Омежья сказка - другая пара

-- Успокойся, мне нужно от неё лишь исцеление. Ей оно тоже необходимо. Это взаимовыгодная сделка, ты как никто другой должен это пон... -- но бете не дали договорить, грубо отобрав у него из рук Ашени. Фортуна вырвал девушку и стал укладывать на пол, уложив её голову к себе на колени, осторожно и заботливо придерживая. В его движениях по отношению к Ашени читались нежность и забота, которые посвящаются членам семьи, несмотря на то, что в прошлом их связывали более тесные отношения. Бета не мог понять, как Раншарру мирится с нахождением Ашени рядом, и отыгрывался на ней за него. Кроме этого, Асташе был шокирован тем, что к его логичному доводу не прислушались. А ещё в глубине сердца он почувствовал больной укол. Он не думал, что его прежнее отношение ему вернётся в такой неприятной форме. -- Я понял, почему ты не понимаешь происходящего, -- произнёс омега, уложив Ашени на пол и начав водить над ней руками, ища её больное место, чтобы облегчить страдания. -- Ты попросту никогда не думал, что Ашени может быть дорога кому-то также, как тебе дорог Раншарру, верно? -- Речь сейчас не об этом, мой брат мой правитель. -- Как раз трижды об этом! -- омега понизил голос. -- Твой брат для тебя на первом месте, и я ощущаю к Ашени те же чувства. А теперь поставь себя на моё место - словно пришёл соулмейт и требует твоего брата туда, где он заведомо будет страдать. Где будет тот, из-за кого он мучается, плачет, голодает, не имеет нормальной одежды и делает всё, чтобы сбежать из этого ада. -- Тогда была совершенно иная ситуация, Ашени была инструментом для брата, почему я не должен был её опекать, если уже дал ей роскошные условия жизни. -- Вот поэтому ты для меня останешься ублюдком, твоя жена голодала в твоём же доме, а ты продолжаешь называть её инструментом... В этот момент Ашени глухо откашлялась и открыла глаза, перевернувшись на один бок, прижав руки к животу. Она лежала, свернувшись, и уже не прятала своего полубезразличного ко всему взгляда. На лице тенью отразились усталость и последние слова Асташе, которые он только что о ней произнёс. Фортуна продолжал лечить её до тех пор, пока она наконец не нашла силы подняться на свои ноги. Все трое в это время молчали. Опершись на Фортуну, бета наконец заговорила, нарушив гнетущую из всех тишину. -- Раньше я не могла сказать тебе это в лицо, но теперь могу. Да, я тебя любила последние годы, но сейчас я ничего не чувствую к тебе. Мне было так плохо, что я решила провести обряд сжигания, поэтому боль разрыва чувствовал ты один. Но, знаешь, я рада, и повторила бы вновь, даже если бы мне приходилось испытывать ровно то же. Я хочу чтобы ты страдал и мучился, ведь меня убивала вовсе не безответность моих чувств, а твоё ко мне отношение - как к грязной пыли под ногами. Я потомок обедневших дворян, ставших слугами, не моя вина, что мои предки стали жертвой обстоятельств. Я тоже имею кровь аристократов, но, побыв твоей женой я кое-что поняла. Аристократ - это не про кровь, это про душу. Здесь я аристократка, потому что ношу фамилию Дарий, потому что забочусь о людях и меня радует, когда они счастливы. А ты - никто без своей крови. И отныне тебя никто не будет любить, и даже я, -- она мрачно усмехнулась, -- грязная порченая девка на тебя не посмотрю, а если почувствую, что чувства появятся вновь - пойду и сожгусь снова. А ты продолжай страдать, мучиться и цепляться за свою жалкую и никчёмную жизнь с легкими женщинами, падкими на твою внешность. В помещении воцарилась тишина. Где-то в коридоре слышался шорох обуви слуг, выполняющих свои повседневные обязанности. -- Высказалась? -- холодно произнёс Асташе, смерив Ашени несколько злобным взглядом. Фортуна поддерживал Ашени молча, предпочитая не лезть. -- Да. Желаю полюбить и мучиться от безответности и жестокого отношения того, кого ты любишь. -- Если мы снова не станем хотя бы жить вместе, то умрём оба и в страшных мучениях. Меня раздражает твоя глупость - мы оба пострадаем, если не станем сотрудничать. Поняв, что наедине поговорить с бетой не получится, Асташе решил поднять этот вопрос в присутствии Фортуны. -- Да, знаю. Но инструментом я для тебя быть не собираюсь. -- Ашени выпрямилась, несмотря на дикую слабость и подняла подбородок вверх, -- ты, подойди ко мне, -- обратилась она к стражнику-альфе около двери. Фортуна напрягся, но выпустил её из рук, понимая, что всем уже давно пора высказаться и хоть как-то прояснить ситуацию. Высокий альфа поклонился в пояс Ашени, подошедшей к ней. -- Выпрямись, -- сказала она альфе, смотря в глаза Асташе, списавшему её поведение на болезненный бред. -- Это не смешно, ты позже пожалеешь о своих действиях, -- произнёс бета. -- Вот как, -- нарочито усмехнулась Ашени, неестественно и зло улыбнувшись. -- Тебе я запрещаю двигаться и сопротивляться, -- произнесла она, обратившись снова к стражнику. Все напряглись, не понимая, что произойдёт дальше. Ашени же, поправив волосы, глядя на Асташе, подошла слишком близко к альфе и грациозно обняла его за шею, намеренно проведя по его волосам так, что с него упала форменная шапка. Молодой мужчина затаил дыхание и не шевелился, пока не почувствовал резкий рывок головы назад за волосы на затылке. Смотря на Асташе, который едва мог контролировать инстинкты соулмейта, схожие с альфьими, плавно оглаживая грудь стражника, Ашени бесстыдно провела языком по его шее, дойдя до подбородка. Затем, наклонив его к себе, бета начала поцелуй. Долгий, мокрый и страстный. Уже не обращённый к Асташе, а полностью посвящённый стражнику-простолюдину, который уже успел возбудиться и с трудом держался приказа, чтобы не наброситься на бету. Фортуна почувствовал феромоны возбуждённого альфы, но не стремился прекратить происходящее, лишь закрыв нос рукой и стараясь дышать через рот. Асташе был зол и оскорблён до глубины души - ему предпочли простолюдина и фактически пожелали смерти. Но, что ещё хуже, он уже не мог контролировать свою ревность к соулмейту и страдал сильнее, ведь не мог признать, что в эту секунду он думал лишь об этой девушке с пшеничными волосами и... сексуальной грацией. Его коробила мысль, что он не только почувствовал, что хочет Ашени, как женщину, но и то, что теперь исключительно для него она совершенно недоступна. Фортуна молча наблюдал за тем, как Ашени, целуясь, расстегивала форменные запонки на альфе и аккуратно оглаживала его ключицы, пробираясь от них до лопаток. Увидев бугор на брюках стража, Асташе не выдержал и оттащил его от Ашени, сразу ударив его в лицо. Удар оказался таким слабым, что альфа, казалось, его даже не почувствовал. Асташе выглядел сейчас как астматик, проведший в постели несколько месяцев, и не мог конкурировать с возбуждённым и накаченным альфой выше него. Его потуги выглядели жалкими для всех. -- Вон, -- сдавленно смог лишь выдавить из себя он, осознавая собственную ничтожность и невозможность подавить внутри клокочущую ярость. -- Этим ты лишь доказала, что не только грязна по происхождению, но и простая шлюха. -- Нет. -- на этот раз Ашени говорила твёрдо. -- Ты просто не можешь признать, что вместо тебя я скорее выберу его. Потому что в моих глазах ты пал ниже. Мучайся и не смей приближаться ко мне. Она покинула залу, оставив его с Фортуной. Следом за ней ушёл и Фортуна, не произнеся и слова.

***

Раншарру ужинал в своей спальне с Фортуной. Они лежали на софе и молча ели - обоим было комфортно молчать в присутствии друг друга. Внезапно, стражник сообщил о визите Асташе. Бета вошёл с тенями под глазами и задумчивым видом. Однако, встретившись с взглядами с Фортуной, набросил на себя маску высокомерия. Омега понял, что Асташе пришёл на приватный разговор с Раншарру, единственным человеком, с которым он искренне и честно может обсудить свои проблемы. Фортуна усмехнулся про себя: много лет назад в похожей комнате Асташе приказывал Фортуне лечь под Раншарру, как проститутке, грозясь расправиться с Ашени. А теперь будет приказывать Ашени лечь под него самого, чтобы выжить? И тем не менее, поняв всю интимность момента, Фортуна нехотя поднялся и вышел из комнаты. Ему было сугубо всё равно, что скажет Асташе, ведь лично для него имеют ценность Ашени и волнения Раншарру за брата. На самого Асташе омеге было от нейтрального до ненавистного с переходами на полную неприязнь. Поступки, совершённые им в прошлом, он не простил, но отпустил, но в отношении Ашени это его убеждение не действует. Позже он узнал от Раншарру, что для сносной жизни без болевых ощущений Асташе и Ашени будет достаточно проводить по несколько минут в день, находясь в физическом контакте. Фортуна отказал Раншарру в просьбе уговорить Ашени пойти на эту сделку.