Дом на третьей улице

После той поездки с первокурсниками что-то начало меняться. С нами стала проводить время эта странная девочка. Мы часто с Димкой гуляли вместе – либо вдвоем, либо в одной компании, и эта Соня все чаще стала появляться с нами. Ее приглашала не я, разумеется, а мой друг. Но, конечно, мы с ней тоже общались – этого было невозможно избежать, мы стали слишком часто видеться. Я лишь не понимала одного – почему Дима все еще морозится и не делает никаких шагов по направлению к ней. Мы часто обедали все вместе, проводили время, Соню полюбила вся наша компания, и это было неудивительно. Она была милой, остроумно шутила, умела отстаивать свое мнение, никого не осуждала, а также была открытой и довольно обходительной со всеми. Она мне нравилась, правда. Ее чистая непосредственность, ее необычность. И та странность, которая поначалу меня настораживала, меня тоже начала привлекать. Потому что она стала ее особенностью. Также я замечала, что и среди своих одногруппников она нашла товарищей. Стала редко появляться одна, как это было раньше. А все проектные работы, которые им задавали, она выполняла в паре… с Петросяном. Я чуть не упала, узнав, что он ее верный соратник. Хотя мне казалось, что она его выбрала из жалости, потому что Петросян все еще оставался одиночкой. Но когда он видел меня в здании института, то его лицо непременно озарялось широкой улыбкой, а с самим парнем обязательно что-то начинало происходить – то он запинался обо что-то, то спотыкался на ровном месте. И это непременно вызывало у меня смех. Также я старалась делать так, чтобы Дима мог проводить с Соней больше времени. Если нужно было куда-то сходить, я отправляла их вдвоем. Если Соня сама звала прогуляться меня, я тащила с собой Димку. Короче, как могла изображала из себя сваху. Пока не поняла, что мне это порядком надоело. И… что мне больше это не нравится. Я хорошо относилась к Димке, он был моим лучшим другом, но он постоянно тормозил, и не собирался что-то делать. А я устала тащить его и намекать на то, что пора бы уже как-то проявить инициативу. Со мной Соня с удовольствием проводила время и шла на контакт, и мне казалось, что если бы Димка просто был чуть понапористее, то имел бы все шансы на то, чтобы заполучить эту красивую, милую и немного странную девчонку. И однажды, когда мы собирались на ноябрьских праздниках за город к одному парню из параллельной группы, я решила поговорить с Димкой. — Ты собираешься действовать или нет? – мы стояли на автобусной остановке, чтобы отправиться на вокзал, где договорились встретиться со всеми ребятами. Компания планировалась немаленькая – восемь человек. И Соня, конечно, тоже была с нами. Она была единственной, кто из первокурсников дружил с нами, такими взрослыми и опытными. И, готова спорить, ее друзья с потока ей крайне завидовали. — В каком смысле? – Дима натянул шапку максимально низко, чтобы прикрыть уши. У меня эту роль выполнял капюшон. — Ну, я про Соню, — пояснила я, чувствуя, как моя крепкая и немаленькая задница начинает сжиматься до размеров изюма – ноябрь выдался холодным. Ветер обжигал лицо, а пальцы и вовсе покалывало, хотя я была в перчатках. — А что с ней? – снова начал тупить Дима. — В том и дело, что ничего. Вы уже два месяца почти общаетесь, и ты ни на сантиметр не приблизился к тому, чтобы… Ну, того-этого. — Крис! – возмутился Димка, глядя на меня. – Я не могу, как ты, неужели не понятно? Я хочу, чтобы все было правильно. Не спеша. Она мне очень нравится, и я не хочу все испортить. — Ты знаешь, такими темпами она выйдет замуж за Петросяна, — фыркнула я, совершенно не понимая его логики и взглядов. Если мне нравилась девушка – я просто шла и действовала. А не ждала, когда она сама догадается о том, что интересна мне. — А что, между ними что-то есть?! – ужаснулся друг. — Ну… Насколько я знаю, пока нет, но… Блин, ты очень долго думаешь, — покачала я головой. — И что, мне сходу сказать, что она мне нравится и предложить ей встречаться? – недоумевал парень. – Я боюсь… Боюсь, что она мне откажет. Блин, Крис, после того случая у магазина, она смотрела на меня, как на слабака. Вот если бы эти козлы к вам лезли, и я бы вас всех спас, тогда уверен, она бы уже была моей девушкой. Я расхохоталась, услышав это. Когда поняла, что другу не совсем ясна моя реакция, решила пояснить: — Ты идиот. Она не из тех, кто засматривается на сильных и смелых. Она чуть не отчитала меня за то, что я полезла в драку. Так что ей по душе, скорее, наоборот, покой и тишина, — пожала я плечами. – Она классная. Добрая, милая, интересная. Не тупи, действуй. — А тебе… — начал Димка и замялся. Но собравшись с духом, все-таки продолжил. – Ну, тебе она нравится? — Соня? – переспросила я и, дождавшись кивка от парня, пожала плечами. – Ну, она нормальная девка. Без гнильцы вроде. По крайней мере мне так кажется, — ответила я, почему-то чувствуя себя немного неловко. — Да, но я не об… — начал было Димка, но на мое счастье, подоспел автобус, и я его прервала. — О, приехал, пойдем. Уже всю жопу себе отморозила. Когда мы уселись в теплый салон, я демонстративно достала небольшой плеер и наушники, еле распутав их. Мне не хотелось говорить о Соне. Не с Димкой. Я знала, что она ему очень нравится, но проблема была в том, что… Мне она тоже была симпатична. Черт возьми, я же не слепая. Я же вижу ее фигуру, лицо, ее мимику, движения… Она была такой… нежной, какой-то ранимой, маленькой. Ее низкий рост и красивая грудь (даже несколько большая для ее довольно хрупкого телосложения) делали ее совершенно особенной. Женственной. Утонченной. Слабой. И рядом с ней я чувствовала себя необычайно сильной. И для этого мне даже не нужно было эту силу показывать. Мне нравилось то, как я себя ощущала рядом с ней. Конечно, она привлекала меня физически. И от того, что я понимала, что она не из «наших», плюс то, что она очень нравится Димке, делали ее недоступной для меня. И это заставляло хотеть ее еще больше. Как у любого охотника у меня был азарт получить этот ценный трофей, но так как я все-таки не была последним дерьмом на земле, я понимала, что максимум, что мне светит – это просто наслаждаться ее видом. И понимать, что фраза «запретный плод сладок» как никогда оправдывает себя. Но это было не самое страшное. Самое ужасное заключалось в том, что Соня, напротив, будто выбрала меня объектом своего внимания. Может, она чувствовала себя в безопасности рядом со мной, я не знаю, но то, что больше всего она общалась именно со мной из всей нашей компании, заметили все. Даже Димка. И поэтому я могла понять его переживания. Я знала о ней много. О ее семье – родителях, сестренке, бабушке с дедушкой. О ее увлечении рисованием. О том, что в четыре она переболела ветрянкой, и у нее на подбородке остался маленький овальный шрам. О том, что она обожает российские мелодрамы, и даже то, что в детстве она буквально «сохла» по Певцову и Джигурде. После Джигурды я не могла перестать смеяться минут десять. Но Соня объяснила, что в «Любить по-русски» он был настоящим секс-символом. Я не смотрела этот фильм, но решила все же не спорить, поскольку девушка так яро отстаивала свою любовь к Джигурде, что я даже в какой-то момент решила, что она может меня стукнуть, если я не заткнусь. Я знала о ней много таких вещей, о которых не знал никто. И меня удивляло, почему именно я стала этим человеком, с которым она делилась всем. Было неясно, в чем заключалась моя исключительность.

***

Мы разместились в большом просторном доме, который больше походил не на обычный дом, а на коттедж. Внутри все было из дерева, окна стояли пластиковые, было подключено отопление и водоснабжение. Черт, тут было даже кабельное. Мы, наверное, с полчаса потратили только на то, чтобы обойти оба этажа. Точнее, всего их было три, но мансарда была еще не обустроена. Тут было пять спальных комнат и два больших туалета – на первом и втором этажах. У Андрея, родители которого и владели этим домом, была большая семья. На первом этаже также располагалась огромная кухня и просторная гостиная. В которой мы все и разместились, рассевшись на двух диванах, табуретках и стульях. Я, конечно, заняла самое козырное место на удобном небольшом диване. Рядом устроилась Соня, а с другого края Дима. Так вышло, что Соня была между нами. Я думала, что Серов догадается использовать это в своих целях, но он, как придурок, в основном болтал с Сашей – тем самым парнем, который ходил с нами в магазин. Пару часов мы все шутили, смеялись, обсуждая что-то и перебивая друг друга. Соня почти не пила, как обычно, а вот я, тоже как обычно, дала жару. Кто-то привез с собой текилу, и я впервые попробовала этот напиток. Но меня никто не предупреждал, что она может быть очень коварной. Со временем все как-то автоматически поделились на группки, хотя продолжали сидеть все вместе – в каждой компании начались свои разговоры. Кто-то спорил о нашей новой преподше, кто-то обсуждал общагу, а я, Соня, Наташа, Антон и Тарас спорили о недавнем инциденте, произошедшем в нашем институте. Дело в том, что около двух недель назад одного парня отчислили с пятого курса, так как на него завели уголовное дело об изнасиловании. Он принудил к сексу девчонку, которой только исполнилось восемнадцать, и она написала на него заявление. Об этом случае быстро стало известно всему институту, так как парень был довольно популярен – я его знала заочно, и была в курсе, что для него переспать с кем-то, все равно что сходить пописать. Но как выяснилось, у него были и защитники. И одним из них оказался этот самый Тарас. Русоволосый широкоплечий парень, который занимался плаванием. Мы не были с ним друзьями, но общались в одной компании. А если совсем честно, он мне не нравился. Но Тарас был другом Антона, а Антон был нормальным пацаном. — Да я знаю этого парня, он нормальный чувак, не мог никого изнасявкать, — рьяно защищал этого пятикурсника Тарас, имя которого мне постоянно хотелось срифмовать самым банальным образом. – По-любому, она сама на него запрыгнула, а когда он кинул ее, решила отомстить. — Ты реально считаешь, что девушка лучше подвергнет свою репутацию такой известности, только чтобы отомстить? – фыркнула я, поражаясь его глупости. – Наш город как маленькая деревня. В нее будут ходить и тыкать пальцем, какой ей прок с этого? — Ну, значит, надо было молчать, — пожал плечами Тарас, чем вызвал мое еще большее возмущение. А так как я была уже очень нетрезва, то возмущалась даже больше положенного. — Не, ты че, это не норма, — откомментировал и Антон, пока я сидела красная, пытаясь подобрать культурные слова, чтобы ответить Тарасу. – Если он ее изнасиловал, то он должен ответить. Тем более, говорят, он у нее первый был. — У девчонки теперь травма на всю жизнь, — поддержала Антона Наташа. — Ой, такие все правильные, — снова фыркнул Тарас. – Мы там не были и свечку не держали. Нафига она ждала неделю, и только потом пошла в полицию? Я говорю, не так все было. Она хотела с ним закрутить, а он этот… Ну, короче, бабник. Попользовал и смылся. А когда она поняла, что не добьется ничего, решила отомстить, — с видом знатока заключил этот кретин и взял стакан с пивом. — В смысле «нафига ждала»… — снова начала было Наташа, но я больше не могла молчать и прервала ее. — Ты дебил, Захаров?! Представь, что тебя изнасиловали. Ты бы сразу побежал в полицию? Да ты бы только в подушку месяц ныл. Это же не покурить сходить, как ты не понимаешь?! – возмутилась я, осознавая, что скоро я не смогу держать себя в руках. Эта тема больно резала мою память, и я не могла оставаться равнодушной. Дело было в том, что когда мне было семнадцать, я тусила с одной компанией. Там было много парней, и все они были старше лет на пять-семь. И в один из дней, когда мы все дружно перебрали на квартире у товарища, меня в комнату затащил один из ребят. Он силой пытался снять с меня штаны. Я орала, отбивалась, не понимая, что происходит, потому что со мной такого никогда не было. Он был сильнее и больше. И мне было страшно. Когда я осознала, что он не остановится, то смогла просунуть ногу и врезать ему по яйцам. Он автоматически отпустил мои руки, и после этого я не помнила, что было дальше. Пришла в себя, когда поняла, что вместо лица у него кровавое месиво. Он лежал на кровати с расстегнутыми штанами, а из носа и рта у него текла кровь. Я пулей вылетела из квартиры, даже не застегнув куртку, хотя на улице было минус тридцать. Потом мне рассказали, что я выбила ему два зуба и сломала нос. Но он не стал писать заявление, видимо, понимал, что я могу ответить тем же. Через пару лет я его видела на рынке – нос у него был кривой, как сабля. Парень тоже узнал меня и припустил так, что только пятки сверкали. А я в очередной раз после этого случая поняла, что никому нельзя верить. Что все только и ждут момента, чтобы сделать тебе больно. — Ой, ладно, Крис, че ты мне лепишь? Ну, перепихнулись они, что такого-то? Рано или поздно она с кем-то все равно бы стала спать. Какая разница? — Какая… Какая разница?! – я отставила стакан и нагнулась над столом. Почувствовала на своем предплечье руку Сони, которая словно пыталась меня успокоить. – Давай я шваброй тебе в задницу залезу и посмотрим, какая разница будет. Ты совсем имбецил?! Какой-то мудак изнасиловал девчонку! Ей восемнадцать! А ты его защищаешь! Ты в себе вообще?! — Че ты разошлась, Петрова?! – тоже включил «быка» Тарас, который, как и я, был очень нетрезв. – Я не говорю, что он молодец, я говорю, что мы не знаем, как там было, и что мне кажется, она сама под него легла! А теперь решила отыграться, после того, как он ее бросил! — Ты придурок! – громко сказала я, и поняла, что взгляды всех сидящих за столом направлены на нас. — Сама дура! – заорал Тарас в ответ. – Че вы за свою девственность так трясетесь! Кому она нужна?! Ну, трахнул он ее, и че?! Сядет щас, потому что дебил! Ума не хватило денег ей предложить хотя бы, чтоб молчала! Я вытаращилась на него, не веря ушам. Как этот человек вообще оказался здесь?! — То есть, по-твоему, это решение проблемы?! Ей станет легче от того, что он заплатит ей? И все, никакой моральной травмы и проблем, так, по-твоему?! — Да ей восемнадцать! Откуда мы знаем, что там у нее в голове! Может, она специально решила с ним перепихнуться, чтобы потом что-то поиметь! Вас, баб, хер проссышь! Вы все сначала даете, а потом играете в недотрогу, типа «я не хотела, он меня заставил». Знаешь, как говорят, сука не захочет, кобель не вскочет! А у вас вечно мы виноваты! Вон, Соня ваша тоже потом скажет, что Дима ее изнасиловал, хотя сама мож не против позажиматься! — Че ты сказал?! – возмутился Дима, соскочив с дивана. – У нас не было ничего! Извинись сейчас же! Тарас пьяно рассмеялся, глядя на моего друга. А потом перевел взгляд на Соню, которая сидела с таким лицом, будто вообще не понимала, что происходит, и как разговор переключился на нее. — Простите, — усмехнулся парень и кивнул. – Если не было с ним, будет с другим, тоже потом скажет, что «ой, он меня изнасиловал, ай-яй-яй, помогите-спасите». Сонь, хочешь я тебя «изнасилую»? – он пальцами показал кавычки и снова рассмеялся. Я слушала этот бред, пока мои желваки ходили ходуном. Я не хотела терять контроль. Но понимала, что если этот дебил не заткнется, он пожалеет об этом. И, к его неудаче, он не заткнулся. — Ты такую ахинею несешь, братан, — покачал головой Антон, и Наташа тоже закивала, поддерживая его. – Ты не прав. — Ой-ой, — начал наклонять голову Тарас и корчить гримасы. – Ну, а в чем я не прав? У меня два друга выплачивали бабки телкам, когда те сказали, что их якобы изнасиловали. Хотя знаешь, они там не слишком-то сопротивлялись. — То есть надо сопротивляться как-то слишком? – подал голос Саша, глядя на Тараса. — Надо расслабиться и получать удовольствие, — крякнул Тарас и посмотрел на меня. – Петрова, давай к нам с Сонькой на тройничок, а? Защитница, блин, обиженных и оскорбленных, — с этими словами он покачал головой и взял со стола свой стакан, который поставил туда ранее. Я смотрела на него и понимала, что это все. В голове что-то щелкнуло. Словно включился какой-то автономный режим, отвечающий за агрессию. И понеслась. Я двумя руками резко опрокинула стол, отчего все вскрикнули и соскочили со своих мест. Кроме Тараса. Потому что он был гораздо пьянее остальных. Я даже не слышала звон посуды, что разлетелась по гостиной. — Ты че творишь, дура?! – заорал он, даже не представляя, что будет дальше. Что это – еще цветочки. Ягодки будут впереди. А я в следующую секунду уже была около него. Взяла за воротник и с размаху врезала по лицу. Меня начали оттаскивать от лежащего на полу парня. Я вырывалась и билась, как раненый зверь. Тарас орал, как резаный, сыпал оскорблениями, я отвечала тем же. — Чокнутая! Не держи ее, пусть бьет! Я потом побои сниму, и ты сядешь, сука! – надрывая глотку, орал парень, не замечая крови, что текла из разбитой губы. — Отпусти меня!!! – я пыталась отбиться от Саши, который держал меня, отталкивая назад, стоя ко мне лицом. Также я чувствовала, что плотным кольцом вокруг меня обернулись еще чьи-то руки. Я хотела лягнуть этого человека, но, обернувшись, увидела, что это была Соня. И поразилась, что эта хрупкая девчонка не побоялась влезть в самую гущу событий. Поняв, что Соню я точно бить не буду, я попыталась пинком отогнать Сашу, продолжая посылать проклятия в сторону Тараса, который уже был на ногах и, не переставая орать матом на меня, тоже пытался пробиться. Его держали Дима и Антон. Наташа влезла между нами, пытаясь успокоить. Андрюха и остальные просто обалдело смотрели на происходящее. Это была настоящая потасовка. Я рвала горло, пока меня не оттеснили в туалет, закрыв дверь. Передо мной стояла Соня, преграждая мне путь. Я мельком посмотрела в сторону, где на стене висело зеркало, и не узнала себя. Волосы растрепаны, лицо красное, вены на шее вздулись, словно вот-вот лопнут. А глаза были черными от злости. Я повернулась к двери и взглянула на Соню, которая стояла, поджав губы. — Отойди, — тихо сказала я, понимая, что мне жизненно необходимо выйти. Во мне было слишком много агрессии. И сбросить ее я могла только одним способом – набив кому-то морду. И у меня была очень хорошая цель. Но она была за дверью. — Нет, — покачала головой девушка, не двигаясь с места. — Отойди от двери, — отделяя каждое слово, снова повторила я, исподлобья глядя на нее. — Не отойду, — она звучала решительно, словно совсем… не боялась. И это было странно. Готова спорить, даже Димка не рискнул бы остаться сейчас со мной наедине. Я слышала, как Саша сказал ей выйти, но Соня сама закрыла дверь, повернув замок. — Не заставляй меня делать тебе больно. Я этого не хочу, — процедила я, теряя терпение. – В последний раз говорю. По-хорошему. Отойди. Но все, что она сделала, лишь опустила руки вдоль тела, оставаясь стоять на месте. — Ну, я предупреждала, — проговорила я и двинулась вперед. Конечно, я не собиралась ее бить. В ней максимум сорок пять килограмм, я просто ее… отодвину. Когда я оказалась с девушкой нос к носу, то хищно ухмыльнулась, поднимая руки, чтобы схватить ее и просто «переставить». Но я даже не успела ее коснуться. В момент, когда мое лицо было напротив ее, она просто двинулась вперед и… поцеловала меня. Это подействовало как шоковая терапия. Я просто встала, как вкопанная, чувствуя на своих губах ее. Она просто коснулась меня губами. Это было похоже на то, как девочки целуются при встрече, с той лишь разницей, что ее поцелуй длился значительно дольше. Когда она опустилась и оторвалась от моего рта, а ей при этом пришлось встать на цыпочки, так как я была значительно выше, то просто продолжила смотреть на меня. Я же походила на напуганного оленя. Пялилась на нее широко открытыми глазами. Мы смотрели друг на друга с минуту в полной тишине. За дверью я слышала крики, звон посуды, ругань, но все это было белым шумом. Все, что сейчас привлекало мое внимание, это лазурные глаза, чуть приоткрытый рот и нежно-розовые губы. Я слышала стук своего сердца, словно оно билось не внутри, а где-то снаружи. И в следующее мгновение я просто перестала думать. Резко двинулась вперед, сама захватывая в поцелуй ее губы, и прижимая девушку к двери, от которой она так и не отошла.