Шоссе желаний

В Сент-Луис они въезжали под проливным дождем. Лобовое стекло заливало сплошным потоком, так что дворники не справлялись. Казалось, что машина погрузилась в озеро и плыла. Уилл тесно вжался в сидение, не чувствуя ни рук, ни ног, вперившись невидящим взглядом в размытый пейзаж. Они как раз проезжали Ворота Запада — гигантскую конструкцию, установленную в честь освоения западных земель. Все это было довольно символично, особенно когда они заехали на мост через Миссури, разделяющий Сент-Луис на две части. Уиллу живо вспомнился Осгилиат из «Властелина колец», точно так же разделенный Андуином. Там, за рекой, начинались восточные земли, которыми владел Враг, и Уилл в очередной раз остро почувствовал себя Фродо, находящимся под пристальным, неусыпно следящим за ним Оком. Зябко поежившись, он коснулся пальцами шеи. Характерное покалывание пока не беспокоило его, но это пока. Он и так знал, что за ним наблюдают — просто не торопятся проявлять себя. После Сент-Луиса Джонатан планировал свернуть на I-70. Эта трасса вела прямиком до Индианаполиса, и до дома оставалось каких-нибудь триста миль — всего триста миль, или шесть часов езды, и они увидят город, в котором родились и выросли. Родные улицы, родные лица, даже воздух такой родной. Уиллу не терпелось встретить своих друзей, утонуть в крепких объятиях Лукаса, зарыться носом в мягкие кудри Дастина и забыть все, что произошло в эти дни, и плохое, и хорошее. Но больше всего ему хотелось забыть события нескольких последних часов, начиная с момента ночевки в пещере. Утром они здорово разругались с Майком, повергнув в шок своих спутников. Уилл вел себя холодно и отстраненно, даже, пожалуй, резко, и Майк не понимал, в чем причина. Наверно, стоило поговорить с ним и как следует все объяснить, но Уилл не мог. Его горло сдавило от горя, заставляя давиться словами. Когда Майк схватил его за руку, пытаясь обратить внимание на себя, он так резко отдернул ее, что даже Джонатан это заметил. Они остановились на заправке, и Уилл выскочил из машины вслед за братом. Укрыться от дождя было практически негде, и он моментально промок до нитки. Майк тоже выбежал, развернул Уилла за плечи и талдычил одни и те же вопросы, на которые Уилл попросту не знал, что отвечать. Ну что он мог ему сказать? Что Майк твердил во сне имя своей девушки? Что она ему нужна? Что на самом деле все эти дни он был околдован странными чарами, действие которых Уилл и сам до конца не понимал? Что Уилл умрет от боли, если еще хотя бы раз прикоснется к нему так, как касался его вчера? Дальше уже не будет ничего, и если существует подходящий момент для того, чтобы прекратить эту интрижку, то он настал. Они бы так и кричали друг на друга, если бы не вмешался Джонатан. Он оттащил Майка и заставил его сесть в машину, а сам отвел Уилла в сторону под крошечный козырек, установленный над бензоколонкой. — Эй, — мягко начал он. — Что происходит? Что он сделал? Только скажи, и я его проучу так, что он больше к тебе и близко не подойдет. — Нет. Нет, Джонатан, дело в другом! Ты должен обо мне кое-что знать… Я… Я… Уилл захлебывался словами. Вода стекала с его промокших волос по щекам, заливалась в нос и рот, мешая говорить и дышать, и он просто открывал рот, как выброшенная на берег рыба, в тщетных попытках объяснить хоть что-то. Тогда Джонатан крепко обнял его и держал в объятиях до тех пор, пока крупная дрожь, бившая Уилла, немного не утихла. Если Джонатан и понял хоть что-то из его путанных объяснений, то он постарался сохранить внешнее спокойствие. Во всяком случае, вопросов больше не было, в том числе и от Майка. Уилл начал понемногу согреваться. От пережитой истерики его клонило в сон. Он пропустил момент, когда они, проехав Сент-Луис насквозь, свернули на семидесятый интерстейт, и очнулся от криков спутников и рева мотора. Джонатан, вдавив газ в пол, гнал «мустанг» по трассе, а сзади визжали полицейские сирены. Их преследовал кортеж как минимум из четырех автомобилей. — Уилл, — тихо позвал его Майк. — Ты сможешь? Уилл беспомощно посмотрел на каждого из своих спутников. Он не знал, что ответить. Он постарался сосредоточиться на ощущениях, но снова, как и тогда, в доме торговца оружием, он чувствовал себя совершенно обессиленным. Все его тело словно онемело, мысли в голове путались. Единственное, что он чувствовал, это приближающуюся опасность. — Похоже, на этот раз нам придется выпутываться самим, — сказал Аргайл, потянувшись за рюкзаком. Нарастающий вой сирен вводил Уилла в транс. Сквозь этот вой, перемешанный с шорохом гравия, ему чудился монотонный шепот: «Вернись. Вернись. Вернись». Голос в его голове был сродни приказу. Уиллу хотелось подчиниться ему, подчиниться во что бы то ни стало. — Нам нужно вернуться на шестьдесят шестую, — сказал он вслух. — Как можно скорее. — Но мы так не доберемся до Индианы. — Неважно. Нам необходимо вернуться. Джонатан кивнул. Судя по указателям, до ближайшего перекрестка оставалось чуть меньше километра. Уилл прикрыл глаза, стараясь расслабиться. Перед внутренним взором он отчетливо видел дорогу. Ее изгибы напоминали змею. Казалось, что она шевелится, извивается и медленно ползет в сторону горизонта. Там, вдали, кто-то стоял, и по мере приближения Уилл разглядел женский силуэт, темные волосы, узкое лицо с большими глазами. Это была Оди, сильная, как никогда красивая, с развевающимися волосами. Она смотрела прямо на Уилла, смотрела так, будто все про него знала — обо всем, что произошло с тех пор, как они покинули Санта-Розу. — Ты никогда не будешь с Майком, — сказала она. — Ты ему не нужен. Майк любит меня, любит по-настоящему. А ты просто жалок. Оди шагнула ему навстречу, грациозно качнув бедрами, и ядовито усмехнулась. — Знаешь, зачем он это сделал? Ему было любопытно узнать, каково это — быть с парнем. Он бы никогда не попробовал, но ты буквально сам предлагал ему себя. Он знает о твоих чувствах уже очень давно. Догадался еще когда вам было лет по десять. Ты ведь особо и не скрывал их, Уилл. Смотрел на него влюбленными глазами. Все внимание — одному ему. Все как скажет Майк. «Мне нужно посоветоваться с Майком. Мне нужно спросить у Майка. Интересно, а что об этом подумает Майк». Ты думаешь, он ничего не замечал? О, ты очень наивен, если действительно так думаешь. Майк ведь далеко не глуп. Ему было любопытно проверить, что будет, если поцеловать тебя. И он проверил. Ты превзошел все его ожидания — готов был отдаться ему на любых условиях. Разве не чудесная замена на время поездки? Но теперь все кончено. Как только вы приедете в Индиану, Майк так же легко забудет тебя. А если ты попытаешься вернуть его, то потеряешь его навсегда. — Зачем ты мне все это говоришь? — прошептал Уилл, проглотив скатившуюся по щеке слезу. — Затем, что у тебя еще есть время. Есть время отомстить. Ты должен проучить Майка за то, что он с тобой сделал. Сделай ему больно в ответ. Он должен почувствовать то, что чувствуешь ты! И тогда тебе станет легче. — Уилл! Уилл, очнись! Пожалуйста, приди в себя! Его настойчиво трясли за плечи. В сознание снова ворвался вой сирен — совсем уже близко — и крики его друзей. Он распахнул глаза, увидел перед собой испуганное лицо Майка. — Эй! — окликнул его индеец. — Не поддавайся им, Уилл! Это духи! Они хотят тебя заморочить! Уилл не успел осмыслить его слова, потому что буквально уже в следующую секунду по ним открыли огонь. Одна пуля чиркнула по заднему бамперу, вторая угодила в багажник. — Ложитесь! — заорал Джонатан. Майк, обхватив его за шею, заставил пригнуть голову, утягивая следом за собой на пол. Он крепко прижал его к себе, пряча голову Уилла в своих объятиях, и Уилл тут же ощутил его бешеное сердцебиение. — Раз вы так, то мы тоже так, — сказал индеец и вытащил что-то из рюкзака. — О, Господи, Аргайл! — воскликнул Джонатан. — Откуда это? В руках Аргайла был старинный ручной пулемет — тот самый легендарный «Томми-ган», который Уилл видел в черно-белых фильмах про гангстеров. — Стянул со стены одного нашего знакомого коллекционера, — объяснил Аргайл. — Знать бы еще, как им пользоваться… Он покрутил в руках пулемет, коснулся пальцами барабанного магазина, нащупал предохранитель. — Так вот зачем тебе нужен был такой здоровенный рюкзак, — усмехнулся Джонатан. В тот же момент прозвучала еще одна порция выстрелов, разбив боковое зеркало со стороны индейца. Майк еще крепче обхватил Уилла, прижавшись носом к его виску. Уилл буквально горел в его руках. Деваться ему было совершенно некуда, но, даже если бы их жизням ничего не угрожало, едва ли он нашел в себе силы для того, чтобы отстраниться. Аргайл торопливо опустил стекло и решительно высунулся из окна, целясь в преследователей. Это было не так просто — машину трясло и швыряло в разные стороны от быстрой езды, и мушка гуляла, к тому же дождь лил без остановки. Кое в чем это было им на руку, потому что преследователи видели дорогу так же плохо, как и они, но на мокрой трассе быстро гнать было опасно — можно запросто перевернуться. Кое-как оперев локоть, Аргайл попытался прицелиться и открыл огонь, оросив пулями окрестные поля. — Томагавк вам в задницу, — проворчал он. И тут же получил ответный выстрел, ударивший совсем рядом с бензобаком. «Мустанг» вильнул, срезав по обочине. Уилл, выпутавшись из объятий Майка, придвинулся к Джонатану и потребовал: — Останови машину, пока они нас всех не убили! Пожалуйста! Я выйду. Им нужен я! — Даже не вздумай! — рявкнул Джонатан. — Аргайл, стреляй, чего ты тянешь?! Аргайл снова высунулся в окно и выпустил очередь. Пули отскочили от земли совсем рядом с колесами едущей впереди машины. — Какая у него дальность? — спросил брат. — Не меньше полукилометра, я думаю, — предположил индеец. Он снова высунулся из окна, но на этот раз даже не успел выстрелить. Две пули пробили заднее стекло, пролетев прямо над головами Майка и Джонатана. Третья угодила Аргайлу в плечо. Он вскрикнул и чуть не выронил из рук оружие. — Дай, я попробую, — предложил Майк. Индеец передал ему пулемет и схватился за раненное плечо. Уилл с ужасом взирал на то, как Майк перехватил оружие, обжегшись о раскаленный металл, опустил стекло, взобрался с ногами на сидение и, развернувшись лицом к преследователям, направил на них дуло «Томми-гана». — Майк… — пробормотал Уилл, пытаясь остановить его. — Я не промахнусь, — пообещал он. В подтверждение его слов прогрохотала оглушительная пулеметная очередь, заставившая Уилла зажать уши. Он уставился в окно заднего вида. Майк старался бить по колесам и изрешетил всю переднюю часть автомобиля. Было непонятно, попал ли он в водителя (вряд ли он этого добивался), но машина вильнула, а затем резко развернулась боком, перегородив собой всю дорогу. Оставшиеся три полицейские машины вынуждены были остановиться. Узкая обочина здесь переходила в фермерские поля, которые так расквасило от ливня, что они превратились в жижу, по которой мог проехать только трактор. — Боже, благослови старые американские длинномеры! — воскликнул Джонатан. Он еще поддал газу, переключая коробку на максимальную передачу и стараясь окончательно оторваться от погони. Дорожный указатель возвестил их о том, что через километр они пересекутся с I-40, которая сливалась с остатками шестьдесят шестой. Уилл взглянул на Майка. Тот тяжело откинулся на спинку сидения, все еще сжимая в руках пулемет Томпсона. Его руки дрожали крупной дрожью. — Что нам делать дальше? — спросил он, обращаясь ко всем спутникам сразу. — Рано или поздно они все равно нас догонят. — Главное — доехать до Индианы, а там посмотрим, — ответил за всех Джонатан. Он на ходу раскрыл карту и окинул ее беглым взглядом. Шестьдесят шестая круто уходила на северо-восток, заканчивая свой путь в Чикаго, но в районе Блумингтона проходило небольшое шоссе, соединяющее его с Индианаполисом. Это был шанс добраться до дома. Однако в такую погоду в Блумингтоне они будут не раньше, чем часа через три. Уилл принялся что-то мысленно прикидывать в голове. Мысли путались, а глаза сами собой закрывались, будто кто-то подсыпал ему снотворное. — Уилл! Он резко распахнул глаза, не понимая, когда именно успел задремать. Перед ним снова стояла Оди — одна, на пустынной трассе, извивающейся на фоне кроваво-красной пустыни. — Сожги их всех! — предложила она, сверкая глазами. — Ты ведь всегда об этом мечтал, правда? Хотел быть как Гендальф — стрелять огнем из посоха, а сам вынужден всю жизнь прятаться от солнца, как Голлум. Жалкое существование! Но, если ты только захочешь, я дам тебе эту силу. Я вижу: ты готов. Пора, Уилл! Пора! — Что происходит… Он огляделся по сторонам, ничего не видя вокруг, кроме багровой земли и таких же багровых скал. Но вот, на горизонте, на самой грани видимости, показалась черная точка, постепенно приближающаяся, приобретающая все более четкие очертания, пока наконец не превратилась в до ужаса знакомый ему черный «кадиллак». — Эй! Эй! Очнись! Его настойчиво били по щекам. Уилл открыл глаза — их заливало холодным потом. Майк обхватил его лицо ладонями, тревожно вглядываясь в него. — Они едут за нами, — пробормотал Уилл. — Уже близко. Уилл скорее почувствовал, чем понял: они снова были на шестьдесят шестой. Джонатан тревожно всмотрелся в зеркало заднего вида, и руки его нерво дернулись — теперь все хорошо видели, как сзади их стремительно нагоняет зловещий черный автомобиль. Уилл посмотрел на спидометр — сто миль в час, сто десять, сто двадцать, сто сорок. «Форд» вилял на мокрой трассе так, что Джонатан с трудом удерживал руль. Рядом с ним Аргайл, тяжело облокотившись о стекло, зажимал рукой кровоточащее плечо. Майк отпустил Уилла и снова взял в руки пулемет. Из-за дождя видимость была почти нулевая, и ему пришлось разбить прикладом заднее стекло. Оно было прострелено в нескольких местах и потому без труда раскрошилось, позволяя Майку прицелиться в догоняющий их автомобиль. — Посмотрим, что вы скажете против этой пушки, живучие твари, — сказал он. Град оглушительных выстрелов обрушился на головы пассажиров. О, на этот раз Майк не церемонился и стрелял на поражение, изрешетив насквозь лобовое стекло. «Кадиллак» вильнул. Казалось, еще мгновение, и он вылетит на обочину. Но автомобиль неожиданно выровнялся и прибавил скорости. — Джонатан, гони! — заорал Майк. — Гони, что есть сил! — Черт! Я и так на максимуме! — заорал в ответ брат. Он снова надавил на газ, и из-под капота повалил густой черный дым. Майк прицелился, нажал на спусковой крючок. Раздался щелчок, но выстрела не последовало. Он еще раз нажал на спуск и снова впустую. — Магазин! — крикнул Джонатан. — Проверь магазин! — Я… Черт. Как он открывается?! Майк попытался отстегнуть магазинный диск и обжегся о раскаленный металл. Пока он возился с пушкой, преследователи нагнали их и поравнялись с «мустангом». — Жми, Джонатан! — в отчаянии заорал Майк. — Если я выжму из нее еще хоть сколько-нибудь, двигатель попросту взорвется! «Кадиллак» тем временем толкнул «мустанг» в бок. Машину тряхнуло с такой силой, что они с Майком не удержали равновесие и упали в проход. Уилл успел ухватиться за переднее сидение, а Майк со всей силы приложился виском к стеклу и потерял сознание. — Джонатан, — в отчаянии прохрипел Уилл. — Останови машину, я выйду. Иначе они нас убьют! — Даже не надейся, братишка, — отрезал Джонатан и нажал кнопку блокировки дверей. Их снова протаранили, а потом еще раз и еще, так что треснуло боковое стекло со стороны Аргайла. Джонатан, видимо, почувствовав, что после следующего удара автомобиль перевернется, сбавил скорость, позволяя черной машине обогнать их. «Кадиллак» вдруг развернулся и, встав, как вкопанный, перегородил им дорогу. Оглушительный свист тормозов, и «мустанг» замер в каком-нибудь дюйме от машины преследователей. Джонатан сдал назад и, выкручивая до предела руль, попытался развернуться. Взвизгнули шины. Автомобиль волчком закрутило на мокрой дороге. Уилл почувствовал себя шариком, раскрученным мощной рукой судьбы на рулеточном колесе. И вот, когда «рулетка» остановилась, он словно в замедленной съемке увидел, как из «кадиллака» выходят двое. Те самые, что преследовали их всю дорогу. Те самые, в которых он стрелял в доме Маккини. Те самые, которых нельзя было убить ни пулей, ни стокилограммовой люстрой. Один из них поднял руку с громадным пистолетом и направил его на лобовое стекло. Оглушительный выстрел, и Джонатан, коротко вскрикнув, обмяк на сидении. Уилл словно сквозь сон видел, как Аргайл подхватил его, не давая рухнуть в проход. Как Майк безжизненно лежит, прислонившись к стеклу. Он дернул дверную ручку и тут же вспомнил, что брат заблокировал двери. Тогда он вскочил на сидение, выбил ногой остатки стекла и выбрался наружу через заднее окно. Перед ним стояли две размытые из-за дождя фигуры. Уилл двинулся к ним навстречу, думая о том, что слишком долго прятался. Какая дурная привычка — вечно прятаться от смерти! Он вдруг словно провалился куда-то, снова, как в своем недавнем видении, оказавшись среди кроваво-красного пейзажа. — Вспомни, Уилл, — нашептывал ему голос Оди. — вспомни, кто ты есть. — Я Уилл. Просто Уилл. — О, нет, ты не просто Уилл. И он вспомнил. Вспомнил холод и мрак Изнанки, где он провел шесть мучительных дней без воды и еды, прячась от чудовища, каждый раз ускользая у него из-под носа. Вспомнил, как его пытался использовать Истязатель разума, вот точно так же нашептывая ему: «Убей! Убей!». Вспомнил, как ощущал себя ничтожно маленьким и одновременно с этим неизмеримо огромным, чувствовал каждый щупалец дьявольских лиан, каждого монстра, обитавшего в этом огромном безжизненном мире, как самого себя. Вспомнил, каким чужим каждый раз возвращался в реальность, где его не принимали и не приняли бы никогда — зомбячка и уродца, воскресшего из мертвых, безнадежно влюбленного в своего лучшего друга без единого шанса на счастье. — Я Уилл Премудрый, — прошептал он, открывая глаза. Все, что произошло в его голове, произошло за считанные доли секунды. Из глубин его души вдруг поднялась такая ярость, о которой он даже не подозревал. Словно раскаленная лава, подступившая к жерлу проснувшегося вулкана, грозясь вот-вот выплеснуться наружу, она ослепительно полыхала, расплавляя каменные края кратера. — Сожги их, — твердил голос. — Сожги! Сожги! Сожги! Сожги! — Вы убили моего брата. Первая фигура шагнула к нему навстречу, снова поднимая пистолет, но не успела больше сделать ни шагу. Мокрая трасса вдруг вспыхнула ярким пламенем. Вспыхнули преследователи, мгновенно оплавляясь. Вспыхнул черный автомобиль, охваченный адским пламенем. Но огню этого было мало. Он подбирался к замершему на дороге «мустангу», собираясь сожрать заодно и его. — Сожги его! — кричал голос. — Отомсти ему! Отомсти! Уилл смотрел, как завороженный. Он не чувствовал жара пламени, готового вот-вот охватить и его, не чувствовал, что сам сейчас сгорит — он был не против. Но в последний момент он вдруг вспомнил кое-что еще: крепкие объятия Джонатана, теплую улыбку Аргайла и глаза Майка — эти глубокие черные глаза, иногда смеющиеся, иногда серьезные, но так горячо любимые. Такими они останутся для него всегда. — Ты не Оди, — сказал он настойчивому злому голосу в своей голове. — Оди никогда бы не позволила погибнуть Ему. Что бы ты мне ни нашептывала, я не стану больше тебя слушать. Вкрадчивый голос в его голове вдруг перестал быть ласковым. Он яростно захохотал, и в этом смехе был отчетливо слышен скрежет металла и рев бушующего пламени. Огонь выстрелил по шоссе ослепительно-белой полосой, словно вырвавшийся на свободу томимый в клетке дикий зверь, и ударил по «форду», перевернув его несколько раз. «Духи заберут свое». Уилл подбежал к объятой огнем машине и рухнул на колени, задыхаясь от дыма, от ужаса и от бессилия. Все, что было ему так дорого, все кого он любил, возможно, уже погибли, а он ничего не мог с этим поделать. Перед глазами мелькали события семи прошедших дней, проведенных в дороге, пересекающей всю страну с запада на восток, дней, таких судьбоносных, каких в его жизни не было никогда. Вдруг сквозь затуманенные слезами глаза он увидел, как пламя, охватившее машину, постепенно угасает не то от дождя, беспрерывно льющегося с неба, не то под воздействием чужой воли. Кузов покачнулся, приподнялся над землей и медленно перевернулся в воздухе. Уилл оглянулся. Там, на востоке, прямо на шоссе, стояла маленькая фигурка с воздетой к небу рукой. Эта фигурка решительно двигалась к нему навстречу. Продолжая удерживать машину в воздухе, она плавно опустила ее на землю и бросилась к нему со всех ног. Это была Оди — живая, настоящая Оди. Не тот жуткий призрак, являвшийся ему в видениях, а обычная девочка с большими добрыми глазами, измученная, исхудавшая, снова обритая почти наголо, но такая родная, что сердце Уилла сжалось одновременно от радости и боли. Она упала на колени и крепко обняла его. Уилл обхватил руками ее худенькое тело и зарылся лицом в шею, задыхаясь от горя. — Там… В машине… — пробормотал он сквозь слезы. — Я знаю, — кивнула Оди. Она смахнула под носом кровь и вновь направила руку на автомобиль. Прямо на глазах Уилла вмятины расправились и двери с щелчком распахнулись. Они одновременно бросились к машине и увидели Аргайла, выбирающегося со своего места. Следом показался Майк. Весь в копоти, с разбитым лбом, из которого сочилась кровь, но живой. Оди кинулась к нему в объятия, крепко обнимая, подхватывая под руки, не позволяя ему упасть. Майк прижался к ее губам, глядя на нее с такой нежностью, что Уиллу захотелось умереть. Но сейчас было гораздо важнее другое. Он обежал машину вокруг и распахнул переднюю дверь. Джонатан сидел неподвижно, смертельно бледный. По его груди растекалось огромное кровавое пятно. — Джонатан, — прошептал Уилл и бережно взял его руку в свои ладони. Приложил палец к запястью и почувствовал тонкий нитевидный пульс. — Он жив! — закричал Уилл. — Джонатан жив! Кто-нибудь, помогите! Словно услышав его мольбы, подъехал большой белый фургон. Двери распахнулись, и с подножки спрыгнул их старый знакомый — доктор Оуэнс. Он подошел к Уиллу, и тут только Уилл заметил, что они окружены полицейскими машинами под непрерывный вой сирен и тарахтение вертолета. Дождь прекратился, но трассу устилал густой дым от догорающего черного «кадиллака» и тех, кто в нем находился. Полицейские уже спешили к ним навстречу, но доктор Оуэнс вытащил из-за пазухи свое удостоверение, высоко поднимая его над головой — похоже, он был снова в строю. К счастью, в машине вместе с доктором оказались медики, и Уилл не отходил от Джонатана, пока они оказывали ему первую помощь. Потом брата аккуратно погрузили на носилки и отнесли в фургон. — Ему помогут, — пообещал Оуэнс. — А нам с тобой пора, сынок, — добавил он, указывая на приземлившийся неподалеку от них вертолет. — Нам необходимо многое друг другу рассказать. Ничего не бойся — больше никто не причинит вреда ни тебе, ни твоим друзьям. Ты держался молодцом. Вы все. К счастью, мы успели вовремя. Но ты должен понимать, что еще ничего не закончилось. — Я понимаю, — сказал Уилл. — Я… Могу попрощаться с друзьями? — спросил он. — Конечно. Очень скоро ты с ними снова увидишься. Вокруг его спутников суетились врачи, осматривая раны. Оди все еще стояла в объятиях Майка, и Уилл сперва подошел к индейцу. — Еще увидимся, белый брат, — сказал Аргайл, похлопав Уилла по плечу. Уилл крепко обнял его, набрался решительности и перевел взгляд на друга. Их глаза встретились. Растерянность во взгляде Майка сменилась болезненным смятением. Он выпустил Оди из объятий и шагнул к Уиллу. Сердце колотилось, как бешеное, готовое выскочить из груди, но Уилл уже все для себя решил. Он обхватил его за плечи, притянул к себе, прижался лбом к его лбу и тихо сказал: — Я люблю тебя, Майк. И буду любить всегда. Но ты должен забыть все, что произошло на этой трассе. — Уилл, я… — начал Майк, но Уилл не дал ему договорить, прислонив ладонь к его губам. Он прикрыл глаза, чувствуя, как чистая, незамутненная сила, идущая из земли, приливает к его ступням, поднимается по ногам и выше — спине, плечам, перетекает в пальцы. Он коснулся их кончиками висков Майка, делясь этой силой с его сознанием, всем сердцем жаждя, чтобы желание исполнилось. И, когда он открыл глаза, взгляд Майка прояснился. Боль и растерянность ушли. Остался только ровный, теплый свет, такой привычный и любимый. — Прощай, Майк. Уилл отступил назад, сделал шаг в направлении вертолета, но вдруг остановился. «Пока я еще здесь, позволь мне загадать последнее желание», — мысленно обратился он к трассе. «Забери у меня силу». Шестьдесят шестая сжалилась над ним. В тот же миг его сердца словно коснулась чья-то рука, разжались давно сжимавшие его тиски, и Уилл, не чувствуя собственных слез, градом катящихся по щекам, легко и свободно зашагал к вертолету по гаснущему в вечерних сумерках шоссе.