Двадцать одна фрезия

Мужчина стоял на пороге двери, крепко сжимая в руках небольшой кожаный кейс. Золотистые волосы завились у висков, а на лбу появилась влажная испарина. Внутренне напряжение мужчины чувствовалось на физическом уровне, когда темноволосая девчонка помогала ему надеть его шерстяное пальто, ссылаясь на то, что холод пройдет сквозь кости. – Хейли, достаточно, – нахмурил брови господин Майклсон, сжав кейс еще крепче. В одно мгновение он поднял его к груди, затем ловким движением пальцев открыл защелку. Аккуратно высунув оттуда два конверта – темно-синий и белый – он внимательно посмотрел на светлый, затем поднял опечаленный взгляд на горничную. – Два конверта. – Констатировал он. На лице девушки появилась едва заметная ухмылка, в глазах блестело любопытство. – Вижу, – кивнула она наконец. – Ну, это хорошо, – выдохнул он, защелкнув кейс. – Тебе, – вытянул он темный конверт и выдавил из себя усталую улыбку. – Открой его, там указания по поводу белого конверта. Будь здорова! – сдержанно кивнул он, затем на пятках повернулся к громоздкой двери, как хрупкая ладонь обхватила его локоть. – Клаус… – тихонько прошептала девушка, сжав в руках оба конверта. – Ты… Вы надолго?.. – Да что это с вами всеми?! – брови его выпали у переносья. – На месяц, а то и больше. В письме все ясно описано, прочти как только я уеду! Вы не можете просто пожелать счастливого пути, не пророча моей смерти? – возмущенно произнес он. Глаза девушки расширились, как только она поняла, что он явно что-то скрывает. – Клаус, прошу, подожди. – Хейли, милая, что на тебя настало? Если нас увидят, то тебя заложат, а меня моя женушка уже на кусочки рвет своими грязными намеками. – Ты собрался умирать? – тихо прошептала девушка, подняв на него испуганный взгляд. Девушка, будучи очарованной тем суровым, холодным мужчиной, вторглась в его личную территорию в поисках информации о нем. Ее поиски обернулись успехом, она нашла мемуары юного Майклсона, отчего ей стало известно, что скрывал мужчина, его самые сокровенные тайны, страхи, демоны. 1875 – год, который изменил все. Никлаус томно хохотнул, затем поставив кейс на землю, обхватил обеими руками плечи девушки. Он знал ее страхи, мечты, цели; ведь та ночь, последняя ночь в кабинете, обернулась ночью откровений, в которой они оба так яростно нуждались. Та страсть, что бурлила внутри него потухла, теперь все, что он испытывал к юной дикарьке, так это нежность и необъяснимая привязанность. Определенно, она смогла очаровать его, однако о любовном интересе речи и быть не могло. – Все возможно, – утвердительно кивнул он, внимательно посмотрев в большие, светло-карие глаза. – Маленький волчонок, береги себя и ее, если меня не будет. Девичье сердце стало бешено биться в груди от того, что даже тогда, находясь с ней, он все еще думал о ней, о ее безопасности, о ее чувствах. Она осторожно высвободила плечо из его объятий, затем сделав шаг назад, медленно обхватила его ладони и положила к себе под сердце. Он внимательно наблюдал за каждым ее движением, не отрывая от нее недоуменного взгляда, лишь когда его ладони покоились на ее животе, мужчина содрогнулся. – Что это… значит? – лицо его стало бескровным. – Мы будем ждать тебя, – уверенно произнесла девушка, на правах матери, а не ничего не значащей любовницы. «Мы» значило не «я и твоя жена», а «я и твой ребенок». Клаус растерянно улыбнулся, затем, поцеловав девушку в лоб, быстро зашагал прочь.

* * *

Светлые пряди водопадом падали на оголенные плечи, в то время девушка нежилась в просторной кровати, которая казалась ей уж больно громоздкой, отчего она чувствовала себе еще более одиноко. Абстрактные сны будто намекали ей на то, что он не вернется, а она лишь просыпалась от внеочередного кошмара и шептала себе под нос, что это всего лишь сон, пытаясь выровнять дыхание. Прошло восемнадцать дней с отъезда ее мужа, а она уже перебрала в голове все версии того, при каких обстоятельствах он вернется, как она накинется к нему на шею и станет молить о том, чтобы подлец не смел покидать ее на столь долгий срок снова. Затем он бы обнял ее или оттолкнул… Она не знает наверняка, ведь это Клаус, а не обычный мужчина. Как бы там ни было, она знала, что логический конец его приезда это то, что просторная кровать стала бы слишком мала для них. Облизнув пересохшие губы, девушка потянулась за стаканом воды на тумбочку, где ее снова ожидала непонятная записка. С самого первого дня его отъезда она получает подобные записки каждое утро, это позволяет ей чувствовать себя нужной постоянно, как она не чувствовала себя даже тогда, когда он был рядом. Письма он писал редко, за двое с лишним недель она отправила восемь писем в никуда, а получила лишь два в ответ, без обратного адреса. «Думай о прошлом лишь тогда, когда оно будит одни приятные воспоминания, Кэролайн. Береги себя!» Девушку сводили с ума его тонкие намеки о прошлом, любви, силе, чувствах, предательстве. Она не понимала суть, но один лишь его каллиграфический почерк грел ее изнутри, заставляя остуженное сердце биться быстрее, чаще. Записки всегда были на тумбе с утра, если в начале девушка недоумевала кто их оставляет, то затем ей стало все равно каким путем они попадают в ее покои, лишь бы это не заканчивалось никогда.

* * *

Атмосфера была нагнетающей: в углу небольшой комнаты стояла кровать, застеленная сиреневым покрывалом; шторы были задвинуты, не позволяя свету проникать в коморку; на негабаритном деревянном столе лежало аккуратно сложенные письма. Темноволосая девушка сидела на жестком, неудобном стуле, снова и снова вчитываясь в письмо, оставляя на нем соленные капли. «Дорогой друг, Я прошу тебя быть моим союзником, ибо я действительно нуждаюсь в таковом. Несмотря на все, что было между нами, я клянусь оберегать тебя и защищать твою честь, взамен я прошу твое слово. Как стало известно, я покидаю город на неизвестный срок, предварительно предупредив семью о том, что продлится это с месяц. В тот вечер, я рассказал тебе все, что происходило в моем прошлом. Так вот, мое прошлое меня преследует, не позволяя мне насладиться семейной жизнью. Как только я разберусь с ним, я вернусь. Вдаваться в подробности в данном письме я не стану, дорогая моя, однако ты знаешь, что есть риск того, что я не вернусь. Мне нужна твоя помощь. Моя жена – Кэролайн, ты знаешь о ней все, благодаря той ночи. Ее волнение – последнее, что я хочу увидеть, услышать, учуять. Во втором конверте есть письмо и ключи от моей кладовки. Теперь, прошу будь внимательна: В кладовке, в деревянном шкафу, на третьей полке есть ровно двадцать одно письмо. Присылай Кэролайн по одному ежедневно, каждое из них датировано. Не пропускай ни один день! Как только пройдет двадцать один день и письма закончатся – если я не вернусь – то передай ей письмо, которое находится в белом конверте. Имей ввиду, что она ни коим образом не должна узнать, что поставщик писем ты! Присылай мне письма о ее поведении, самочувствии и посетителях раз в каждую неделю. Я тебе верю, Хейли. Не подведи! Клаус. P.S. Сожги это письмо после прочтения.» В длинные, хрупкие пальцы отдавалась ледяная боль, обжигающая своим холодом. Она знала, что его прошлым может похвастаться не каждый англичанин. Престол пяти, мафия убившая ее отца, преследует Майклсона – бывшего члена мафии. Как известно понятия как «бывший член» не существует, до тех пор пока он не мертв. Положив ладонь на на живот, она почувствовала прилив нежности и сил, что заставил ее медленно подняться на ноги и пойти в кладовку. Пора отнести очередное письмо.

* * *

Темное небо покрыло одеяло из редких звезд и одинокой луны, которая слабо освящала особняк, который был навеян покоем уже восемнадцатый день. Кэролайн сидела у порога, крепко сжимая в руках книгу в твердом переплете, как и все последние десять дней. Тосковать по мужу, ожидая его вечернего прихода превратилось в ее рутинное вечернее занятие. Амбициозная, гордая, прямая барышня превратилась в пленницу своих чувств, отчего стала чахнуть как личность, но цвести как женщина. Кто бы подумал, что две крайности одной сущности так несовместимы. Громоздкая дверь противно заскрипела, однако для Кэролайн этот звук был подобен спасительному гулу сирен. Она привстала, откинув книгу в сторону, кинулась к двери. Перед ее глазами сверкнула знакомая фигура, отчего толика разочарования проскользнула в ее удивленном выражении лица. – Стефан? – Добрый вечер, – кивнул он ей, ловя на себе ее вопросительный взгляд. – Твой… Супруг объявил мне бойкот? Который день не отвечает на письма. – Клаус не в городе, – растерянно покачала она головой. – Вот как, – вскинул он бровями. – Я пройду? – спросил он и, не дождавшись ответа, прошел вглубь дома. Девушка медленно зашаркала вслед за ним, разглядывая потресканные края мраморного пола. Мысли вихрем сменялись одна за другой и наконец пришли к конечной остановке: их последняя встреча. Она остановилась у порога в зал, всматриваясь в то, как Стефан садится на его место, отчего по ее телу пробегает табун мурашек. Непроизвольно она замечает, что он смотрится на том кресле не так властно, могущественно как Клаус, когда сидит на своем деланном троне. Самое время делать выбор, маленькая леди. – Что-нибудь выпьем? – осторожно глянула она на него, направляясь в сторону горки с ликером. – Мы обязаны выпить. – Обязательно. Возможно, тогда ты расскажешь мне, что за трюк ты выкинула в прошлый раз? – О чем идет речь? – нервно спросила она, намного резче, чем она рассчитывала. – Пропустим прелюдию, Кэрри, мы ведь не чужие, – мягко сказал он, вставая с кресла. – Что он с тобой сделал? – прищурил он глаза, проводя тыльной стороной ладони по ее осунувшимся, бледным щекам, стирая с них прозрачную, холодную слезу. Губы ее стали судорожно подрагивать, а ноги подкашиваться. Она прижалась к нему крепче, позволяя стать для нее кратковременной опорой, в которой она так нуждалась. Они поняли, что точка поставлена. Однако, понять ли это другим? Как можно распознать жест доброй воли постороннему человеку? Например, темноволосой девушке, которая стояла у порога, крепко сжимая пальцы в кулак. В ее голове не укладывалось то, как Кэролайн смела променять своего мужа, который готов ради нее на такие глупости, на мужчину, который лишь искал спасение в ней. Для одного она весь мир, когда для другого лишь обезболивающее, которое действует мгновенно, но кратковременно. Мужчина сидел на диване, перебирая пальцами золотые пряди девушки, голова которой покоилась у него на коленях. Она говорила о чем-то неважном, время от времени смеясь, отчего на ее распухшем от слез лице появлялась забавная гримаса. В один момент в комнате нависло молчание, каждый был в своих думах. – Стефан, кто тебе Ребекка? – внезапно прозвучал высокий, но охрипший голос.

* * *

Пустые, темные улочки Севильи были освещены одним лишь разбитым фонарем. Двое мужчин стояли лицом к лицу к друг-другу. На лице светловолосого англичанина появился ледяной оскал, наводящий жуть, а кудрявый испанец средних лет лишь сдержанно кивнул, передавая тому ружье. – Или ты с нами или ты против нас, Клаус, – произнес он с ярко-выраженным португальским акцентом. – Я соблюдаю нейтралитет, – едко произнес он, сщурив темно-серые глаза. – Отлично, – нахмурился мужчина, чье терпение подходило к концу от наглости бывшего товарища.

* * *

Пустые, темные улочки Севильи были освещены одним лишь разбитым фонарем. На лице светловолосого англичанина все еще играл ледяной оскал, а вокруг его безжизненного тела сочилась лужа алой, еще свежей крови.