумением вовремя промолчать. Соня же напротив много отмалчивалась, казалась очень застенчивой и тихой. Правда, от меня не отлипала. Постоянно крутилась рядом и общалась по большей части только со мной. Из чего я сделала вывод, что ей просто нужно чуть больше времени на то, чтобы освоиться в новом коллективе. Я пыталась даже Димке намекнуть, чтобы он перехватил инициативу, но на контакт с ним она особо не спешила идти. Зато я не оставалась без ее внимания почти ни на минуту. Мы болтали о разных вещах. Не то, чтобы о чем-то личном – всем известно, что скорее Ад замерзнет, чем я что-то выложу малознакомой странной девчонке. Но мы говорили об общих вещах. О погоде, о времени, о дружбе. Она рассказывала, что ей непросто общаться с ровесниками, так как их круг интересов был очень разным. Соня предпочитала тихий отдых, обожала читать и рисовать, слушала легкую иностранную попсу и у нее не было вредных привычек. Девушка почти не пила и не курила, что было для меня удивительно. Лично я все собиралась бросить курить. И я смеялась над ней, что она еще не попробовала, а я уже пытаюсь бросить. В общем, она была довольно милой и интересной, но в тот момент мои мысли были зациклены на другой. Я понимала, что нашей задачей было раскрыть потенциал ребят, немного их социализировать в новой среде. И я собиралась это сделать, но… Несколько позже. На этот вечер у меня уже были планы. Пока решила, что такое наше сближение с Соней только поможет мне ввести ее в социум. Когда мы разогнали всех по комнатам, остались сидеть в холле на диване только я и Димка. — Я сегодня отлучусь… ненадолго, — проговорила я, поглядывая на часы. – Присмотришь за девчонками, если что? — Куда это ты собралась? – нахмурился парень, что-то записывая в планшет. – Я думал, мы над завтрашним выступлением поработаем. — Ой, Димас, не будь занудой, — поморщилась я и пихнула Димку в бок. – Успеем мы над твоим выступлением поработать. — Не над моим, а над нашим, — поправил меня парень, чем вновь вызвал мои закатывающиеся глаза. — Над нашим, над нашим, — согласно кивнула я и тут же добавила. — Хочу, кстати, завтра с Петросяном и Соней этой поболтать. Ты заметил, как они в сторонке держатся? — Конечно, — кивнул Дима. – Я был удивлен, когда понял, что Вадим ни с кем почти не общается. — Ты же знаешь, таких не любят, — пожала я плечами и потянулась. – Юмор – их защитная реакция. Ставлю полтинник, его в школе били. — Откуда ты знаешь? — Просто знаю, — пожала я плечами. — Ладно, я в душ, потом ты. А после… уйду по делам, — усмехнулась я. — Уж не на четвертый ли этаж? – состроив недовольную гримасу, поинтересовался он. — Меньше знаешь – лучше спишь, — усмехнулась я, поднимаясь с места. – И живешь дольше. — Ну-ну, — фыркнул друг в ответ и покачал головой.

***

Я ждала, когда вернется из душевой Димка, чтобы передать ему смену караула, как в коридоре появилась Соня. — Ты чего бродишь? – удивилась я, разглядывая пижамные штаны девушки и широкую футболку. — В туалет, — пробормотала та и, замерев, словно хотела что-то сказать, все же направилась в сторону уборных. Я сидела и смотрела на часы, матеря про себя Диму. Что он там столько времени намывал – было непонятно. Меня уже давно ждали наверху. — Почему тут сидишь? Не спится? – снова невесть откуда взявшая Соня напугала меня, и я чертыхнулась, услышав ее голос. — Нет, я… Диму жду. Нельзя же детей без присмотра оставлять. А то знаю я вас, молодежь, — усмехнулась я, шутливо погрозив ей пальцем. — А ты… куда-то уходишь? – не поняла девушка, никак не отреагировав на мои слова. — Мне нужно… с группером со спортфака обсудить кое-какие моменты, — уклончиво ответила я. — С той девушкой, что заехала сегодня в наш корпус? – проговорила девчонка каким-то странным голосом. — Ага, — кивнула я и снова посмотрела на время. В этот момент дверь душевой в мужском крыле открылась, и из нее вышел Дима. — Димас, ты там че, плавал?! – я тут же соскочила на ноги. – Все, я пошла. Следи за детьми, — строго, но шутливо сказала я и, повернувшись к Соне, добавила. – А ты не броди по ночам. Иди ложись. И развернувшись, припустила к лестнице, чувствуя, как две пары глаз провожают меня.

***

Утром я была не в лучшем расположении духа. Я жутко не выспалась, так как полночи провела с этой Дашей. А когда открыла глаза, то поняла, что проспала, так как в мою дверь громко стучал Димка. Я подскочила, быстро оделась и открыла дверь. — Ты угораешь? У нас завтрак через пятнадцать минут! – возмутился парень. — Я буду готова через десять, — подняла я руку, заставляя его замолчать. И, схватив пакет со своими банными принадлежностями, я тут же направилась в туалет. Наспех умывшись, я стояла и чистила зубы, когда одна из кабинок открылась, и оттуда вышла Соня, уставившись на меня. — Што? – с полным ртом зубной пасты, спросила я, не понимая, как расценивать взгляд девушки. Она молча пожала плечами и подошла к соседнему умывальнику. — Как спалось? – спросила Соня, намылив руки куском обмылка. Я сплюнула пасту, еще раз умыла лицо и выключила кран. Вытерлась небольшим полотенцем, а потом только посмотрела на девчонку. — Нормально. А что такое? – она смотрела на меня, как дознаватель на допросе, и мне это не нравилось. — Ничего, — снова пожала она плечами. Закончив водные процедуры, закрыла кран. Потрясла руками и, собираясь развернуться, все же остановилась. Подняла голову и проговорила: — Советую надеть что-то с горлом. Иначе у кого-то могут возникнуть вопросы, — процедила девушка и, сделав разворот, вышла из туалета. Я нахмурилась и повернулась к зеркалу. Покрутив головой, мне стали ясны ее слова. На шее были отпечатки прошлой ночи. И, бесспорно, она поняла, что они обозначали. Чертыхнувшись, я тоже направилась к выходу.

***

— Ты будешь с ними разговаривать? – Дима наблюдал за нашей группой, пока сам жевал утреннюю кашу, похожую на клейстер. — Не знаю, — протянула я, взглянув на Соню, которая ела свой завтрак, глядя в тарелку. Петросян также молча сидел рядом с ней. Они выделялись из общей массы тем, что у остальных рот почти не закрывался – в столовой стоял гул из голосов, а они просто сидели и ели. – С Вадимом я бы побеседовала. А ты давай с Соней этой поговори, — в этот момент девушка повернула голову в мою сторону, словно услышала, что я говорю о ней. Я тут же уткнулась в свою тарелку, успокаивая себя, что она точно не могла слышать мои слова, и добавила. — Она какая-то странная. — Странная? – удивился Дима. – Я не заметил. — Поверь мне, — убедительно кивнула я. – Но в любом случае тебе будет полезно. Познакомишься поближе. — Если она странная, зачем мне знакомиться с ней поближе? – тут же зацепился за очередную причину не общаться с девчонкой Дима. — Для меня странная. Тебе в самый раз, — отрезала я и, отодвинув невкусную кашу, притянула стакан с какао. – Перед обедом надо будет, а то потом не успеем. Там подготовка вовсю начнется. А завтра уже концерт финальный. — Понял, — вздохнул Дима. – Как, кстати, прошел вчерашний вечер? – вспомнил он, очевидно, тоже наткнувшись взглядом на небольшое бордовое пятно. — Неплохо, — ухмыльнулась я, но по инерции подтянула воротник ветровки повыше. – Потом расскажу. Ладно, доедайте, я буду на площадке у корпуса. Кивнув парню, я встала с места, забрав посуду, и, игнорируя странный взгляд не менее странной девушки, направилась к столовскому окну, чтобы поставить тарелки и стакан.

***

С этой Соней явно было что-то не так. Она вела себя очень странно, и я чувствовала это буквально всеми фибрами души. Она постоянно пялилась на меня, особенно когда мы были на репетиции, а ребята со спортфака стояли и ждали своей очереди. Я беседовала с Дашей, Дима контролировал нашу группу, а Соня… Соня, стоя с несколькими ребятами-оформителями, испепеляла меня взглядом. Дима успел мне сказать, что пытался с ней поговорить, но безуспешно. Девчонка сделала вид, что у нее куча важных дел и просто слилась. С Вадимом мне повезло больше – он оказался очень общительным и открылся мне. Признался, что ему трудно находить общий язык с одногруппниками, потому что они считают его странным. Я, изображая из себя психолога, посоветовала ему не заморачиваться и просто быть собой. А тех, кому это не нравится – просто слать нахер. Да, совет так себе, но что я еще могла сказать парню? Открыть ему правду, что людям всю жизнь будет плевать на него и что это – только цветочки? Что самые ягодки, когда его будут кидать и предавать, когда он будет чувствовать себя самым одиноким на свете – только впереди? Нет уж, пусть каждый сам узнает все эти прелести взрослой жизни. С возрастом легче не становится, и совсем скоро они сами это поймут.

***

Мы закончили не так поздно, как обычно, поэтому до отбоя оставалось какое-то время. Димка сидел в комнате с парнями, обсуждая завтрашний вечер, а я торчала в холле, сожалея о том, что у спортфака другое расписание – они все еще проводили собрание. Минут через пять я услышала сквозь смех, доносящийся из комнат, чьи-то негромкие шаги. Я подняла голову и увидела ее. Соня стояла, натянув рукава толстовки максимально низко, отчего она выглядела еще более мелкой и хрупкой. — Софья, почему ты не со своими подругами? – вяло поинтересовалась я, будучи больше увлеченной игрушкой в телефоне. — У меня здесь нет подруг. И меня зовут Соня, — как-то резко ответила она, отчего я снова подняла на девушку взгляд. – Не люблю полное имя, — уже мягче добавила она и села на другой конец дивана. — Как скажешь, — усмехнулась я, снова утыкаясь взглядом в экран. – Я тоже не люблю свое полное имя. — Правда? – показалось, что она прозвучала удивленно. – Мне кажется, у тебя красивое имя. — Ага. Для девочки-ромашки, — фыркнула я, закатив глаза. — А ты, очевидно, себя такой не считаешь? – усмехнулась Соня, и я почувствовала ее взгляд на себе. — Посмотри на меня, — рассмеялась я и, словно в подтверждение, опустилась на диване еще ниже, раздвинув ноги. Ну, чисто гопота дворовая. — Я смотрю, — тихо ответила Соня, и это заставило меня поднять на нее глаза. – И я вижу красивую девушку, которая как может скрывает свою женственность. Я наклонила голову, нахмурившись. — Сонечка, — протянула я и облизнула губы. – Шахерезада ты моя, не нужно со мной разговаривать, как с пациенткой психбольницы. Я выгляжу ровно так, как мне хочется. И если это не женственно, значит, это именно то, чего я хочу. Понятно? — Я без претензий, — тут же проговорила девушка, покачав головой. – Просто мне показалось… — Креститься надо, — фыркнула я. – Когда кажется. — Почему ты так остро реагируешь? – недоуменно проговорила девушка, но я уже была на взводе. Меня раздражало в людях многое. Начиная от желания совать свой нос куда ни попадя, заканчивая желанием поделиться своим мнением, на которое мне было плевать. И она умудрилась сделать сразу несколько выводящих меня из равновесия вещей. Потому что еще одной острой темой была моя внешность. Несмотря на длинные волосы, крепкую задницу и наличие груди, я не считала себя женственной. Для меня понятие женственной девушки было равно слабости. Нет, я не ощущала себя парнем, но и тургеневской дамой тоже себя бы не назвала. Я могла кинуть на прогиб любого, какая из меня леди на велосипеде?! И эта малолетка, глядя мне в глаза, будет что-то мне доказывать? — Нормально я реагирую. И вообще, — я убрала телефон и встала с дивана. – Уже пора расходиться по комнатам. Вперед. Не дожидаясь ее, я направилась в девчачье крыло, чтобы разогнать всех по кроватям. Она меня вывела из себя, значит, страдать будут другие.

***

— Ты знаешь, — проговорил на следующий день за обедом Дима. – Со мной Соня сегодня разговаривала. Сама подошла. — В самом деле? – фыркнула я, даже не поднимая взгляд. — Ага, — закивал друг, ложка за ложкой уплетая суп. – Спросила, как дела, поболтали, потом начала расспрашивать, как давно мы дружим и все такое, — с улыбкой сказал он. – Может, она все-таки заинтересовалась мной, как думаешь? — Понятия не имею, — ответила я, понимая, что мое настроение сегодня оставляет желать лучшего. Я снова не выспалась, но не по той причине, что ранее, а потому что всю ночь не могла уснуть, а в голове то и дело крутились странные слова этой странной девчонки. – Но, думаю, это хороший знак. Не упускай возможности, — выдавив из себя улыбку, я мельком взглянула на друга и снова уткнулась в тарелку с супом. — Да. Вечером на дискотеке приглашу ее потанцевать, — решительно кивнул Дима. — Ага. И засоси потом под березой. Пиздец, как романтично. — Фу, Крис, ты гадкая, — надулся Дима, когда я испортила весь его романтичный порыв. — Ага, — усмехнулась я. – И девчонкам это нравится. — Вот почему я никогда не пойму женщин, — вздохнул Дима и снова принялся за обед.

***

Он танцевал с Соней несколько раз на этой дискотеке, пока я хихикала с Дашей и другими ребятами-групперами. И где-то во время их третьего танца мы, продолжая шушукаться и смеяться, выскользнули из здания, где была дискотека, и направились в корпус. Разумеется, по традиции, мы кое-что достали запрещенное, чтобы отметить окончание посвящения. И это кое-что нам помог раздобыть охранник лагеря, что сидел в будке у ворот — дядя Гена. Летом он регулярно таскал нам сигареты или открывал ворота, чтобы мы сами могли покинуть территорию лагеря, дабы сгонять в магазин, который был в пятистах метрах. В этот раз он по доброте душевной сам отправился в этот продуктовый, который работал, кстати говоря, круглосуточно. Что, безусловно, радовало многих деревенских алкашей в округе. Когда мы выпили все, что было, то стало понятно, что нам этого мало. Нас было шесть человек и то, что принес нам дядя Гена, было только «для блеску глаз». Поэтому мы решили уложить детей, а после продолжить праздник. Когда дискотека, в финале которой трижды прозвучала популярная тогда «Были танцы» Бьянки, кончилась, мы направились по корпусам. Разогнали всех по кроватям, дождавшись, когда они все умоются, и я рассказала Димке о своем плане. Он был не против, только переживал, что нас могут поймать. Но я успокоила парня тем, что все начальство еще до дискотеки покинуло территорию лагеря, и никто нам ничего не сделает. Когда все было «на мази», нарисовалась еще одна проблема. Соня. Она вышла в туалет, когда мы все дружно с Димой, Дашей, и ее напарником Олегом обсуждали, кто пойдет в магазин. Разумеется, девчонка все слышала. И я была очень расстроена, увидев, как тут же струхнула эта Даша. А я думала, на спортфаке все отчаянные. Видимо, нет. Я подошла к Соне и, улыбаясь, проговорила: — Сонь, чего ты бродишь каждую ночь по корпусу? — Я… В туалет… — растерянно пробормотала девушка, глядя на нашу компанию. От меня несло алкоголем, и я знала, что она слышала то, о чем мы говорили. – А вы что… Собираетесь куда-то? — Она нас всех сдаст и меня отчислят! – запричитала эта Даша, которая больше не вызывала у меня симпатии из-за своей малодушности. — Не имею привычки подставлять людей! – зло ответила Соня и, сверкнув глазами, развернулась в сторону туалетной комнаты. – Спокойной ночи. Когда девушка скрылась за дверью, я потерла нос, облизнула губы, а потом повернулась к ребятам, улыбаясь. — Я знаю, что делать.

***

— Ты действительно думаешь, что это была хорошая идея? – прошептал Дима, когда я, он, Соня и еще одна девчонка с парнем с нашего потока шли к воротам. — Так она точно не расскажет ничего, — пожала я плечами, пытаясь в темноте разглядеть силуэт девчонки. – Тем более под этим делом, может, у вас срастется чего, — я плечом толкнула Димку, но не подрассчитала силу. Парень улетел в кусты, смешно и протяжно ойкнув, а мы все рассмеялись. — Сорян, брат, не рассчитала, — я подала ему руку, продолжая смеяться. — Ничего смешного, — буркнул Дима, отряхиваясь. – Может, тебе просто больше не пить? — Может, я сама буду решать, что мне делать? – Дима тут же заметил изменения в моем голосе и заткнулся, молча продолжив путь. Олег остался в корпусе со своим «отрядом», а Даше мы поручили присмотреть за нашим. Соню я решила взять с собой, чтобы она наверняка не вздумала жаловаться на нас в деканат. Хотя я и так не считала, что она собирается это делать, но чтобы всем было спокойнее, да и Димке чтобы дать шанс, я ее пригласила с нами. И девушка, к моему удивлению, не отказалась. Мы дошли до будки дяди Гены, который отругал нас, что мы ведем себя слишком громко. Мы извинились и выскользнули за ворота. Вдали горел свет небольшого одноэтажного здания, где располагался магазин. Мы решили взять вина – нас было немало, и пива бы потребовалось немерено, чтобы всех ушатало. С вином шансов расслабиться было больше. Я уже была под хмельком, как и Наташа с Сашей – наши спутники с потока, а вот Дима и Соня были трезвы – пока мы лакали пиво, они отрывались на дискотеке. Я заметила, что на подходе к магазину Соня начала как-то периодически подрагивать. А так как я была навеселе, то подошла к ней, обняв за шею, и, смеясь, спросила: — Сончес, ты от холода дрожишь или от страха? Девушка чуть не сломалась под моей лапищей, и я ослабила хватку. — От х-холода, — призналась она. – На мне пижамные штаны, а на улице середина сентября. — Димас! – грозно обернувшись, я нашла глазами друга, который плелся позади. – Девушка мерзнет, согрей! Отдав приказание, я оставила крайне смущенную Соню в покое и обратилась к Саше с Наташей. — Так, вы деньги взяли? А то будет как летом! – напомнила я ребятам тот случай, когда мы также во время смены в лагере пошли за горячительным, а у самого магазина выяснилось, что деньги они оставили в комнате. Мы вернулись ни с чем, а второй раз дядя Гена нас не выпустил. — Взяли, не переживай, — усмехнулся Саша под мой одобрительный кивок. Мы оказались у магазина, рядом с которым стояла компания из трех молодых парней. Им было лет по двадцать пять и по виду было ясно, что они местные деревенские жители – лагерь располагался на территории небольшого поселка. Я с Наташей и Соней вошли внутрь магазинчика, оставив мальчиков снаружи. Соня замерзла, Наташа собиралась выбрать вино, а я… Ну, а я, как обычно, контролировала процесс. Закупившись бутылками и расплатившись с продавщицей, мы вышли на улицу. Я тут же открыла одну из бутылок, начав пить прямо из горла. Меня жажда мучила уже с час. Сделав несколько глотков, я передала бутылку Наташе, сунув в зубы сигарету, которую собиралась прикурить. Но поняла, что мой перекур откладывается, так как наши мальчики, как выяснилось, ведут себя, как девочки. Трое бравых парней, что стояли у магазина, были к нам спиной, и я слышала, как они буквально «прессовали» ребят. Дима вообще никогда не умел постоять за себя, но я думала, что хотя бы Саша окажется чуть более смелым. Но нет, эта троица стояла с ними нос к носу и вымогала у них деньги, как я поняла по обрывкам фраз, что услышала. А они просто блеяли что-то нечленораздельное в ответ. — Мальчики, — позвала я их, улыбаясь, и передавая пакет в руки Сони, которая выглядела испуганной. Готова спорить, она никак не ожидала оказаться в центре деревенских разборок. – Чего к ребятам лезем? — Не твое дело, гуляй отсюда, пока к тебе не полезли, — низким голосом ответил один из них, самый крепкий и низкий, в кепке с кольцом на козырьке. — Я-то пойду, но они пойдут со мной, — продолжая улыбаться, я головой кивнула в сторону Саши и Димы. — Как только тариф оплатят, так сразу и пойдут, — фыркнул второй, долговязый и худой, громко сморкнув и плюнув на дорогу. — Тариф? – делая вид, что не поняла, переспросила я. – Что за тариф? Вы симки продаете что ли? — Ага, и симки тоже, — кивнул тот, что в кепке и снова повернулся к парням. – Если бабла нет, телефон давай, — обратился он к Диме. — Может, я до дядь Гены быстро? – прошептала Наташа, а я расслышала панику в ее голосе. — Да успокойся, — усмехнулась я, испытывая невероятное ощущение удовольствия. Удовольствия от предстоящей крови. Стыдно признаться, но… Я любила драться. Мне нравилось побеждать, нравился вкус крови во рту, нравилось слышать приглушенные выдохи, когда я наносила удары. Я давно не была на ринге, и мне не хватало этого. А так как моя нервная система была очень нестабильной, то самоконтроля у меня почти что не было. И я заочно знала, чем кончится эта история. Но мне не хотелось сразу переходить к основному действию. Увертюра обычно была не менее увлекательной. Поэтому я подошла к парню, что был с краю и пальцем постучала по его плечу. Он резко развернулся, но, увидев, что это всего лишь я, сплюнул и процедил: — Тебе че надо? Сказали же – валите отсюда, пока можете. Мы девок не трогаем. Пока что. — Есть прикурить? – все еще держа сигарету в зубах, проговорила я. Парень моргнул, словно не поверив ушам, но молча потянулся в карман за зажигалкой. Я прикурила, выдохнув дым, наслаждаясь вкусом никотина. В этот момент я услышала, как ойкнул Дима и согнулся пополам – тот, что в кепке ударил его под дых, и Дима потерял равновесие, опустившись на колени и сдавленно что-то бормоча. Я поняла, что мое пафосное представление затянулось, и пора действовать. Снова тыкнув пальцем того, что дал мне зажигалку, я… протянула ему сигарету и попросила подержать ее. Честно, я уверена, что парень вообще не вкупал, что происходит. Но послушно взял у меня сигарету и даже сделал шаг назад. Интуиция, наверное, подсказала. Я оказалась прямо за спиной кепастого и, схватив его за плечо, развернула к себе. — Я хочу тебе что-то сказать, — проговорила я, глядя в непонимающее лицо парня. — Че? — Идите нахуй, пожалуйста, — спокойно ответила я, после чего пнула его по колену. Он тут же оказался на четвереньках, а я в это время быстро нанесла удар по лицу второму, который мне говорил про «тарифы». Он оказался слабеньким – тут же рухнул на землю и больше не шевелился. Кепастый шипел от боли, но собирался встать. Я же, как чертова пантера, медленно подошла к нему, ладонью практически обняла за голову и… согнув ногу в колене, вырубила и этого. Тот, что держал мою сигарету, еле стоял на ногах. Я видела, как подрагивал уголек в темноте. Но этот парень мне почему-то понравился, и я решила, что не буду бить его. И это было неправильное решение, но узнала я об этом чуть позже. Я забрала сигарету и, подняв Димку, хотела было что-то ответить на его ворчание типа «Могла бы и побыстрее, без концертных представлений», как услышала крик Сони: — Крис! Я поняла, что что-то не так, и резко обернулась. И слава Богу, что обернулась. Многолетние тренировки дали мне молниеносную реакцию – я уклонилась от какой-то палки, что летела на мою голову. Она прошла по касательной и рассекла мне бровь.

***

— Я думал, ты его так просто не отпустишь, — пробормотал Дима, когда мы шли обратно. Я, конечно, отомстила этому козлу, которого изначально пожалела. Он был похож на сына пасечника, когда мы уходили. Но я теперь буду походить на его сестру, потому что половина лица опухла, и я вся была в крови из-за рассечения. Но внутри меня было такое чувство удовольствия и эйфории, что даже привычные синяки меня не смущали. Я много раз ходила побитая, занимаясь спортом, это было неизбежно. Зато я ушатала троих. И я понимала, что испытываю настоящее удовольствие от этого. Спустя годы, конечно, я пересмотрела многие свои взгляды, понимая, что это было, как минимум, не совсем адекватно, но тогда, в то время, мне казалось это нормальным. Я официально признавалась себе в том, что мне нравится причинять людям боль. И я не видела проблемы в своей агрессии, и я не хотела что-то менять. Страх окружающих связываться со мной доставлял мне истинное блаженство. Мне нравилось считать себя хищником, львом, который чует запах страха. Хотя по факту я не была львом. Я не была сильным зверем. Я была обычным загнанным в клетку животным, которое не ждет от мира ничего хорошего.

***

Вернувшись в корпус с «добычей», Соня вызвалась мне помочь обработать лицо. Наташа с восторгом рассказывала Олегу и Даше о нашем маленьком приключении, пока девчонка, волею судьбы оказавшаяся с нами, отмывала с моего лица кровь и промакивала дезинфицирующим средством рану у меня в комнате. — Я думаю, тебе нужно в больницу, рассечение довольно сильное, — серьезно проговорила она. – Больно? — Нормально, — отмахнулась я, делая глоток из той же самой бутылки, что открыла у магазина. Я уже вылакала больше половины. – Прекрасное обезболивающее. Будешь? – предложила я девушке, щурясь, когда капля какой-то жидкости, которой она промывала рану, затекла в глаз. — Нет, — покачала головой девушка, а потом, задержав взгляд на моих глазах, добавила. – Ты всегда так охотно лезешь в драки? — Обычно, да, — кивнула я, улыбаясь и даже как-то… гордясь, что ли. — И тебе это нравится? Я услышала в ее голосе не то осуждение, не то обвинение, и сразу среагировала. — Да, мне это, черт возьми, нравится. Я люблю бить морду всяким придуркам. Обожаю просто. Допрос окончен? — Но почему? – недоумевала Соня, очевидно, не распознав в моем голосе невербальных сигналов, что нужно либо заткнуться, либо сменить тему. – Ты же… Ты же умеешь разговаривать, зачем ты дерешься? — Ты на менеджмент поступила или на психфак? – отрывисто бросила я, отодвигаясь от девушки и ее руки, которая все еще держала ватку у моего лица. — Я просто хочу понять тебя. — Нахера тебе это? – встав с кровати, на которой сидела, я снова взяла бутылку и сделала несколько глотков. – Ты что, думаешь, что своими умными разговорами исправишь меня? Или что? Не трать время – бесполезно. Я так живу. Это мой выбор. Не нравится – дверь вон там. Соня помолчала несколько мгновений, потом вздохнула и, опустив взгляд в аптечку, проговорила: — Сядь обратно, нужно заклеить рану. Я постояла несколько секунд, словно проверяя, не начнет ли она снова этот дурацкий разговор, и когда девушка ничего не сказала, то уселась на кровать, демонстративно отвернувшись в сторону. Соня еле слышно усмехнулась и, коснувшись пальцами подбородка, повернула мою голову, чтобы ей было удобнее налепить пластырь. Ее пальцы были нежными, касания еле ощутимыми. И я не могла понять, почему это вызывает во мне какое-то странное волнение. Она вся была полной моей противоположностью – легкая, невесомая, тихая. И я – большая, громогласная и массивная. Чисто Слон и Моська. Когда Соня почти закончила, в комнату заглянула Даша. Подойдя ко мне, она посмотрела на проделанную девушкой работу и одобрительно кивнула. — Прям медсестра настоящая, — усмехнувшись, Даша подмигнула Соне и подошла ко мне. – Как себя чувствуешь? — Более чем замечательно, — улыбнулась я, понимая, что начинаю хуже видеть глазом, который уже вовсю отекал. — Но выглядишь так себе, — покачала головой девушка, продолжая меня разглядывать. – Как герой боевика. — Все нормально, я полна сил, — усмехнулась я, делая вид, что мне ни капельки не больно. — Даже так? – усмехнулась Даша, пошевелив бровями. — Доказать? – забыв о том, что мы с ней тут не одни, проговорила я. Но опомнилась, когда услышала легкое покашливание Сони. — Я, наверное, пойду спать. С меня приключений достаточно, — проговорила девушка холодно, вставая и закидывая в аптечку все то, что достала до этого. — Ага. Спасибо тебе, — не глядя на девушку, проговорила я, пялясь на Дашу, которая закусывала губы, и тоже ждала, когда мы останемся наедине. — Спокойной ночи. И… — Соня обернулась уже в дверях. – Советую тебе как следует отдохнуть и не… напрягаться. Иначе завтра ты просто не откроешь глаз. — Ага, — снова кивнула я, даже не вникая в ее слова. Когда дверь за девушкой закрылась, Даша прошла к выходу и повернула замок. — Думаю, у нас будет своя вечеринка, — проговорила она, возвращаясь к моей кровати.

***

На следующий день все с утра были помятые и не выспавшиеся. Георгич, как и почти все ребята, увидев меня, чуть челюсть не потерял. Пришлось соврать, что я упала с лестницы по пути на сцену. Не думаю, что он мне поверил, но ничего не сказал. Мы разместились в автобусе, я положила голову на плечо Димки и просто отрубилась. Последней мыслью, что проскользнула в моей голове перед тем, как я попала в царство Морфея, было то, что Соня все утро не сводила глаз с меня и Даши, пока мы прощались, стоя у корпуса.