Тернистая тропка

Лон зашагал в церковь, а жители с топорами и кроватями - к огромному дому-общежитию, где станут коротать ночи у всех на виду. Покрякивали с надменными мордами наряженные ламы в земляном "криперогенном" загоне, ждали пастуха. Перебегали по тропинкам лисы, скрипели с ягодами в зубах, ложились клубком под деревьями, скользили по тайге. Руины библиотеки, засыпанные хрустящим снегом с ночи, не внушали ничего оптимистичного - бунтари попрали бесценное наследие деревни, летописи и заветы, растоптали прошлое, чтобы на его котловане с нуля вырастить непокорную, вооружённую империю. Клацнула глухая еловая дверь. Колбы с водой были расставлены ("Попробуй только из котла забрать, ходи на огород!"), адский нарост - прилажен, и теперь варка запыхтела по делу. Лон согнулся и уселся на длинную шеренгу ступенек. Рядом на ферме шуршали в компостерах и как попугаи ворковали два шляпника; отдаст Дерк им приказ, когда сготовят ткацкий станок, - и они дадут долгожданное потомство. Два миловидных, простодушных крестьянина, друзья природы и детей, властители еды, венчатели - и с мечом? Режут зомби, прогоняют илладжеров как спрутов из луж, ходят на эндерменов с тыквой - немыслимо. Залетел ребёнок, покружился - не нашёл кровати. Спросил, где они все. -У Дерка. -Почему? -Объединяемся, вот почему. Ребёнок засеменил к варочной стойке, посмотрел как на нечто диковинное и доселе не виданное. С любопытством поглядел на возмужавшего Лона, в глазах которого не сверкало прежней юной удали, и не поверил, что он стал таким же скупым на эмоции, как переродившиеся взрослые соседи. Что начал бы так же гоняться, гнать кого-то впереди и за собой, бурчать в ответ на просьбы: "Так точно", скрежетать рабочими блоками, перекидываться предметами, если бы не сидел в одиночестве. -Ты водишь! - он хлопнул и, притормаживая, помчался к выходу. Остановился совсем, когда Лон не двинулся. Позвал его по имени. Лон встал, ребёнок выскочил из дома, споткнулся - и упал взрослым безработным гражданином, и огорчился. -Добро пожаловать. -Лон... Не груби, мне не по себе. "Мне тоже страшно", - но Вак его не дослушал, побежал к свободному блоку. Лопаточник не заложил его, занятый созерцанием первозданной тайги у костра; поздоровался с Ваком, вернулся к грёзам о былом - и его поспешное ругательство всколыхнуло лес. "Без каменщиков! Глупец, ловите его! Огреют меня". Фермеры не смогли его задержать, толком объяснить, что от него требуется, - Вак шёл напролом к избушке. -Убьют!! Бездеятельный тревожный рыбак юркнул в дом и закрыл изнутри дверь - не получилось. Вак сунул голову в щель, и вспорхнули зелёные частицы, и его силой выпихнули на крыльцо. Лон настиг процессию и боязливо задышал в рукава. -Всё, готовый, - Нук зацепил дверью леску на поясе. Гончар смотрел на жителей затравленным зверьком и не понимал кутерьмы. -Пока он новичок, переоформим на пастуха. Где станок?! -Это твои заботы, Гдеш. На следующий день селяне, не выспавшиеся из-за энтузиазма Дерка, вышли с луками на недогоревших зомби. Сначала совещались о устройстве оружия, терзали лучника ("Я связываю его по алгоритму, не спрашивайте!"), затем соорудили голема при поддержке виновного Гдеша и, рассредоточившись по поляне, крича и смеясь, изучили механику боя зимогора. "Он тянет нитку". - "Левой рукой". - "А тот был, правой оттягивал!" - "Поди разберись". - "А третьего не дождёмся..." - "Во-он там есть, но до нас не доживёт". - "Да, не доживёт". -Кому как приладится, на локоть ляжет - пусть тот так и метит, - заключил Дерк, но тетива ему не поддалась. Не оброни он стрелу, - пустил бы в себя. У прочих стрелы упирались в землю, съезжали с палки, улетали невесть куда за облако. "Учимся! Это - прогресс!" - восхитился Эйк и, кряхтя, угодил по косой траектории в дремлющего лисёнка. У Гдеша лопнуло терпение, он переломил лук об колено и сдал огрызки кожевнику. -Не буду стрелять. -Обвыкнешь. -Убейте, не буду! Я против. - Его голос прозвучал такими громовыми раскатами и вспыхнула такая огненная туча над головой, что Дерк испугался. -Тогда кирок наделаешь, по пять на каждого, - и отшагнул, чтобы в него промахнулся бронник. Грянул очередной перун, и тот стушевался, чтобы погрузиться в работу, отработать трудодень и загладить неприятное впечатление, - он никогда не хмыкнул бы громче и грознее. -Согласен, - и тоже скрылся в деревне. К середине дня погода испортилась, все разошлись кто к священнику, кто к Дерку, - а кто остался один, как Вак, вновь запертый наедине с ткацким станком. Лона не допускали к нему и под предлогом покормить; "Нехай сначала кровать нам сплетёт". - Из чего?" - "Из лам!" -Я в принципе не за пастуха, - признавался Гдеш священнику шёпотом, будто на настоящей исповеди. - Если и пришло в голову военизировать деревню, то цитадель нам точно не помешает. -Сперва, думают, кровати и ковры, - улыбнулся Лон, подмешивая красную пыль в зелья. -Честно, ты - за них? -Не определился. Я не могу судить, молодо-зелено... -Боец ты или нет, а ремеслом промышляешь нужным. А я? С меня великий спрос. -Мотыжить умертвий - великое дело? -Не скажи... - он прислушался к заунывной песне Вака, к грохоту разбитого стрелами и топорами голема и удалился. Зашёл Эйк, вручил паучьи глаза, дал наставление, потрепал за нос, вышел. Починил железного рыцаря, прошёл мимо бронника и кинул хлеба - и он же, в двукратном размере, вернулся обратно. Эйк обернулся и прожёг взглядом снежную пелену, углядел кроткую фигуру, крикнул: -Бер! Я всё знаю! Силуэт с очками затерялся за углом. Оружейник понёсся за ним и, как заклинатель, завернул пару кругов по окрестностям, хлопнул каждой дверью, прежде чем выследить молчаливого бронника на подходе к рабочей избе. -Не отпирайся. Что это было? -Это просто шутка... У меня уже есть еда. - Он отвёл руки Эйка и отвернулся после слов: -Ты намекаешь или... -Нет-нет! Это не наша обязанность. Забудем. -Но если вдруг... - снежинки разбивались о его непокрытую голову. - Обратись, я не прогоню. -Обязательно... - Бер ступил на крыльцо и опустил глаза так, что увидел сложенные на груди варежки. Эйк пробормотал вне поля зрения: -Знаешь! Подойди ко мне, когда свет разгуляется. -Зачем? -Я расскажу кое-что. Придёшь? -Приду... - он окончательно смутился и спрятался за дверью. Упал на колени, уткнулся лицом в ковёр и расхохотался. Гдеш драил кирки, Дерк скакал по коттеджу и сетовал на убийство книгочея: "Зачарованные книги на десять стаков изумруда!", вываривший весь редстоун священник вертелся возле пастушьего окна и разбивал его в прыжке, Вак печально любовался на его хлопоты и не реагировал, трутень Нук просиживал ненастье у лучника и вздрагивал при звуках шагов. Бер успокаивался и кроил броню на свои параметры, задыхался в шлемах, снимал и переплавлял, чтобы в полумраке, в сопровождении зомби снести Дерку полный железный сет с золотой чеканкой для его утешения. Уже утром, когда снег прекратил, Дерк показался на учениях обмундированным, и его закономерно обшикали: "Кожевник! как свинья в конской броне!"