Двадцать одна фрезия

Мужчина перевел взгляд на Клауса, который несколько мгновений назад обратился к нему с едким замечанием. Два взгляда встретились, такие разные на первый взгляд, но что-то их объединяло – миниатюрная блондинка за соседней софой, возможно. Один желал обладать ею, не делясь ни с кем, заставляя подчиниться одному ему, другой – быть рядом, согреваться теплом, которым она так щедро делилась. – Кэролайн – мой друг, – спокойно произнес шатен, не отрывая глаз от своего товарища. – Ее «личная жизнь», как ты выразился, мне безусловно очень важна и интересна. – Вот, значит как? – линия губ его согнулась в полуулыбку, а глаза блеснули светом ярости. – Быть может дать тебе ее на несколько дней? Как в детстве мы делились костюмами? Мне для тебя ничего не жалко, только отдашь назад, как только наиграешься. – Клаус, прекрати, – громко произнесла Кэролайн, вставая с места, но была мгновенно усажена назад его крепкой рукой. Его взгляд позволил ей осознать, что он не желает, чтобы она принимала участие в этом сугубо-личном «мужском» разговоре. – Не переживай, друг мой, если я того захочу, то Кэролайн побудет со мной и без твоего позволения. Твое слово не имеет никакой весомости, – невозмутимо заявил он, по прежнему вглядываясь в почерневшие очи. – Как в тот раз с фрезиями, – тише добавил он, так, что услышал его только Клаус. Оглушительный удар по челюсти заставил Стефана въестся в спинку дивана, чуть ли не переворачивая его под грузом своего тела. В глазах его помутнело от внезапной вспышки боли, он откашлялся приличной порцией крови, затем пошатываясь поднялся на ноги. Кэролайн быстро подбежала к нему, схватив его за плечи, усадила на диван, при том, не забывая бросать осуждающие взгляды в сторону Клауса. – Стеф, все в порядке, вот, я тут, – шептала она, обхватив его лицо обеими ладонями. – Все хорошо… Тише…. Сейчас я обработаю… – Ты ему челюсть сломал! – крикнула Катерина, отчего стали слышаться громкие шаги приближающиеся к ним – родители. – Тебе просто завидно, что ты никогда не станешь таким же, как он! Черствый ублюдок! – Кэролайн, вставай, мы уходим, – потребовал он, поднимая за локоть свою супругу. – Клаус… – замялась девушка, теряясь под его не терпящим возражений взглядом. – Я думаю, мне стоит остаться, – на минуту ей показалось, что он улыбнулся – доброй, теплой улыбкой, так, как он не улыбался никому, но это осталось лишь причудливым видением. Он продолжал прожигать дыру в девушке своим раскаленным взглядом, она дрожащими пальцами коснулась его ладони, заклиная его отпустить, позволить поступить так, как она считает нужным. Немая мольба застыла в аквамариновых глазах, а его стали приобретать болотно-коричневый оттенок – боль. – Отпусти ее! – взревела брюнетка, вцепившись в свободную руку зятя. – Ты и так сделал достаточно! – он повернулся к бойкой миледи, которою казалось бы восхищался, будто Богиней сошедшей на землю. На этот раз в его голове не было и намека на упоение ее красотой, лишь вопрос, почему это маленькое недоразумение не погибло вместе со своими родителями той зимой? – Что здесь происходит? – Миссис Форбс была в полном потрясении, а мистер Форбс и слова не смог из себя выдавить. – Спасибо за прекрасный вечер! До свидания, мистер и миссис Форбс. – Не сказав больше и слова, он покинул комнату, а затем и дом.

* * *

Дождь барабанил по крыше, отдаваясь глухим стуком; капли попадали в комнату через приоткрытое окно, образовывая небольшую лужицу на деревянном паркете. Девушка сидела на просторной кровати, рядом с мужчиной, челюсть которого была туго связана бинтом, который всецело пропитан алой кровью. – Что между вами было? – прошептала девушка, проводя ладонью по месту ранения. – Все, что было осталось в прошлом, – затрудняясь ответил он, сморщившись от боли. – Кровь не перестает, – заметила она, наклонившись к его губе. Он провел кончиками длинных, теплых пальцев по ее скуле, заправляя непослушный прядь за ухо. Ощущение дежавю охватило юную девушку, что она притянулась к нему и губы их слились воедино в нежном, осторожном поцелуе. Вкус металла смешанного со вкусом удовольствия, которое человек только способен получить от столь невинного поцелуя, совсем вскружил светлую головку. – Свертываемость крови плохая, – ответил он, еле отрываясь от желанных губ. – Это было… – Она знала, что этот поцелуй есть ошибка в самом ее чистом виде, тогда отчего она готова повторить ее снова? Эта близость скрепила ту тонкую, еле ощущаемую, связь между ними, делая ее крепкой, нерушимой. – Потрясающе, – закончил он, притягивая ее к себе.

* * *

- Да… – податливое тело слегка подрагивалось от глубоких проникновений. – Да! – простонала девушка, крепко сжимая скатерть хрупкими пальцами. – Еще! – не переставала она, извиваясь под крепким мужским телом. – Клаус, прошу… Еще!