Шоссе желаний

Уилл вытащил со склада очередную пыльную коробку. Она оказалась отнюдь не лёгкой. Раздумывая о том, что в ней находится, он взял с полки канцелярский нож и принялся аккуратно её распаковывать. Пыль летала по всему магазинчику, да он и сам был основательно ею покрыт. Рубашка — совершенно новая, купленная в прошлый уикенд на распродаже в Бенеттоне, но теперь её точно придётся стирать. — Эй, Уилл! — позвала его Кимберли. — Ты помнишь, что мне сегодня надо уйти пораньше? У меня свидание-е! Свидание? Ох, ну разумеется. Как только подваливает работы, у неё тут же находятся дела поважнее. Уилл оторвался от коробки и посмотрел на свою напарницу — та вертелась у зеркала, взбивая блондинистые кудри и подкрашивая пухлые губки невыносимо-яркой помадой. Впрочем, долго обижаться на неё он не мог. Кимберли была приятной девушкой, и порой по доброте душевной Уилл готов был спустить ей что угодно. — Что ж, удачного свидания, — сказал он. — Но в следующие выходные ты меня подменяешь — у меня курсы. — Ой, ну нельзя же учиться круглосуточно, Уилли! Должна быть и личная жизнь! Слушай, в следующую пятницу мы с девочками идём в клуб. Пойдём с нами! Ну пошли-и, я тебя познакомлю с Терри. Она чертовски милая и такая же скромная, как ты. О, и она тоже любит изобразительное искусство. — Я подумаю, — улыбнулся Уилл, вытряхивая из волос паутину. Дверь за Кимберли захлопнулась, мелодично звякнув колокольчиком, и Уилл снова уселся на корточки. Когда из коробки был извлечён весь упаковочный поролон, которого, казалось, было больше, чем самих сувениров, он запустил руку и извлёк огромного бронзового бизона, скачущего сквозь прерии, низко наклонив могучую рогатую голову. С грохотом поставив его на полку, он полез за следующей фигуркой — индейцем в высоком плюмаже из перьев, раскуривающим трубку мира. Уилл тихо рассмеялся — ну и ну, кому только пришло в голову заказать такие солидные вещицы? Он снова запустил руку, и на этот раз в ней оказался небольшой, хоть и довольно увесистый автомобиль. Это была точная копия «форда мустанга» 1967 года, отлитая из бронзы. Глядя на неё, у Уилла защемило в груди. С тех пор, как они вернулись из поездки, прошло уже больше двух лет. Поначалу ему было очень тяжело. Он понял, что не сможет остаться в Хоукинсе. Этот город был переполнен воспоминаниями, которые причиняли ему слишком много боли, и Уилл принял решение вернуться в Калифорнию. Это решение далось ему вдвойне тяжело ещё и потому, что мама оставалась в Хоукинсе. Они с Хоппером готовились к свадьбе, и Уиллу очень хотелось, чтобы у них наконец-то всё сложилось хорошо. В конце концов, они это заслужили. Конечно, мама рвалась вернуться в Калифорнию вместе с ним, но он убедил её, что уже взрослый и со всем справится самостоятельно. И она поверила. Как же чудесно иметь такую маму, которая никогда в тебе не сомневается! До окончания школы ему оставался всего лишь год. Уилл планировал поступать в СиСиЭй — Калифорнийский колледж искусств, расположенный в Сан-Франциско. Это была очень высокая планка, которую он сам себе задрал, лишь бы не сидеть без дела — ему физически было необходимо занимать чем-то важным каждую свободную минуту. Так было проще жить. Так было проще дышать. Правда, на поступление требовались немалые деньги, но Уилл уже начал потихоньку их копить. Он даже сумел устроиться на работу в небольшую сувенирную лавочку с дурацким названием «Санта и Роза». И, хотя теперь свободного времени у него практически не оставалось, в основном, из-за курсов, конечно (иногда ему приходилось рисовать по ночам), Уилл не жаловался. Такая жизнь его более чем устраивала, а свободное время — к чему оно? Летом в Калифорнию обещали приехать Дастин и Лукас. Они ждали, когда у Макс закончится курс реабилитации, и, если всё пройдёт успешно, то они, возможно, прилетят втроём. Уилл ждал этого момента больше всего на свете — он чертовски скучал по своим друзьям, но до этого момента следовало основательно потрудиться. Уилл водрузил на полку очередной сувенир, отмечая в перечне карандашом: «Медведь-рыболов — одна штука». Его взгляд упал на газету, которую ещё утром принёс Джонатан. Он тогда потрепал Уилла по пыльной голове и рассмеялся: — Ну у тебя и видок! Тебе не помешает умыться. После поездки Джонатан бросил курить. Выстрелом ему повредило лёгкое. Врачи долго возились с ним, и, если бы не связи доктора Оуэнса, который сумел найти лучших специалистов, неизвестно, выжил бы он или нет. «Конечно, о карьере бегуна тебе придётся забыть», — поддержал его Оуэнс, когда Джонатан пошёл на поправку, — «Но в целом ты готов к активной жизни». — Я привёз тебе газету, — Джонатан протянул ему «Известия Хоукинса». — Что это? — наиграно удивился Уилл. — Не красней. Мы оба знаем, что ты её выписываешь, хоть и утверждаешь, что не желаешь ничего слышать об этом городе. — Новостей, которые мне пересказывают раз в неделю Дастин и Лукас, более чем достаточно, — попытался оправдаться Уилл. Он уставился на обложку. На первой полосе, прямо под информацией о предстоящих выборах в городскую администрацию разместили крупную фотографию с торжественной подписью «Принц и принцесса Хоукинса объявили о поломвке». На чёрно-белом фото красовались Нэнси Уилер и Стив Харрингтон, разодетые в пух и прах явно для прессы, но счастливые. Джонатан, глядя на них, поморщился и раздосадованно отвернулся. — Всё ещё думаешь о ней? — смущённо спросил Уилл. — Я верну её, — ответил брат, сжимая кулаки. — Только дай время. А если ничего не выгорит, то, уверен, в ближайшее время примут закон, и мы с Аргайлом поженимся. Впрочем, он нашёл себе какую-то рыжую, так что шансов у меня поубавилось. Он повернулся к Уиллу, и на лице его снова заиграла беззаботная улыбка. С тех пор, как они вернулись в Калифорнию, Джонатан стал улыбаться гораздо чаще. То ли из-за поступления в университет, то ли благодаря хорошей работе, уверенности в нём существенно прибавилось, и Уилл был бесконечно рад тому, что его брат наконец-то нашёл своё место в жизни. — Кстати, сегодня наш индейский друг возвращается в Калифорнию, — продолжил Джонатан. — Он заявил, что бабушка передала нам целую кучу гостинцев, и ему понадобится машина, чтобы всё это довезти. Как думаешь, эти гостинцы стоят того, чтобы я тащился за ним в аэропорт? — Боже, только не говори, что Аргайл останется у нас ночевать! Я так соскучился по его храпу! — Думаю, сегодня тебе лучше заночевать в магазине, — усмехнулся Джонатан. — Имей в виду, возможно, я к тебе присоединюсь. Уилл рассмеялся. — Значит, уже уходишь? — Самолёт прилетает в три. Хорошо бы успеть до пробок. После того, как за братом захлопнулась дверь, Уилл так и не решился притронуться к газете. Да, он выписывал её каждый месяц и каждый раз с трепетом пролистывал, не пропуская ни единой страницы, в тайне надеясь и одновременно опасаясь наткнуться на информацию о Майке. Друзьям он строго настрого запретил упоминать его имя в разговоре — ему достаточно было только знать, что с Майком всё в порядке. Остальное было слишком больно. Но совсем не думать о нём Уилл не мог, поэтому и выписывал газеты, обманывая себя тем, что просто соскучился по родному городу. Пересилив себя, Уилл перелистнул страницу и прочел заголовок: «Молодая подопечная доктора Оуэнса примет участие в крупных федеральных исследованиях». На фотографии в нижнем углу была заснята группа учёных в лабораторных халатах на фоне навороченного прибора. Среди них стояла Оди, серьёзная, повзрослевшая, но больше не выглядевшая затравленной и несчастной. Новость под заголовком гласила: «Подающая надежды будущая студентка Питсбургской кафедры нейробиологии и клинических исследований Джейн Хоппер выиграла грант на крупномасштабное исследование по восстановлению поврежденных функций головного мозга. Вместе со своим научным руководителем, известным учёным доктором Оуэнсом, она приняла участие в разработке прибора под названием «Нина-2». По заявлению ученых, в будущем он поможет пациентам как с врождённым, так и с приобретенным слабоумием, а также различными психическими заболеваниями вернуться к нормальной жизни. По словам самой Джейн, на разработку её вдохновила мать, страдающая от редкой болезни, подробности которой не уточнены». Уилл с нежностью провел пальцем по фотографии. Иногда он скучал по Оди. Он испытывал к ней противоречивые чувства, но не мог не порадоваться за неё — похоже, для Оди всё складывалось хорошо, и она это заслужила, как никто другой. Он пролистал ещё несколько страниц, но больше ничего интересного не обнаружил, кроме скучной статьи про упадок сельскохозяйственной отрасли в Индиане, рекламы нового автосалона и программы телепередач. На последней странице был размещен кроссворд. На что он надеялся? Увидеть фотографию Майка на развороте? Прочитать о его успехах в школьных олимпиадах? Обнаружить короткое сообщение о помолвке? А ведь он даже не знал, куда Майк собирается поступать. Сто раз говорил с Дастином по телефону, но ни разу не удосужился спросить у него. Уилл раздосадованно отбросил газету и попытался сосредоточиться на разборе товара. Но дело не шло. Он встал и подошёл к зеркалу. Рубашка и впрямь была основательно перепачкана, да ещё и на лице грязь кое-где осталась. Твёрдо решив умыться, Уилл пошёл к выходу. Замешкавшись перед дверью в поисках ключей, он снова услышал звук дверного колокольчика. Внутри что-то ёкнуло в странном предчувствии. Он резко развернулся на звук и врезался в Кимберли. Стакан с соком в её руке опрокинулся, расцветая на рубашке ярко-жёлтым пятном. — О, Господи, Уилл! Прости-прости-прости, — затараторила девушка. Уилл растерянно смотрел на расползающееся по ткани пятно. — Мы с Терри уже сели в такси, когда я вспомнила, что забыла сумку! Решила за ней вернуться, а потом подумала, что тебе тут грустно одному, и в качестве компенсации купила сок. — Спасибо, но не стоило так беспокоиться, — пробормотал Уилл, пытаясь отыскать бумажное полотенце. — Кое-что в стакане всё-таки осталось. Не обижайся, ладно? — она чмокнула его в щёку, оставив след ядовито-розовой помады с запахом клубники, и выскочила за дверь. Полотенце обнаружилось на кассе. Там же была и вышитая бисером сумочка. — Вот растяпа, — беззлобно усмехнулся Уилл. Он схватил сумочку, раздумывая, стоит ли догнать Кимберли, как за его спиной снова тренькнуло. — Ким, ты так и не взяла свою… — начал он, поворачиваясь лицом к двери. — Сумку. На пороге стоял Майк. Уилл машинально сделал шаг назад, с грохотом врезаясь спиной в стеллаж. Пара глиняных лягушек кокнулись об пол, нанеся непоправимый ущерб магазину. — Привет, — сказал Майк, не решаясь войти. — Привет, — в тон ему отозвался Уилл. Он шокированно разглядывал его — всё такой же высокий, худой, но, пожалуй, возмужавший. Чёрт, нет — здорово возмужавший. Длинные волосы Майк состриг и носил аккуратную прическу, но Уилл соврал бы, если бы сказал, что она ему не к лицу. Майк был чёртовски красивым, как, впрочем, и всегда. — Можно войти? — наконец спросил он. Уилл кивнул, чувствуя, как от волнения подкашиваются ноги. Он не видел Майка почти два года, два чертовых года, но сердце при виде него билось всё так же сильно. Сильнее прежнего. — А здесь мило, — заметил Майк, оглядывая помещение. — Да. Да. Мы с Ким старались. — Это чувствуется. Я хотел сказать, чувствуется художественный вкус. Твой вкус. С каждой секундой он всё меньше верил в реальность происходящего. Майк здесь. Он прилетел. Прилетел без предупреждения. Это какой-то сон… Когда мы по кому-то сильно тоскуем, то в тайне надеемся на случайную встречу, порой в самых неожиданных местах. Уилл не был исключением. Майк мерещился ему повсюду, в каждом высоком юноше, в каждой девушке с чёрными кудрями. Иногда ему казалось, что он сходит с ума. Постепенно это чувство притупилось, но маленькая тайная надежда, за которую он себя тихо ненавидел, продолжала жить в груди. К чему это, если он сам сжёг все мосты, отрезав себя от этой самой надежды всеми возможными способами? И вот, сейчас, когда он практически успокоился и меньше всего ожидал, Майк был здесь. — Зачем ты приехал? — не выдержал Уилл. Голос предательски дрожал. — Чтобы увидеть тебя, — сказал Майк. — Ты не звонишь, не пишешь и не отвечаешь на мои звонки. А мы с тобой вроде как лучшие друзья. — Но… Ты даже не предупредил, что приедешь, — растерялся Уилл. — А как я мог предупредить тебя, если ты запретил Джонатану передавать тебе трубку? Может быть, я что-то не понимаю, но по-моему, лучшие друзья так не поступают. — Но… Ты… Ведь… — залепетал Уилл. Майк стремительно пересек разделявшее их расстояние, приблизившись к Уиллу почти вплотную, заставляя его податься назад. Однако сзади был стеллаж, и Уилл инстинктивно вжался в него спиной, едва удерживаясь на ногах. — Зачем ты заставил меня обо всем забыть? — выдохнул Майк. Он был так близко, что Уилл чувствовал его тёплое дыхание и мог сосчитать редкие веснушки на его лице. Ему ужасно хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон, и в то же время он готов был разрыдаться, ведь с момента прощания Уилл едва сумел собрать себя по кусочкам. А теперь эти кусочки рассыпались, оставив кровоточащее сердце обнажённым и беззащитным. — Забыть о чём? — сглотнул Уилл. — Забыть о том, что было между нами, — твёрдо сказал Майк. — Пожалуйста, не притворяйся, будто не понимаешь, о чём я. Джонатан мне всё рассказал. Уилл наконец-то поднял на него глаза и замер, не в силах пошевелиться, пришпиленный взглядом чёрных глаз, словно бабочка, распятая в альбоме коллекционера. — Но… Когда вы с Джонатаном успели поговорить? — растерялся Уилл. — Мы с ним созванивались почти каждый день. — Господи… Я знал, что он ежедневно звонит в Хоукинс, но думал, он общается с мамой или с Нэнси… Вы ведь никогда не ладили. Я и подумать не мог, что вы общаетесь! — А что мне оставалось делать? Ты оборвал со мной все контакты, а твой брат был единственным связующим звеном между нами. Мне было плохо, Уилл. Плохо без тебя, — Майк шумно сглотнул. У Уилла от его слов в голове помутилось. Он готов был свалиться в обморок прямо тут. Хотелось сбежать из-под этого пристального взгляда, и Майк, видимо что-то почуяв, выставил руку справа от него, уперев её в стеллаж, окончательно отрезая Уиллу пути к отступлению. — Ты снился мне, Уилл, — продолжал он. — Снился каждую ночь. От этих снов мне хотелось сойти с ума. Я просыпался весь мокрый и перевозбуждённый. Я не понимал, что со мной происходит, сперва боролся с собой, пил снотворное, даже ходил к психологу, пока эти сны не превратились с навязчивую идею, и я начал жить ими наяву. Тогда я догадался, что это не сны, а воспоминания. Воспоминания о нас, Уилл. Майк придвинулся ещё ближе. Теперь их лица разделяли считанные сантиметры. — Зачем ты это сделал? — повторил вопрос Майк. — Зачем решил всё за нас двоих? — А что мне оставалось? — сказал Уилл севшим голосом, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я видел, как ты разрываешься между мной и Оди. Мне было больно на это смотреть! Я бы просто не пережил, если бы ты сказал мне «прощай» после всего, что между нами было. Даже теперь, после этого разговора, когда ты вернёшься к ней… — Я к ней не вернусь. Мы с Оди расстались больше года назад. — Расстались? — Да. К этому давно уже шло. Она, знаешь, заслуживает лучшего, чем я. Мне всегда казалось, что она, ну, что ли, старше. А после войны она словно повзрослела лет на сто, а я как будто так и остался двенадцатилетним пацаном, играющим в D&D в подвале. — Не говори так! Ты и есть лучший! — воскликнул Уилл. — И она это обязательно поймёт, только дай ей немного времени. — Мне это уже не нужно, — сказал Майк, тепло улыбнувшись. — Почему? — прошептал Уилл, замирая от волнения. — Оди сейчас хорошо без меня. У неё есть настоящая цель в жизни — она хочет вылечить свою мать. Оди готова ради этого на всё, вложить все свои знания и умения, чтобы помочь ей. Она ведь уже помогла Макс, ты знаешь? Буквально вытащила её с того света. И, я уверен, матери она тоже сумеет помочь. А, главное, рядом с ней есть люди, которые её по-настоящему любят — Хоппер, твоя мама, наши друзья. Ей нужен кто-то намного старше — тот, кто сумеет заботиться о ней, как следует. — А как же твои чувства? — спросил Уилл. — Что если я их испытываю к другому человеку? — горячо спросил Майк. — Та поездка… — Нет! — выпалил Уилл. — Это было какое-то колдовство, злые чары! — По началу, возможно, так и было, но потом — потом всё изменилось! Уилл? Черт, ты плачешь? Уилл торопливо стёр рукавом слезу. Его лицо полыхало от волнения, желания, стыда. Такой смеси чувств он не испытывал уже очень давно. Майк коснулся пальцами его щеки, стирая слезу. — Это помада? — спросил он, глядя на оставленный Кимберли след. — О, Господи, нет, нет, это Ким! Она просто… — смутился Уилл, яростно растирая щёку. Кажется, краснеть сильнее было уже некуда, но Уилл справился, вспомнив о том, в каком виде он предстал перед Майком — заляпаннная рубашка, волосы в паутине, след от поцелуя на щеке. Майк слегка отодвинулся назад. В его лице читалось сомнение. — Джонатан сказал, что ты… Что я тебе все еще небезразличен. Но если это не так, если у тебя появилась девушка… — Что? Ким? Нет, конечно, мы с ней просто напарники! Майк, слушай, — Уилл прерывисто вздохнул, — если ты приехал только для того, чтобы убедиться в том, что я всё ещё что-то к тебе испытываю, то, пожалуйста, уходи. После той поездки я… Мне было очень непросто. Но я, кажется, справился, и теперь, когда ты… Зачем ты здесь, Майк? Ну зачем? Слёзы покатились по щекам, и он ничего не мог с этим поделать. Майк обхватил его лицо ладонями, нежно провел пальцами. — Я хотел убедиться, что всё, что произошло во время поездки — это не сон. Сердце будто взбесилось в груди, грозясь выскочить наружу. Взгляд Майка разом потемнел, и в следующее мгновение он вжался в его губы долгим поцелуем — совсем невинным, но в нём было столько затаенной страсти, что у Уилла подкосились ноги, и он уцепился за плечи Майка, думая лишь о том, как бы не упасть. — Я люблю тебя, — сказал Майк, отрываясь от его губ. — Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять и принять это, но теперь я здесь и больше никуда тебя не отпущу. Уилл уткнулся носом ему в плечо. Ноги совсем не слушались, и ему пришлось вцепиться пальцами в ворот его футболки. — Эй, — Майк подхватил его за талию и дотащил до стола, усаживая на край, с грохотом уронив что-то на пол. — Уилл. — Я в порядке, я просто… Говорить было тяжело, настойчивые пальцы вплелись в его волосы и тянули на себя. — Дверь… — пробормотал Уилл в приоткрытые губы Майка. — Я не повесил табличку «закрыто», и кто-нибудь может войти… — Чёрт с ними, — выдохнул Майк, вновь прижимаясь к его губам. Этот поцелуй был отнюдь не невинным. Он был таким, как будто Майк действительно хорошенько подумал, будто он ждал только его все эти два года. Он целовал Уилла жадно, требовательно, неторопливо, и это отличалось от того, что были между ними в дороге. Это было настолько осознанно, что Уиллу становилось не по себе. Впрочем, едва ли он мог что-то анализировать, когда перед его глазами била канонада, а в ушах громыхала кровь от неистового сердцебиения. — Хорошие парни так не целуются, — прошептал Уилл, когда они на секунду прервались. — Я надеялся на то, что тебе не с чем будет сравнить, — ответил Майк, притягивая его к себе ещё теснее и явно не собираясь в ближайшее время никуда отпускать. Когда они немного успокоились, Уилл задал мучивший его вопрос: — Что мы будем делать дальше? — Пойдём, — потянул его за руку Майк. — Расскажу по дороге. Он вывел Уилла на улицу, где с удивлением для него обнаружился автомобиль Джонатана — новый «форд», который он купил этой весной. Похоже, страсть к продукции «Форд Мотор Компани» поселилась в душе его брата навсегда. — Но… Джонатан ведь должен был встречать Аргайла, — опешил Уилл. — Нет, — покачал головой Майк, — Ему пришлось тебе немного соврать, ты уж прости. Ты ничего не желал слышать обо мне, и я решил приехать, как только смогу. Я давно уже собирался это сделать, но в Хокинсе меня держали дела. Как только закончилась учеба, я взял билет на самолет и прилетел в Калифорнию. А твой брат встретил меня и привёз сюда, чтобы мы с тобой, наконец, поговорили. Он оставил мне ключи от машины, так что садись, Байерс, и без лишних вопросов — будем считать, что это похищение. Майк распахнул дверь и приглашающим указал на пассажирское сидение. — И куда мы поедем? — растерянно спросил Уилл. — Туда, где все началось. Майк включил зажигание и уверенно повел «форд» по узким улочкам Санта-Розы, пока не вырулил на знакомое им Тихоокеанское шоссе. Мало чем оно изменилось за прошедшие два года. Тёплый ветер всё также дул в лицо, и закатное солнце тепло светило с запада, купая их в своих красновато-оранжевых лучах. Справа всё также простирался бескрайний океан в котором плескались дельфины, а впереди у них была вся ночь в дороге, за которую они успеют вдоволь наговориться. Майк рассказывал обо всём — о Хоукинсе, о семье, о друзьях и о своих дальнейших планах на жизнь. — Я собираюсь подавать документы в UCLA, — сказал он. — Что? В UCLA? — опешил Уилл. — Но это же… — Калифорния. Переберусь поближе к тебе, так что по выходным мы сможем ездить на океан. К тому же, здесь больше возможностей. — А как же твои родители? Как же Хоукинс и наши друзья? — Родители со временем примут моё решение, а друзья… Всё равно они разъедутся после школы, кто куда. Дастин собирается поступать в университет Юты на биофак, а Лукас ещё не определился, но посматривает в сторону Нью-Йорка, ведь там играет его любимая команда. Думаю, для Макс это тоже неплохой вариант — там лучшие врачи. А я… Я хочу быть рядом с тобой, Уилл. Я упустил так много времени, которое мы могли провести вместе, что твёрдо намерен его наверстать. — Но… Ты не думал о том, что рано или поздно они узнают, что мы с тобой… — Все уже давным давно обо всём знают, — сказал Майк. — За исключением родителей, разумеется, но это и не удивительно — они ничего не замечают с тех пор, как я прятал Оди в своём подвале. — Дастин с Лукасом обо всём знают? — Ну они же ведь не слепые. Наверно, война что-то изменила в наших головах, и нам стало проще принимать себя такими, какие есть. Я не знаю, что будет дальше. Возможно, примут закон, и мы сможем быть вместе, ни от кого больше не пряча наши чувства. Я не говорю, что нам будет легко — нет. Но я больше не боюсь трудностей. И я готов ждать, пусть даже для этого потребуется сто лет. На рассвете они добрались до Биг Сур. Майк остановил машину возле смотровой площадки, сереющей в слабом утреннем свете. На горизонте уже появилась светлая полоска, предвещающая восход. Они вышли из машины и подошли к парапету. Внизу тускло поблескивали волны, гребней которых ещё не коснулись солнечные лучи, но на берегу уже вовсю кипела жизнь. Парочка морских львов, игриво выясняя отношения, неуклюже шлепала по песку, шустро перебирая ластами. — Ты помнишь это место? — спросил Майк, обнимая Уилла со спины и тесно прижимая к груди. — Именно здесь всё и началось. Теперь ты понимаешь? Уилл понял. Наверно, каждая дорога обладает своей магией. Иногда эта магия светлая и умиротворяющая, как шёпот волн, иногда жадная и враждебная, как дыхание раскаленной пустыни, а иногда она как родные объятия, особенно если эта дорога ведёт домой. Но как бы ни была сильна её магия, выбор всегда остаётся за человеком. Дорога лишь подсказывает то, в чём он боится себе признаться. Крепко обхватив ладонями обнимающие его руки, Уилл прислонил голову к плечу Майка и посмотрел на восток, где на горизонте разгоралась заря. Начинался новый день. Начиналась новая жизнь.