Двадцать одна фрезия

– Катерина, милая, прошу в последний раз, – кричал мужчина, пытаясь быть услышанным сквозь дождь, что остервенело капал на землю. – Позволь мне войти, убери свою суку, иначе я подхвачу простуду и умру, клянусь всеми богами! – Как бы я этого не желала, как бы не молилась тем самым всем Богам, такие как Вы не могут умереть так просто! – отвечала ему девушка, сминаясь с ноги на ногу под небольшим куполом, который защищал девушку от капель дождя, который плавно перетекал в град. – Шафран – кабель, а не сука! – Маленькая паршивка, – выругался он, сделав пару внушительных шагов в сторону входа, игнорируя рычание пса. Девушка пискляво взвизгнула, заметив зятя, который напролом движется к ней, сверля ее взглядом смертельной ненависти. Забежав внутрь дома, она стала лихорадочно дергать за заржавелый замок в попытке закрыть дверь, однако тот факт, что дверь не имела свойства как быть запертой в связи с присутствием портье немного осложнил задачу юной леди. – Ну же, дорогуша, – пропел промокший, но довольный мужчина, толкая тяжелую дверь. – Тягаться силами со мной, по меньшей мере – глупо! – Я не запущу Вас домой, пропадите Вы пропадом, Никлаус Майклсон! – прошипела девушка, сопротивляясь напору изо всех сил, как вдруг отлетела на твердую поверхность пола вместе с распахнутой дверью. Она принялась отпячиваться назад, покрывая бранью глубокоуважаемого личное ею родственника. – Вроде такая маленькая, а сколько яда в тебе, – поразился Клаус, делая основательные шаги к перепуганной, но от этого не менее красивой, девчушке. – Чего ты ревешь? Разве не ты, ненаглядная моя, была столь смела, что орала во все горло о своем отвращении ко мне? Я искренен с тобою, милая, я бы принял все твои слова как должное, не мерз бы я под чертовым ливнем! – Вы получили по заслугам, мерзавец! – неожиданно ответила девушка, встав на ноги. – Вас спасает то, что родители еще не видели то, что ты… Вы вытворили с Кэролайн, не сомневайтесь, они узнают и вот тогда… – Что тогда?.. – прервал он ее, вскинув брови, выпячивая нижнюю губу. – Они должно быть сделают мне… Ничего?! – развел он руками, как девушка вообразила будто тот собрался применить силу; его позабавила сложившаяся ситуация, что он воспользовался бы ею в любой другой день, чтобы поглумиться над своей свояченицей, однако сейчас его больше волновала белокурая бунтарка, которая умудрилась сбежать из дома сверкнув пятками – в прямом смысле, ведь она была босой. – Давай так, Катерина Петрова, – произнес он ее имя на английский лад. – Говоришь мне где моя жена, хотя нет… Я знаю, она здесь. Зовешь ее, мы как взрослые люди с ней поговорим и я уйду… – продиктовал он свои условия, затем чуть тише добавил: – Вместе с ней. – Ее нет дома, – пожала она плечами, испытывающий смотря на мужчину. – Гнусная ложь! – взревел он, осознавая, что это вполне допустимо, от этого кровь в венах буквально закипала. – Она не хочет Вас видеть, после того, что Вы с ней сделали, – зло прошептала она, сделав шаг к противнику, который был уложен на лопатки ее словами. – Уходите, будьте же мужчиной, оставьте ее, – бить лежащего не принято, ох уж эти дамы, разве они примут правила боя? – Замолчи, маленькая негодница! – схватил он ее руки у плеч; он густо покраснел то ли от злости, что была так привычна ему, то ли от смущения, что напротив было чуждо ему как ничто другое. – Где Кэролайн?! – Она не приходила, я не знаю где она, – спокойно проговорила она, смело встретив его озлобленный взгляд. – Ну что ж, – слащаво улыбнулся мужчина, ослабив хватку. – В таком случае, я могу быть уверен, что поступил верно по отношению к той богомерзкой распутнице, раз уж она не в отчем доме… Я знаю где она. Облегчение смешанное с разочарованием подобно льду и пламени разразились внутри мужчины, рождая парадоксальное явление, смешанные чувства. Он переходил из крайности в крайность, то желая обладать ею, то убить ее. Она очернила его честь своей распущенностью, не способностью обуздать свои чувства к другому мужчине; она отпустила ему его грех, совершив свой. Благодарить ее иль винить? – Прости, дорогой, я приехала к отцу, не предупредив тебя, – послышался ровный, мягкий голос. – Родителей не было дома, мы с Катериной заболтались, в добавок буря поднялась… Не думала, что заставлю тебя так беспокоиться. Душащую тишину нарушали лишь тиканье часов и звук капель, что стекали на деревянный пол. Слезы бежали по бледным щекам, что были покрыты легким румянцем, стекая к подбородку. Ладонь, что была вытянута ему, хранила в себе маленькое колечко, а пальцы дрожали от холода; прилипшая к телу одежда представляла взору мужчины ее очерченные формы, упругую грудь, плоский живот, точенную талию, красивые бедра, ровные, длинные ноги, однако последний был не в состоянии любоваться ее прелестями. Она стоит пред ним, сама пришла к его порогу, прося, умоляя, взять ее к себе, быть с ней, любить ее, ласкать по ночам, обладать ею… Но что-то, какой-то стержень внутри, не позволяет ему протянуть руку на встречу. Преданность к другу? Уважение к себе? Слишком сильная любовь к госпоже Майклсон? Быть может, напротив, недостаточность любви к этой особе? – Кэролайн, это то, чего я ждал на протяжение восьми лет… Вот, я получаю возможность, но не могу ею воспользоваться, ибо ты супруга моего друга, – она была так юна для того, чтобы понять всю тонкость трезвой, разочаровывающей зрелости. – Я не люблю его ровно столько, как люблю тебя! – она кинулась в его объятия, ища там кров для своей потерянной, растерзанной души. На мгновение ей показалось, что он утратил былую теплоту, однако мерзостное видение быстро растворилось в его обрывчатых поцелуях, что пускали тепло по всеми телу, заставляя каждой клеточкой почувствовать любимого мужчину. – Свет моих очей, – ласково обратился он к ней. – Прошу, уходи. Я не хочу, чтобы ты страдала по моей вине, ведь Клаус, которого я знаю, обязательно пойдет в особняк искать тебя. – Хорошо, – неохотно согласилась девушка. – Я сделаю это ради тебя! Он прикоснулся губами к ее лбу, даря ей отцовский поцелуй, а она целовала его в ответ, в губы, в щеки, в шею, жадно, будто в последний раз. Девушка вложила в его ладонь кольцо, преподнесла ее к губам и нежно поцеловала, тихо шепча: – Ради нас… Взмокшие от испарины волосы взвились у виска, запавшие, черные глаза устремили свой взгляд на балкон второго этажа, откуда на них глядела девушка в чистом, светло сиреневом платье, измотанная улыбка появилась на его призрачно бледном лице; только сейчас он понял, как вымотался за этот смертельно длинный день. – Дорогая, – он впервые произнес это слово вложив в него весь трепет, на кои он был способен. – Думаю, мы и без того достаточно потревожили мисс Катерину Форбс, поехали домой.

* * *

Кэролайн сидела на подоконнике, подперев подбородок коленкой, прижав ее к своей груди. Буря утихомирилась, дождь прекратил лить будто из ведра, тучи стали разгоняться, однако деревья поредели, крыши мелких домишек, что виднелись из окна, были снесены могучим ветром, влажная земля выглядела словно болото, смешав в себе все те прекрасные цветы, растения, что так невинно росли на ней. Так же было и в их отношениях: ложки нашлись, а осадок остался. – Ты простудилась, – полувопросительно произнес он, пододвигая свой стул к подоконнику. – Совсем немного, – кивнула девушка, не поворачиваясь к нему. Тоскливо ему было от одного вида этой несчастной женщины; столько ненависти к себе он испытывал за то, что смел сомневаться в верности этой честной, чистой, невинной особы. – Кэролайн, – робко начал он, прикасаясь к ее руке, отчего та резко отдернула ее. – Наши отношения… Они как буря, – он словно читал ее мысли, чему она даже не удивилась. Девушка была уверена в том, что это внеочередная игра, это его наигранное сострадание, чувства, доброта. – Клаус, ты мой муж, – обратилась она к нему, растянув губы в медовой улыбке. – Наши отношения не тема для обсуждения, ибо тут нечего сказать: у нас взаимная любовь. – Снова та хладность, отчужденность; он возжелал видеть ее любую, хоть рыдающую, смеющуюся Стефану, смущающуюся от слов Катерины, лишь бы живую, а не эту бесчувственную куклу, роль которой она так искусно исполняла. Уважаемые читатели, прошу простить за такие скучные главы, они переходные, обещаю, что будет нечто интересное, совсем скоро! Спасибо тем, кто по прежнему читает фик ;) Я ценю это.