Дом на третьей улице

Я целовала ее сильно и напористо, словно пыталась так сбросить всю агрессию и эмоции, которые горели во мне, сбоили, вызывая перенапряжение. Я была как оголенный провод, буквально слышала гудение электричества, тока, который бился внутри. И пока мой язык чувствовал ее, пока мои руки гуляли по ее телу, казалось, что я справлюсь с этим напряжением. Она обнимала меня за шею и плечи, отвечая на поцелуи, но я ощущала ее робость, неуверенность, а мне хотелось выброса эмоций. И когда я начала расстегивать ее джинсы, чтобы перейти к тому действию, о котором думала не переставая, она оторвалась от моих губ, и это заставило меня остановиться. — Н-не надо, – тихо проговорила она, глядя на меня своими неестественно голубыми глазами, которые были почти прозрачными. Ее глаза часто пугали меня, потому что в них невозможно было наглядеться. Смотришь, как в пропасть. Там не было конца и начала, постоянная бесконечность. – Не здесь, — ее ладонь коснулась моей щеки в непривычном для меня жесте… заботы. Словно она пыталась успокоить расстроенного ребенка, объясняя ему, что все в порядке. Я кивнула, сжав зубы и закрыв глаза, и уперлась своим лбом в ее, тяжело выдохнув и расставив руки по обеим сторонам от ее головы. Она продолжала обнимать мое лицо, и я чувствовала ее взгляд на себе, хотя и не видела этого. Внутри все звенело от напряжения, теперь еще и от желания, которое тоже не могло найти выход. Я опустила руки и отошла от нее. Мне казалось, что внутри меня все разрывается, мне было буквально больно от того, что что-то происходило там, куда я не могла дотянуться. Словно где-то внутри все чесалось, я чувствовала нестерпимый зуд, но унять его была не в силах. В ушах гудело, а голова, казалось, вот-вот треснет. Тело было напряжено до предела, я чувствовала, как вздулись вены, как кровь загустела, и мне нужно было что-то сделать. Я развернулась к стене и с силой ударила по ней. Странно, но кафельная плитка не треснула, а мне стало значительно легче. Боль в кулаке от удара и содранной кожи оттеснила часть лишних эмоций, и мне стало немного легче. Усевшись на крышку унитаза, я закрыла лицо ладонями, согнув руки в локтях, шумно при этом выдыхая. Спустя пару мгновений почувствовала ее руку на плече, но головы не подняла. — Почему ты дрожишь? – тихо спросила она. Я покачала головой, не зная, что на это ответить. Сказать правду? Что внутри меня словно атомные бомбы взрывались? Что у меня чешутся руки, и я не знаю, куда деть свою энергию агрессии, что бьет ключом? Что меня трясет от эмоций, не имеющих выхода? Что я должна была ей сказать? — Почему ты меня остановила? – хрипло спросила я, все еще не открывая глаз и не убирая от лица ладоней. Но тут же поняла, что мой вопрос звучит двусмысленно, и поспешила добавить. – Почему не дала мне выйти? Соня молчала несколько секунд. После чего убрала мои руки от лица, и я увидела ее глаза прямо перед собой. Девушка сидела на корточках и спокойно смотрела на меня. Без какого-то страха, осуждения или непонимания. — Потому что ты была не в себе. Это не ты. Ты не такая, — тихо проговорила она, буквально гипнотизируя. — Да нет, — усмехнулась я. – Как раз-таки это была я. — Ты не права, — покачала она головой. – Твои глаза… Они в эти моменты совсем другие. Ты настоящая не такая. Я знаю это. Я выпрямилась, автоматически увеличивая дистанцию между нами. — Ты ничего обо мне не знаешь, — ответила я и замолчала. Но она словно понимала, что я скажу что-то еще, поэтому просто смотрела на меня. И я продолжила. – В такие моменты я думаю, что это и есть я настоящая. Только в эти моменты. — Это не так. Когда ты… Когда ты бросилась на него… — Соня моргнула, словно еще раз прожила всю эту ситуацию заново. – У тебя были глаза… Знаешь, как… Взгляд убийцы. Это не ты. — Взгляд убийцы? – усмехнулась я, не сдерживаясь. – Ну, спасибо. — Но я тебя не вижу такой, — тут же проговорила она. – Ты гораздо лучше всего этого. — Соня, ты просто во всем видишь хорошее. — А ты – плохое, — ответила она. — Так и есть, — кивнула я, раскрыв глаза в удивлении, словно меня поразило то, что она только что это поняла. – Потому что вокруг меня всегда происходит какое-то дерьмо. — Все не так. Ты сильная. Ты очень сильная, но при этом считаешь, что мир тебя ненавидит и пытается сбить с ног. И ты отвечаешь агрессией на агрессию. — И всегда буду отвечать, — сурово проговорила я. – И я буду бить, если по-другому не понимают. — По-другому? – улыбнулась она. – Ты пробовала когда-нибудь по-другому? — Ты меня сейчас опять выводишь из себя? – я скинула ее руки и встала на ноги. – Зачем ты это делаешь? – внутри снова что-то клокотало, вскипая и закручиваясь. – Ты же понимаешь, что я могу сделать тебе больно?! – я чувствовала, что опять приближаюсь к этой грани, за которой одна ненависть. — Я себя контролирую, но иногда моего контроля не хватает! Зачем ты пытаешься… Она снова сделала это. Снова посреди моей речи она прервала меня, притянув к себе. Только теперь она не сдерживала себя в целомудренном поцелуе, как было в первый раз, сейчас она, скорее, напоминала меня же саму. Ее губы были требовательными, а руки настойчивыми. Я поддалась ее порыву, прижимая к себе и начиная двигаться к стене, чтобы иметь хоть какую-то опору. Я держала ее руки над головой, продолжая целовать и прижимаясь к ней бедрами. Я хотела ее. Хотела здесь и сейчас. Хотела раздеть ее, почувствовать пальцами ее жар и влагу. Хотела услышать ее стоны и ритмичные выдохи, но понимала, что здесь это невозможно. Секс в туалете – что может быть хуже для такой, как она? Только заднее сиденье машины на какой-нибудь стоянке, пожалуй. Поэтому я шумно выдохнула, еще раз толкнув ее бедрами, и пробормотала: — Как же я хочу тебя. С силой сжала ее запястья, понимая, что это – все, что я сейчас могу. Она еле слышно зашипела от боли, и я тут же ослабила хватку, носом уткнувшись в ее вкусно пахнущие волосы. — Может, пойдем наверх? Там куча комнат, — проговорила я, понимая, что мне нужна, мне необходима эта разрядка. — Я… Я не могу, — ответила она еле слышно, а ее тело напряглось. Я почувствовала это и чуть отступила. Она же не подумала, что я могу ее заставить? – Я… Просто… Сейчас не лучшее время… — пробормотала она, поправляя кофту, которую я задрала несколько минут назад. – Прости. — Понимаю, — кивнула я, догадываясь, о чем она говорит. Ну, женский организм, что поделаешь. — Но если ты снова меня поцелуешь, я буду не против, — подняв брови и взглянув на меня из-под густых ресниц, проговорила девушка. — Конечно, — усмехнулась я и снова сделала шаг к ней навстречу.

***

Мы просидели в этой туалетной комнате, наверное, минут тридцать, не меньше. Димка начал стучать по двери, и я открыла ее. Он заглянул за мое плечо, словно хотел удостовериться, что я не прибила Соню. — Все нормально? – спросил он, глядя то на меня, то на нее. Я удивленно обернулась на девушку, а потом снова посмотрела на друга. — А что должно быть ненормально? — Не, ну… Мало ли, — пробормотал он. – Тараса уложили спать, кстати. Он вообще не в себе был. Бахнул две рюмки текилы и «отъехал». — Ну, хорошо, — кивнула я, облизнув губы. – Продолжу его бить завтра. — Крис, — испуганно проговорил Дима, но я рассмеялась и похлопала его по плечу. — Да шутка это, расслабься. Я вышла в гостиную и увидела, что почти все уже убрали. Андрей еще ходил с веником, а Наташа с тряпкой. Ко мне подошел Антон и серьезно сказал: — Я против драк. Серьезно. Но тут он был не прав, — и к моему удивлению… он пожал мне руку. Я хмыкнула и подошла к столу, где еще оставались неразбитые и непролитые бутылки. Взяла стакан, налила сока и в несколько глотков осушила его. Потом повернулась к хозяину дома и сказала: — Андрюх, мои извинения. Не сдержалась. Сорян. — Да я понял, — пробормотал парень, глядя на мешок с мусором, где были осколки. — Если вы не против, я бы тоже пошла спать, — я чувствовала себя жутко уставшей, и мне не хотелось больше пить. Начала болеть голова, а я знала, что если начну снова вливать в себя алкоголь, то завтра просто не встану. Ребята начали переглядываться, а я не поняла, что это значит. — Что? Мне уйти? – тут же ощетинилась я. — Нет, Крис, не придумывай, просто… Там Тарас спит… — проговорил Дима, и я заметила, как все кивнули. — Серьезно? – я закатила глаза. – Вы думаете, я пойду к нему в комнату? — Все нормально, — проговорила неожиданно Соня. – Я провожу ее и… тоже, наверное, пойду спать. — Но еще так рано… — прошелестел Дима, растерянно глядя на девушку. — Я нехорошо себя чувствую. Голова болит, — ответила она и посмотрела на меня, словно спрашивая, идем мы или нет. — Спасибо всем за вечер и еще раз извините, — проговорила я и направилась к лестнице.

***

— Тебе необязательно было идти со мной, — проговорила я в темноту, когда мы с Соней лежали на большой двуспальной кровати. Андрей сказал нам занять эту комнату на двоих, чтобы и остальные все влезли. Мы в принципе не сопротивлялись. Но я почти протрезвела, и теперь в голове было много вопросов. — Знаю, — ответила девушка и повернулась ко мне. – Я правда устала и… Им будет спокойнее, если они будут уверены, что ты не душишь Тараса подушкой. — Я так подло не делаю, — усмехнулась я, поправляя одеяло. – Я всегда нападаю в открытую. — Не сомневаюсь, — проговорила она, и я услышала улыбку в ее голосе. Помолчав несколько минут, я снова заговорила: — Ты очень Диме нравишься. Сказав это, я закрыла глаза, не понимая, зачем я вообще это произнесла. Видимо, была все еще не в себе. — В самом деле? – я не смогла разобрать ее интонации, поэтому просто кивнула. В комнате было темно, но силуэты были хорошо видны. – Ну, а мне нравишься ты, — смело ответила она, чем вызвала мой судорожный выдох. Я не привыкла к такой откровенности. – Это проблема? — Для кого? – хрипло проговорила я. — Для тебя. — Я… — выдохнув, я подняла подушку и села на кровати. – Я просто… не ожидала, что ли. Ты не похожа на… ту, которой нравятся девушки. — Ну, я же сказала об этом еще в столовой, — усмехнулась Соня, и это заставило меня криво улыбнуться. Я вспомнила, как доказывала Димке, что она точно не из «наших». — Я решила, что ты шутишь, — честно призналась я. — В каждой шутке лишь доля шутки, — улыбнулась она и пожала плечами. – Я… скажем, открыта ко всему. — И что это значит? – не поняла я и нахмурилась. — Это значит, что я не смотрю на пол. Мне важнее внутренние качества человека, чем его половая принадлежность. — Тогда как ты можешь говорить, что я тебе нравлюсь? – усмехнувшись, я скривилась. — В каком смысле? — Сонь, открой глаза. Я не милая и пушистая. Я злая и жестокая. Ради Бога, я два часа назад чуть не прибила этого идиота! – воскликнула я. – И это у меня не в первый раз. Я не могу кому-то… нравиться. — Хочешь сказать, что все тебя недолюбливают? – спокойно проговорила она в ответ на мою тираду. — Да! – убедительно кивнула я, смеясь. – Неужели не очевидно?! — Даже Дима? Он что, тоже тебя не любит? — Дима… — начала я и замолчала. Подумав пару секунд, продолжила. – Дима – это другое. Мы… Мы как брат с сестрой. Знаешь, как говорят – в семье не без урода. Он просто… привык ко мне такой, — пожала я плечами. — И что, кроме Димы больше нет никого, кто к тебе хорошо относится? — Хорошо? – усмехнулась я. – Не думаю. Нормально, сносно, равнодушно, вынужденно – да. Хорошо… — я покачала головой. – Нет. — А твои родные? Что, все считают тебя… Нехорошим человеком? – проговорила она, наверняка, пытаясь меня переубедить. — Нет у меня родных, — фыркнула я. – Так что твоя теория дала сбой. И тебе придется признать, что я права. — Как нет родных? – пробормотала девушка. – Я знаю, что ты живешь в общаге, но я… Я думала ты из другого города… — Нет, я из этого города. И у меня нет родных, — сурово ответила я, стиснув зубы. Тетку я родной не считала. С момента моего поступления я ее даже не видела ни разу. — Мне… Мне жаль… — начала было Соня, но я ее прервала. — Не надо, — покачав головой, грубо проговорила я. – Не надо жалеть меня, у меня все хорошо. А тебе я советую подумать о том, что было. Думаю, ты увидела то, чего нет. И… честно, присмотрись к Димасу. Он отличный парень, и вы поладите. — Я уже тебе сказала, что… — Я не могу тебе нравиться, — снова прервала я ее. – Или ты подумала, что этот поцелуй что-то значит? – проговорила я зло. Внутри начинало все закипать. Но не от злости, а от обиды. Как я могу дать ей какую-то надежду, когда она не видит того, что лежит на поверхности? Я не строю отношений, что я могу? Перепихнуться с ней и пойти дальше? Да, я делала так. Но с ней я такого сценария не хочу. Я не хочу делать ей больно. — Но ты же… Мне казалось, что ты… — начала растерянно бормотать девушка, а я выдавила смешок. — Соня, я… Я люблю девушек, это правда. Но я… Я не для отношений. А ты не похожа на ту, которой нужно разовое приключение. Так что… Думаю, вопрос закрыт. — Ты это говоришь специально, чтобы оттолкнуть меня? – догадалась девушка. Но проблема была в том, что я знала, какой я человек. И знала, что потом ей будет больно. — Нет, — покачала я головой. – Просто я такая. Я не то, что тебе нужно. Я сожру тебя и даже не подавлюсь. Потому что большего предложить тебе я не могу. — Я… Не нравлюсь тебе? – казалось, что у нее ушли все силы на этот вопрос. Я молчала, наверное, с минуту. А потом облизнула губы и ответила: — Нет. Извини, — сказав это, я легла обратно на кровать и отвернулась, стараясь не замечать свербящего в груди чувства. Словно я сделала самую большую ошибку на свете.