Шоссе желаний

      Уилл прижался виском к стеклу, сощурив глаза. В окно безжалостно светило яркое апрельское солнце. Оно клонилось к закату, окрашивая воды Тихого океана алым пламенем. Над самой кромкой воды поблескивала белая дорожка, и на ее фоне вдалеке можно было разглядеть угольно-черные силуэты дельфинов, резвящихся в вечерних волнах.       Тихоокеанское шоссе уходило вдаль, изгибаясь будто змея, в точности повторяя линию Калифорнийского побережья. Дорога здесь местами была разбитая, не ремонтированная годами, и это было весьма удивительно для самой красивой трассы Северной Америки. Возможно, она не была идеальной, но точно была безлюдной. За минувшие два часа на их пути не встретилось ни единой деревушки и ни одной автозаправки. Хорошо, что Джонатан позаботился обо всем заранее и наполнил запасную канистру бензином.       Уилл покосился на своего брата, уверенно ведущего старенький кадиллак. Его русые волосы трепал теплый весенний ветер, в солнечных очках отражались закатные блики. Справа от Джонатана с задумчивым видом сидел его друг Аргайл, доставая черноволосой макушкой чуть ли не до потолка. Его могучие плечи выпирали с обеих сторон от спинки пассажирского сидения, практически полностью загораживая обзор. Уилл бросил быстрый взгляд на Майка, который сидел вместе с ним на заднем сидении слева от него. Майк тоже смотрел в окно, и взору Уилла была доступна лишь его кучерявая макушка. Его руки лежали на коленях не так нервозно, как это было днем, но его осанка и положение плеч, как и все в его облике, выдавали крайнюю степень напряжения.       Уилл отвел взгляд и закусил нижнюю губу. События этого утра, с которых и началось их путешествие, казались ему далекими и нереальными. Каких-нибудь девять часов назад он вертелся перед зеркалом, сгорая со стыда от собственного желания понравиться Майку в новом прикиде, а уже через полчаса после этого зловещий белый фургон увозил Оди прочь из Санта Розы.       Они провели вместе чудесные пасхальные каникулы. Майк прилетел прямо на его пятнадцатый день рождения, и о лучшем подарке Уилл просто не мог мечтать. Это были дни, наполненные теплом и радостью, в которые они трое почти не выходили из дома. Зарядили дожди, а им было что рассказать друг другу. И хоть Уилл порой ревновал (временами очень сильно), особенно когда его друг уединялся с Оди, оставив его скучать в одиночестве, все же это были лучшие дни за прошедшие полгода, если не больше. Но этот день, если признаться честно, был немного грустным, как и все дни окончания каникул, ведь именно в этот день им предстояло ехать за обратным билетом для Майка. Не смотря на то, что у них были грандиозные планы, связанные с солнечной погодой — посетить пляж и съездить на прогулку в Сакраменто, все же сердце тоскливо сжималось в груди от мысли о предстоящей разлуке. Именно поэтому Уилл так старался выглядеть хорошо, подсознательно понимая, что это его последний шанс. Шанс для чего именно, он себе не уточнял — погружаться в такого рода рассуждения было слишком опасно. Но ему нравилось ощущение адреналина, заставляющего бурлить в венах кровь. Такого Уилла мало кто знал — он появился недавно, и только лишь сам Уилл догадывался о том, что это было в нем всегда.       Уилл сглотнул, оглядел себя в зеркале. Узкие брюки с вычурным поясом сидели точно по фигуре. Иногда Уиллу не верилось, что это он — так резко он изменился за последнее время, превратившись из мальчика в парня. Очень симпатичного парня. Пожалуй, настолько симпатичного, что Джонатан опасался отпускать его одного, ведь дорога от школы до дома лежала мимо бара Иглс, известного тем, что в нем собирались гомосексуалы со всей северной Калифорнии.       Дверь скрипнула, приотворилась. В проеме показался Майк. Его лохматая голова просунулась в комнату. Он окинул Уилла любопытным взглядом и поинтересовался:       — Ты готов?       — Да.       Уилл густо покраснел, потому что Майк застал его вертящимся перед зеркалом, но, мысленно плюнув на это, он гордо задрал подбородок и пошел к выходу из комнаты.       Оди ждала их внизу. В ее взгляде сквозил легкий намек на грусть, но она все еще лучилась энтузиазмом. Уилл никак не мог привыкнуть к ее новому образу. Они все еще опасались слежки за их домом, поэтому пытались маскировать Оди как могли, и иногда она до того напоминала Уиллу его мать, что становилось не по себе. Вот и сейчас на него смотрела озорными глазами молодая версия мамы. Смотрела несомненно оценивающе — новый наряд не ускользнул от внимательных карих глаз. Наверно, именно этот момент и сыграл решающую роль в дальнейших событиях. Впоследствии Уилл так себя ругал, что позволил себе поддаться минутному приступу ревности. Он просто не мог себя за это простить.       Они подошли к двери, игриво толкаясь у выхода. Уилла вдруг что-то дернуло, он шутливо, что было совершенно не в его духе, раскланялся перед Оди, и галантно распахнул перед ней входную дверь.       За прошедшие месяцы, проведенные в Санта Розе, они все так привыкли к мысли, что Оди ничего не угрожает, что совершенно потеряли бдительности. А с приездом Майка вообще позабыли обо всем на свете. За несколько дней, безвылазно проведенных дома, им так осточертело сидеть взаперти, что в первый же солнечный день они готовы были выскочить на улицу чуть ли не голышом.       Вот и Оди, увидев перед собой распахнутую дверь, сощурилась от солнца, весело развернулась спиной ко входу и стала отступать, шутливо маня пальцем к себе ребят. Майк уже хотел было дернуть ее за руку и сгрести в охапку, но его опередили чужие руки, крепко ухватившие Оди за локти, заведя их назад.       Уилл рвано выдохнул. Ему тяжело было вспоминать об этом. Да и воспоминания его были слишком рваными и обрывочными. Одно он знал: Майк никогда не простит ему, что он выпустил Оди первой. И неважно, что Уилл на самом деле тут совсем ни причем.       Он снова бросил на Майка быстрый взгляд. Тот так и сидел, вперившись взглядом в окно. Майк был несправедлив, что злился на него, но что ему оставалось делать?       Уилл помнил его разом ввалившиеся от горя глаза, помнил этот взгляд, полный ужаса и отчаяния. Нет, он не обижался на Майка. Ни капли не обижался.       Он тогда словно обезумел. Схватил со столика в прихожей ключи и рванул к машине Джонатана, припаркованной на заднем дворе. Уилл что-то кричал ему, да Майк не слушал. Он запрыгнул на водительское сидение и, заведя мотор, резко дал по газам, едва не снеся забор.       Уилл едва успел запрыгнуть в машину, на ходу закрывая дверь.       Вырулив на центральную улицу, они заметили маячащий впереди белый фургон. Майк рванул вслед за ним, а Уилл жмурился от ужаса, пока они лавировали между машин, норовя снести кому-нибудь боковое стекло или зацепить бампером. Они не попали в аварию только лишь чудом. Им просто дико, бесконечно повезло напороться на Джонатана, неторопливо развозившего пиццу вместе со своим напарником. Если бы они не встретились, их поездка наверняка бы закончилась либо столкновением, либо приводом в полицейский участок.       Майк, конечно, психанул тогда, что они упустили белый фургон.       Гораздо позже, когда они снова пустились в погоню, взяв курс на юг по автомагистрали номер сто один, Майк распсиховался не на шутку.       — Ты можешь ехать быстрее? — давил он на Джонатана.       — Если я буду ехать быстрее, мы просто перевернемся или врежемся на скорости 90 миль в час, — терпеливо сказал Джонатан. Голос его был спокойным, но это пока.       Майк нервничал. Он тряс коленкой и наверняка бы изгрыз себе ногти, если бы только страдал этой вредной привычкой. Но он ею не страдал, поэтому тряс ногой и теребил пальцами обшивку сидения.       — Мы упустим их, — продолжал Майк. — ты не понимаешь? Просто прибавь газу.       — Я еду достаточно быстро, — напряженно проговорил Джонатан.       — Недостаточно! Недостаточно, мать твою!       — Прекрати.       Форд вильнул и резко затормозил. Джонатан, громко хлопнув дверью, вылетел из машины, открыл пассажирскую дверь и схватил Майка за грудки.       — Если тебя что-то не устраивает, топай пешком. Тебе ясно? Тебе ясно?!       Он встряхнул его так сильно, что зубы Майка клацнули.       — Ясно. Пусти.       Майк раздраженно сопел, пытаясь успокоиться.       Уилл, который все это время старательно игнорировал своего друга, наконец, не выдержал и посмотрел на него. Растрепанный и запыхавшийся, Майк принялся поправлять рубашку. Волосы его взъерошились еще сильнее и теперь нависали на лицо черными кучерявыми локонами.       — Пристегнись, — кинул ему Джонатан, возвращаясь в водительское кресло.       Майк зло сдул с лица прядь и принялся истерично пристегивать ремень. Его руки ходили ходуном, и в карабин он не попадал.       — Дай, помогу, — предложил Уилл.       Майк кинул на него обжигающий взгляд, и Уилл почувствовал, как его щеки располосовал румянец. Не стоило этого делать, но он уже перегнулся через сидение, нависнув над Майком, и ловко пристегнул его ремень безопасности, дивясь тому, что пальцы так хорошо его слушаются.       Майк продолжал смотреть на него, и Уилл смутился. Он быстро вернулся на место и уставился в окно. Только вот напряжение никуда не улетучилось и по-прежнему витало в воздухе.       Однако Джонатан вопреки самому себе все-таки прибавил скорость, и через какое-то время впереди замаячил белый фургон. Уилл почувствовал, как в сердце Майка всколыхнулась надежда. Он подался вперед, вцепившись пальцами в обшивку сидения, неотрывно глядя на цель их преследования.       Джонатан сжал от напряжения челюсть, так что на скулах заиграли желваки. Он рванул на встречную полосу, стараясь обогнать разом несколько автомобилей. Но то ли его машина уже совсем ни на что не годилась, то ли фургон был каким-то заколдованным, как они ни старались его догнать, не приближались к нему ни на метр.       Сбоку мелькнула вывеска, информирующая о пересечении с межштатным хайвеем, который вел на восток, в сторону Сакраменто.       — Вот черт, — выругался Джонатан.       Интерстейт, по которому они ехали, имел множество полос, и если фургону взбредет в голову с него свернуть, они просто-напросто не успеют перестроиться.       Форд вильнул влево, меняя полосу, подбираясь на всякий случай поближе к развязке.       — Они сворачивают! — воскликнул Майк. — Джонатан, они сворачивают!       — Вижу, — скрипнул зубами брат, снова перестраиваясь. На этот раз он подрезал здоровенный додж, который тут же засигналил им вслед, грозясь догнать и как следует навалять.       — Пошел ты, — огрызнулся Джонатан, даже не оглянувшись в сторону водителя. Его взгляд неотрывно следил за машиной похитителей.       Они резко повернули налево. Полос на межштатной трассе было заметно меньше, и они тут же увязли в столпотворении, гудящем и сигналящем — начинался час-пик. Ловко продираясь через транспортный поток, Джонатан почти приблизился к желанной цели, и тут в дело вмешалось непредвиденное обстоятельство.       С правой стороны замаячил бок теснящего их черного автомобиля. Уилл сперва подумал, что их нагнал мстительный додж, но это был вовсе не додж. Огромный черный кадиллак сивиль подрезал их справа, втерся перед впереди идущим грузовиком и резко затормозил. Джонатан едва успел вжать в пол тормоз и чуть не расквасил нос о руль. Машины замерли в каком-нибудь сантиметре друг от друга.       Все дальнейшее представилось Уиллу кадрами из плохого кино. Из машины словно в замедленной съемке вышли двое мужчин в черных костюмах. В руках они сжимали пистолеты. Мужчины направились прямиком в сторону форда и нацелили пистолеты прямо на лобовое стекло.       — Нужно бежать, — густым басом изрек Аргайл.       Уилл тоже будто оцепенел. Глядя на них, он внезапно почувствовал потусторонний ужас, который не был связан с тем, что по ним в любую секунду могут открыть огонь. Это ощущение было сродни пережитому им в Изнанке и вызывало лишь одно желание — немедленно спрятаться. И вот, пока Джонатан оторопело пялился на приближающихся к ним людей, а Уилл вжимался в сидение, стараясь в нем раствориться, Майк вскочил вдруг со своего места, перегнулся через переднее сидение, включил зажигание, рванул рычаг в положение задней передачи и крикнул Джонатану:       — Газуй!       Сзади них уже столпились во всю сигналящие машины, поэтому Джонатан, едва вдавив педаль в пол, тут же выкрутил руль вправо, а затем влево, выводя автомобиль на обочину, которая чудом оставалась свободной. Выровняв машину, он газанул и направил форд задним ходом.       Уилл зажмурился, мечтая о том, чтобы они стали невидимыми.       Так они доехали до самого перекрестка, кое-как развернулись, и припустили на юг по автомагистрали.       Позже, размышляя о случившемся в более спокойной обстановке, Уилл думал о том, что они крайне легко отделались. Но в тот момент к страху примешивалось отчаяние, ведь они все-таки упустили белый фургон.       Уилл робко посмотрел на Майка — тот откинулся на спинку сидения с явным облегчением. Его руки все еще мелко дрожали, как и руки Джонатана, вцепившегося в руль так, словно боялся его выронить. Один лишь Аргайл сохранял молчаливое спокойствие, и только торчащая в сторону прядь идеально гладких волос напоминала о пережитом ими почти столкновении.       — Ничего, нагоним их на следующем повороте, — успокаивал Джонатан не то Майка, не то самого себя.       Уиллу стало не по себе. Оди была им как сестра — родная сестра. Они привязались к ней, любили ее, боялись за нее, а теперь, когда ее украли, все выглядело так, будто они едут спасать какую-то абстрактную девушку Майка.       Уилл вспомнил, как они в обнимку смотрели фильм незадолго до приезда Майка. За окном лило, было прохладно, и они кутались в плед. Оди постоянно хихикала над сюжетом, хотя по меркам Уилла фильм был на редкость глупым, но, глядя на нее, он тоже начинал смеяться. Они засыпали попкорном весь пол — мама потом долго ворчала. Ступни у Оди были просто ледяными, и она то и дело их подсовывала ему под ноги, чтобы согреть. Уилл морщился, но терпел — ему было хорошо, хорошо от ее тепла рядом, от фруктового шампуня, которым пахла ее голова, от тонких пальцев, бездумно перебирающих его волосы.       Уилл тяжело вздохнул.       В тот момент он совсем не вспоминал о Майке, словно его не было вовсе. Но стоило ему приехать, как идиллия их семейной жизни треснула, оставив на одной половинке Оди и Майка, а на другой — Уилла. Но Оди в этом не виновата. И Майк не виноват.       Никто не виноват в том, что Уилл уже два с лишним года совершенно безнадежно влюблен в Майка Уилера.       Впереди открывался потрясающий вид на знаменитые Золотые ворота — мост, соединяющий северный и южный Сан-Франциско.       Они взлетели на него, и Джонатан закурил, выпуская струи дыма в открытое окно. Ярко-алые в лучах клонящегося к закату солнца, Золотые ворота словно горели, а с ними вместе горел их потрепанный форд. Протяженностью почти полтора километра, мост устремлялся вдаль, словно красная индейская стрела. Опоры моста высотой около двухсот метров возвышались над ними громадными столбами, а вокруг сверкал на солнце морской залив.       Проехав Сан-Франциско, они планировали свернуть налево — это был второй шанс для того, чтобы нагнать похитителей. Но тут в зеркале заднего вида замаячил уже знакомый им черный автомобиль.       У Уилла от нехорошего предчувствия свело живот. Он посмотрел на Джонатана — брат тоже заметил преследователей и еще сильнее вцепился в руль. Уилл повернул голову налево и столкнулся с испуганным взглядом Майка. Они как по команде развернулись назад и уставились в окно.       — Эй, — буркнул Джонатан, — вы закрыли мне весь обзор.       Он выкинул в окно бычок и прибавил газа. Форд слегка вильнул, но тут же выровнялась на занимаемой полосе. Джонатан заметно нервничал.       Уилл, неотрывно всматривающийся в заднее стекло, заметил, что черный автомобиль плавно к ним приближается. Ему казалось, что вот-вот опустится одно из боковых стекол, и оттуда высунется рука, сжимающая кольт, по ним откроют огонь, и тогда…       И тут мост закончился. Они оказались на оживленном проспекте, впереди маячил светофор, перед которым уже выстраивался плотный ряд автомобилей.       Они остановились. Джонатан всмотрелся в зеркало заднего вида и, ничего в нем не разглядев, высунулся в окно и оглянулся назад. Черного автомобиля нигде не было видно. Но стоило только зажечься зеленому, движение продолжилось, как он вынырнул из бокового ряда, словно воплотился из воздуха.       Отрываться от преследователей стало сложнее из-за плотного потока. Кадиллак ехал в ближайшем к ним левом ряду и словно пытался оттеснить их на крайнюю правую полосу. Они проехали вывеску «Поворот на Окленд». Нужно было срочно перестраиваться. Джонатан включил поворотник и приготовился втиснуться в левый ряд, но кадиллак занял прочную позицию между шевроле и бьюиком и не уступал их несчастному форду ни сантиметра.       Поворот на Окленд они благополучно пропустили, но у них все еще был шанс. Во всяком случае, так казалось брату Уилла. Однако они ошиблись и тут. Кадиллак обогнал их и, повторяя свой собственный ранее исполненный маневр, принялся плавно их подрезать.       У них не оставалось выбора, и Джонатан принял единственное верное в данной ситуации решение повернуть вместо желанного востока на запад, в сторону Дейли-Сити. Это дало им преимущество. Форд вырвался на свободное пространство и резво припустил на юг. Но через несколько минут их радость закончилась.       — Черт! — воскликнул Майк, вертя головой взад-вперед. — Они снова едут за нами!       Он неосознанно схватил Уилла за руку. Уилл сглотнул. Казалось, нервничать сильнее некуда, но теперь к страху прибавилось еще и волнение от ощущения теплой ладони Майка на своей руке. Нет, не теплой, а, пожалуй, даже горячей. Уилл мог только удивляться такому неугасающему огню в крови его друга — он-то сам похолодел от страха, как лягушка. Впрочем, адреналин никто не отменял, и Уилл его тоже испытывал — и адреналин, и скорость, и жар чужой руки. От этого, пожалуй, может снести крышу, особенно когда тебе всего-то пятнадцать лет.       В то время, как Уилл боролся с волнением, Джонатан, который успел немного изучить здешние маршруты, уже знал, что несет их прямиком на запад — туда, где местная локальная трасса сливается с Тихоокеанским шоссе.       Это шоссе протягивается вдоль побережья Тихого океана через всю Калифорнию, петляя между прибрежных скал, и свернуть с нее на восток будет крайне затруднительно, а может быть даже невозможно. Таков коварный план черного кадиллака, и если только им удастся от него оторваться, это будет лучший из возможных исходов. Да вот только их преследователи, похоже, думали иначе.       Они ворвались на Пацифик роад со свистом ветра в ушах. Справа синел океан, слева розовели в лучах заходящего солнца скалистые горы. Джонатан снова прибавил скорость. Под капотом что-то застучало, заставляя его нервно поглядывать на тахеометр. Он переключился на последнюю, пятую, передачу, и вдавил газ до предела. Но чертов кадиллак продолжал приближаться к ним.       Майк, неотрывно глядя назад, до боли стиснул руку Уилла. Уилл посмотрел на его бледное растерянное лицо, бросил взгляд на растрепанный затылок брата и столкнулся взглядом с Аргайлом, который тоже глядел назад с непривычным недоумением на лице. И тогда Уилл зажмурился изо всех сил. Он перехватил руку Майка, вплетая его пальцы в свои, стараясь не думать ни о чем, кроме тепла чужой кожи. Он словно был в Изнанке, словно снова прятался от Демогоргона. Вот сейчас он досчитает до десяти, и монстр уйдет. Он уйдет. Он не увидит Уилла. А пока… Раз. Два. Три…       — Джонатан, быстрее!       Четыре. Пять…       — Некуда быстрее! Это максимум!       — Они совсем рядом! Они нагнали нас!       Шесть, семь…       — Вижу! О, черт…       Восемь, девять…       — Сейчас они нас подрежут!       Десять.       — Они проехали мимо… Господи Иисусе, они проехали мимо…       Уилл робко приоткрыл глаза. Они летели по пустой трассе, совершенно одни. Он нехотя выпустил руку Майка и смущенно положил свою руку на колено. Пальцы все еще горели от чужого прикосновения. Повернуть голову он не решился, но видел боковым зрением, как Майк откинулся на спинку сидения и облегченно выдохнул. ***       Деревушек на пути им почти не встречалось. Салиса, Горда, Сан Симеон — вот, пожалуй, все, что Уилл успел сосчитать с того момента, как они выехали на Тихоокеанское шоссе. Зато частных пляжей на их пути встречалось великое множество, о чем оповещали многочисленные вывески — Пфейфер бич, Серф бич, Парадайз бич, Сан Грегори бич. Да всех и не упомнишь. Места здесь были настолько живописными и располагающими к отдыху, что легче было представить себя в свадебном путешествии, чем в погоне за фургоном похитителей.       Когда солнце село за горизонт и море покрылось приятной сиреневой дымкой, они подъехали к деревушке под названием Камбрия. Неподалеку от нее было решено заночевать.       Они расположились прямо на пляже. Решили развести костер, и, пока Майк и Уилл выкапывали для него яму в песке, Джонатан с Аргайлом отправились в деревню, чтобы раздобыть немного еды и воды.       Майк сидел, склонившись над разгорающимся огнем так низко, что, казалось, пламя вот-вот дотянется до его волос. В сгустившихся сумерках на его лице играл красноватый отсвет.       Уилл положил охапку хвороста и присел на корточки рядом с другом.       — Мы ее найдем, обязательно найдем, — сказал он.       Майк ничего не ответил, только медленно кивнул.       — Прости. Я не хотел, чтобы так вышло. Мне следовало выйти первым.       — Ты не виноват. Никто не виноват. Просто… Так получилось, вот и все.       — Майк, я…       — Давай забудем об этом. Нам просто надо ехать дальше.       — Значит, мир? — робко спросил Уилл.       — Мир.       Однако, хоть Майк и произнес эти слова, Уилл чувствовал, что в его душе все еще бродит затаенная на него обида, конечно, совершенно несправедливая, но все же она была. Похоже, Майк и сам отлично понимал, что злиться на Уилла не за что и что он перегнул палку. Но ему было плохо, а когда тебе плохо, чертовски трудно оставаться справедливым.       Когда Джонатан и Аргайл вернулись, окончательно стемнело. Костер уже вовсю разгорелся. Они расселись вокруг него и перекусили раздобытыми в деревне сэндвичами.       — Нужно решить, куда нам ехать дальше, — сказал Джонатан, откусывая кусок хлеба с сыром.       Майк сразу напрягся, но предпочел промолчать — для того, чтобы качать права, ситуация была явно неподходящая. Да и Джонатан являлся среди их четверки негласным лидером.       — Нам надо прорываться на восток, но это опасно, — продолжил он. — Тот автомобиль — за нами, похоже, следят.       — Те люди, которые гнались за нами, — они повели себя очень странно, — сказал Майк. — Честно говоря, я так и не понял, почему они проехали мимо.       — Возможно, они просто пытались выдавить нас на эту трассу, а когда добились своего, поехали дальше. Теперь шансов догнать фургон у нас очень мало.       — Но мы все равно должны ехать дальше, хоть до самого Хоукинса! — воскликнул Майк.       — А ты уверен в том, что Оди везут именно туда? — усомнился Джонатан.       — Я не знаю, — сжал кулаки Майк. — Если бы с нами была Оди, она бы с легкостью отследила этот фургон, но ее здесь нет. Ее здесь нет.       Джонатан задумчиво посмотрел на него, затем прилег на песок, опираясь на локоть, и вытащил из-за пазухи две сигареты. Одну закурил сам, а другую протянул Аргайлу, многозначительно глядя на него.       — Что скажешь, амиго?       Аргайл взял у него из рук сигарету, покрутил в пальцах, потянулся к костру и прикурил ее от горящей головешки. Он глубоко затянулся, а затем медленно выдохнул, окутываясь дымом, словно паровоз. Он затянулся таким образом несколько раз, и, наконец, его могучая фигура практически полностью скрылась в дыму, и присутствующим были видны лишь блестящие черные волосы, лежащие на одетых в белое плечах, отливающие медью в свете костра, и выдающийся индейский нос. Его веки были закрыты, но глаза под ними беспокойно бегали из стороны в сторону, словно ему снился кошмар. Загадочная, окутанная дымом фигура индейца на этом фоне выглядела настолько фантастично, что Уилл задохнулся от удивления. Рядом с ним тут же закашлялся Майк.       — Что это за гадость? — выдавил он, отмахиваясь от дыма рукой.       — Тш-ш, — коротко цыкнул Джонатан. — Не мешай ему. Он смотрит.       Майк удивленно посмотрел на Уилла, спрашивая глазами, что происходит.       Конечно, Уилл знал, что за «гадость» курит его брат. Он давно уже привык к специфическому запаху. Началось это не сразу, а примерно через два-три месяца после переезда в Калифорнию — после того, как Джонатан устроился в пиццерию и сдружился с этим Аргайлом. Уилл знал индейца, он часто к заходил к ним и в целом оставил о себе приятное впечатление. Он был вежлив, немногословен, в меру загадочен и неплохо вписывался в их чудаковатую семейку. Похоже, он понравился даже маме, а, может, она просто радовалась, что у Джонатана появился друг. Но о том, что происходило сейчас, и на что Аргайл «смотрит» с закрытыми глазами, Уилл не знал.       Шум волн, треск костра, слабое дыхание ночного ветра на лице — все это вводило в транс. Уилл словно задремал с открытыми глазами, а когда очнулся, увидел, что глаза Аргайла широко распахнуты и таращатся в пустоту перед собой. Индеец сидел все в той же позе и не двигался, но теперь его фигура, освещенная тусклым оранжевым светом, четко прорисовывалась на фоне черного неба.       Все присутствующие словно по команде замерли в ожидании, что он скажет.       — Та, что вхожа в черный вигвам, движется на восток, — торжественно изрек он низким густым голосом. — Черная машина несет смерть. Но та, что вхожа в черный вигвам, ей не нужна. Она ищет исчезающего в тени.       — Та, что вхожа в черный вигвам — это он об Оди? — спросил Майк у Джонатана, бесцеремонно указывая на Аргайла пальцем.       Джонатан пожал плечами и уточнил у своего приятеля:       — Это так, амиго? Ты говоришь об Оди?       — Что? — Аргайл словно очнулся ото сна. — О чем это ты, бро? А-а. Вспомнил. Так говорят духи, да. Им нужен исчезающий в тени.       Его взгляд из пустого и немного безумного вдруг стал живым и лукавым. Он хитро оглядел присутствующих и остановился на Уилле, внимательно и с любопытством его разглядывая, словно впервые видел.       — Я не всегда понимаю, о чем говорят духи, — спокойно объяснил Аргайл. — Моя бабка хорошо в этом разбиралась, а я ну вроде как не настоящий индеец. Ходил в школу вместе с белыми, играл с ними и говорю на их языке. Отец сказал, что мне нельзя Туда заглядывать, что меня за это накажут. Но, как по мне, если дар есть, то его надо использовать, нравится это кому-то или нет.       — Так ты видел ее? — спросил Майк с жадным блеском в глазах. — Ты видел Оди?       — Скорее почувствовал. Да, я узнал эту девушку. Я видел глазами духов, как фургон движется на восток по трассе через пустыню Невады.       — Выходит, они везут ее в Индиану? — задумался Джонатан.       — Это люди из лаборатории, я в этом уверен. В Индиану, в Иллинойс, в Теннеси — не важно. Мы должны оказаться там раньше, чем они, — заявил Майк.       — Это нереально, мы не успеем, — возразил Джонатан, — если только…       — Если только полетим на самолете, — закончил за него Уилл.       Майк одарил его обжигающим, полным надежды взглядом, от которого Уиллу захотелось немедленно вскочить в машину и мчаться в ближайший аэропорт. Но Джонатан осадил его порыв, велев всем ложиться спать. Завтра, едва рассветет, они отправятся в Лос-Анджелес. Хорошо, что они успели обналичить кое-какие деньги — этого должно хватить на билеты. О том, что их могут хватиться на работе и неплохо бы предупредить маму, никто из них не упомянул. Завтра, все завтра. А пока спать.       Старшие предложили Майку и Уиллу переночевать в машине, но они отказались, предпочтя ночевку на пляже возле догорающего костра. Ночь была прохладная, но не холодная. Уиллу хотелось хотя бы раз в жизни заснуть под шум волн. Океан его успокаивал. А еще ему было приятно присутствие Майка. Сейчас, когда бешеный ритм погони сменился на умиротворяющую музыку волн, весь мир вокруг будто замер. С шоссе не доносилось ни единого звука, лишь вдалеке мерцали огни деревушки, и ему казалось, что они одни в этом огромном мире. Его сердце пронзила светлая грусть, словно он впервые за месяцы разлуки встретился со своим другом. Словно та неделя пасхальных каникул, которую они провели втроем, их дом в Санта Розе, школа были нереальными, и только теперь, когда они оказались так далеко от дома, на пустынном пляже, омываемом солеными водами Тихого океана, все происходило по-настоящему. И Майк был настоящим. И он был рядом с ним.