Брак. Семья. Дети.

– Ой, мои дорогие, мои хорошие, приехали! – радостно ликовала Инко, целуя сына и внука в щеки. Первый, уже наученный опытом, сбежал достаточно быстро, а Хикару, успевший забыть о горячих приветствиях бабушки, лишь тоскливо стонал, вырываясь. – Ой, ты так похудел! – взволнованно воскликнула она, – омеги в твоем возрасте должны быть кровь с молоком! А это что? Одни кожа, да кости! – причитала женщина. Шото с Изуку многозначительно переглянулись и одинаково вздохнули. Инко всегда любила готовить и сильно радовалась, когда кто-то с удовольствием кушал ее стряпню. Хикару в детстве был очень крепеньким и пухленьким, но это лишь добавляло ему детского очарования, а ближе к подростковому возрасту решил похудеть, сильно волнуясь на счёт внешности. – Ну, бабуль, ну, – Хикару стянул ее руки с себя, отступая назад. – Вы его там совсем не кормите, что ли? – нехотя отпустила внука Инко, переключая внимание на сына и зятя. – И сами! Худющие! Кошмар! Ну ничего, я вас откормлю, – она радостно потерла ладони. Изуку устало вздохнул. Ещё когда он был ребенком, мама любила вкусно его накормить. Домохозяйке, а и после женщине на пенсии негде было выразить свой творческий потенциал, поэтому она всегда превращала готовку в произведение искусства. – Мам, об этом давай потом, – улыбнулся Изуку и подошел к нему, поставив сумки на пол, – познакомься, пожалуйста, – качнул он головой и посмотрел на сына, передавая ему слову. – Да-да, бабушка, это мой альфа, Элен Нитара, – он потянул неуверенно переминающегося с ноги на ноги гостя за руку. – Да? – Инко удивленно его оглядела. – Когда Изуку по телефону рассказывал, что у тебя кто-то появился, я сначала ушам своим не поверила, – весело рассказала она. – Что ж… – прищурилась, придирчиво оглядывая Нитара, что растерянно улыбнулся, поправляя взволнованно свои волосы, – тоже худющий! И где вас только таких набирают? – покачала головой женщина, двинувшись вглубь дома. Изуку пихнул Шото в бок, призывая его взять все сумки и отнести их по комнатам. Они уже почти семь минут глупо стояли в прихожей, обмениваясь идиотскими любезностями. На недовольный взгляд мужа Мидория вздохнул и пояснил: – А что? Я, что ли, всё это таранить должен? – с ноткой оскорбления и ужаса в голосе воскликнул он, прижав ладонь к груди. – Я? А если надорвусь? А если я вообще беременный? – Чего? – Тодороки в недоумении приподнял брови. – Ну мало ли, – Изуку пожал плечами, складывая руки на животе. – Так что ты, любименький, неси, – привстал на носочки и чмокнул альфу в щеку, быстро ускользая вслед за Хикару, что спешил показать своему парню дом. Шото вздохнул. В семье с двумя омегами его всегда воспринимали как бесплатную рабочую силу. Сами часто складывали ручки и вздыхали, призывая на помощь. Цуёи каким-то мистическим образом удавалось избежать подобной участи, она ловко маневрировала и притворялась маленькой, не способной таскать тяжелые грузы. Изуку всегда проникался к ней сочувствием и говорил, что пусть деточка отдохнет. Шото приходилось всё делать самому. Тодороки взял вещи в руки и двинулся решительным шагом по периметру дома, в каждой комнате оставляя по сумке. Задержался только у комнаты, где обычно жил Хикару, с волнением ее оглядел. Его не отпускала мысль, что их сын удумал со своим альфой на этих выходных поиграться. Мало ли… В комнате не были обнаружены ни большие шкафы, в которых можно было бы спрятаться в случае чего, ни высокой кровати, под которую можно было бы залезть, если среди ночи Шото «случайно» заглянет к сыну в комнату. – Что ж, это хорошо, – альфа улыбнулся и двинулся к себе. Дом у Инко был не сильно большой, но очень уютный, добротный, чувствовалось, что строили они для себя. Всё из качественного дерева и металла, территория вокруг дома обустроена: на заднем дворе и качели стоят для детишек, с южной стороны и помидорчики растут. Огородом Инко не увлекается, но любит исключительно в качестве успокоения мыслей выращивать что-нибудь. Говорит, нервы хорошо распутывает, переживания снимает, интересно, мол, наблюдать, как из-под земли вылезает маленький зеленый росточек, что со временем разрастается, на нем набухают сначала небольшие, а вскоре уже такие крупные плоды. И вкус у них… м… сразу чувствуется – своё. Этажа два, плюс чердак. Он совсем невысокий, Тодороки даже во весь рост выпрямиться не может, но Инко нормально, она совсем небольшая, ловко там проходит и хранит вещи. На первом этаже кухня-столовая, большой камин, хотя в дом проведено электричество, в гостиной, спальня самой Инко и одна пустующая, которую обычно занимали Шото с Изуку. На втором этаже расположилось две небольших комнатки, где у Инко обычно храниться что-нибудь, но это не мешает Хикару и Цуёи там обитать. Сейчас одна комната осталась пустой, ведь дочка учится и приехать никак не может, ее и разрешила Инко милостиво предоставить гостю. – Красиво тут у вас, – заметил Нитара, оглядываясь. – Мне так неловко, честно говоря, – признался он, – что я тут просто жить буду. – Да это ничего, – Хикару махнул рукой, – бабушка любит гостей. Да и сколько ты тут потратишь? Всего ничего воды и еды. Мы же совсем скоро домой, – весело сказал омега, помогая альфе разложить вещи. – Ты не стесняйся, раскладывайся, – улыбнулся он. Тот вздохнул, кивая. – Я, – их руки случайно соприкоснулись, Хикару вздрогнул и слегка покраснел, – просто не хотел никак с тобой расставаться, – честно признал Элен. – Но мне так неловко… – Всё хорошо, – повторил ещё раз омега. – М… я бы предложил тебе пожить у меня, – протянул он смущенно, – но, боюсь, родители не разрешат, – захихикал сдавленно. Нитара посмотрел на него и вздохнул, не в силах не согласиться. – И то правда, – протянул он и сел на стул. Комната, в которую Хикару впихнул его и сказал, что он поживет эти пару дней здесь, выглядела достаточно уютно, даже мило. Небольшая, теплая. Какие-то вещи стоят в углу, но в остальном всё очень комфортабельно: одноместная строгая кровать, маленький стол, рядом с ним стул и небольшой комод. Нижние два ящика были закрыты, но в верхние, как сказал Хикару, Нитара может приспособить под свои нужды. – Да ты им точно понравишься, – сказал омега и сделал к нему шаг, улыбаясь. – Они только кажутся строгими, но они тебя полюбят, я уверен, – радостно сказал он. Изуку с Шото энергично разбирали вещи, хотя тех, по факту, было кот наплакал. Мидория взял с собой лишь всё самое необходимое, а Тодороки, напротив, затарился по самое немогу. Однако, общее количество вещей всё равно оставалось неприлично маленьким. – Плохая это была затея, – ворчал альфа себе под нос, недовольно хмурясь. – Опять ты за своё? – застонал Изуку. – Ты знаешь, какой мне сон в электричке приснился из-за твоего «бубубу, бубубу»? – поинтересовался он обиженно. – Мм, понятия не имею, – Шото вздохнул. – Впрочем, это не важно. Важно другое. – Что? То, что у нашего сына может быть секс? – негромко спросил Мидория и фыркнул. – Не произноси! – вырвалось у Тодороки, – этого слова, – продолжил он тише, – относительно нашего сына. Он… ещё слишком маленький для такого, – вынес решительный вердикт Шото. Изуку посмотрел на него и тихо рассмеялся. – И кто это решает? – поинтересовался он беззлобно, склонив голову набок. – М? – улыбнулся. – Если мы говорим об этом исключительно с точки зрения физиологической, то ко всему он уже готов. – Мм, – Тодороки недовольно на него посмотрел. – А что? – Мидория пожал плечами. – Течки у него рано начались и идут хорошо, исправно. Чего переживать? – М, допустим, – тяжело согласился альфа. – А что насчет стороны психологической, а? Он же только вчера обрывал цветочки на улице и просил заплести ему венок! Только вчера ему требовались штаны на лямках! – Шото, родной, – Изуку подошел к нему, положив ладонь на плечо, – это было десять лет назад, – рассмеялся он. – Если наш сын ещё не готов психологически, он и не будет. Чего ты переживаешь? – А если будет? – заволновался альфа. – Значит, готов, – фыркнул Мидория. Тодороки шумно втянул ноздрями воздух, недовольно глядя на омегу. Его беспечность искренне его удивляла и даже немного раздражала. Он чуть обнажил клыки, готовый зарычать в любой момент, но Изуку посмотрел на него безо всякой опаски и, пока Шото не успел больше ничего сделать, радостно чмокнул его в губы. Альфа оторопел на несколько секунд и улыбнулся, вздыхая. – Я… всё равно волнуюсь. – Не стоит. – Злоба берет, только подумаю, что этот уродец прикасается к нашему сыну, – Тодороки передернуло. Мидория глянул на него и только рукой махнул. *** Овощи весело скворчали на сковороде, Шото помогал свекрови, суетясь на кухне. В одиночку альфа не очень любил готовить, но вместе с Инко у них всегда получался замечательный дуэт. Женщина любила поделиться кулинарными секретами, а Тодороки, воспринимая происходящее, как проводимое с пользой время, не замечал, сколько всего они успевают сделать. Изуку с детьми всегда только моргать в недоумении успевали, удивленно наблюдая за всем происходящим. Помнится, маленький пятилетний Хикарушка настолько любил отцовские блинчики, что подбегал к плите, когда те только начинали жариться, вставал на носочки, задирал голову и открывал ротик, ожидая, когда туда закинут блинок. Родители, поганцы, никогда не разрешали ему больше трёх блинов, что малыша ужасно расстраивало. – Он уже такой взрослый стал, – негромко сказала Инко, замешивая тесто рукой. – Такой серьезный, не ожидала я, – она рассмеялась. – Да ничего он не взрослый, – недовольно пробурчал Тодороки, не прекращая хмуриться. Несмотря на оставленные дома дела и заботы, он всё ещё не мог расслабиться, сильно переживая из-за сына. – Только строит из себя. И зачем ему эти отношения – не пойму. – Тебе так только кажется, – усмехнулась женщина. – Может, у них всё ещё и сложится. – Да что у них может сложиться? Они же дети ещё! – Ты знаешь, – Инко улыбнулась, – примерно так же я думала и о вас. Поверить не могла, что мой сын, такой невзрослый и ветренный, привел в дом альфу, – рассмеялась она. – И посмотри. Вы до сих пор вместе. Шото поджал губы, не зная, что ответить. Он хорошо, несмотря на то, сколько лет минуло, помнил их первое с Инко знакомство. Изуку сильно переживал, боялся, понравиться ли его альфа маме. Суетился, волновался, заражая Тодороки своим волнением. Шото был весь, как на иголках. Инко сразу же ему понравилась: добрая, светлая женщина, не ругалась, разлучить их не пыталась, напротив, за сына очень радовалась. Однако, в тот день Тодороки распереживался больше, чем на любом экзамене. – Это другое, – буркнул в итоге Шото. – Да тоже самое. За тем единственным исключением, что тебя никто из дома не гнал. А этого мальчика, вроде такого милого, Нитару-куна, ты гонишь, – улыбнулась Инко. – И за дело. Нечего тут! – О-ох, – женщина только вздохнула. На несколько секунд в кухне висело молчание. Приятные ароматы распространялись по всему дому, но Тодороки совсем этого не замечал, погруженный в свои глубочайшие переживания. – Скажете, я не прав? – уточнил он негромко. – Что зазря так реагирую? – Мм, – Инко задумалась на несколько секунд, – нет, – улыбнулась она, – я так не скажу. Скажу другое… ты попусту переживаешь. Я прекрасно могу понять, почему, но всё же вижу, что попусту. – Ммм, – Шото шумно вздохнул. – Даже если он альфа не плохой, – протянул нехотя Тодороки, – я… – Ты не видишь его рядом с Хикару? – предположила Инко. – Как и не видишь никого другого рядом с ним, верно? – фыркнула она. – Дело не в этом мальчике и в том, плохой он или хороший, нет. Дело просто в том, что ты не можешь к нему никого и на пушечный выстрел подпустить. Верно? – М… – альфа неопределенно качнул головой. – Или я всё же не права? – прищурилась Инко. – Правы, – со вздохом согласился Шото. – Он же… наш солнечный малыш! А тут… какие-то отношения… – заскрипел Тодороки зубами. Мидория понимающе на него посмотрела и вздохнула, отставляя тесто в сторону набухать. Накрыла полотенцем и присела на стул, улыбаясь. – Ты разве не хочешь, чтобы ваш «солнечный малыш», – повторила Инко, усмехаясь и заставляя Шото ужасно смутиться, – был счастлив? – Хочу, конечно, – нахмурился Тодороки. – Так и всё, значит. Не стоит тебе в их отношения лезть. – А если что случится! – Шото хрустнул костяшками пальцев. – Ну, – Инко пожала плечами, – я так считаю. Ты с этим альфочкой просто поговори, узнай его получше. Наверняка не плохой человек. – Хм… я-то в людях не разбираюсь, – Тодороки открыл духовку. *** По дому распространялся аромат вкуснейшей выпечки. Во рту скапливалась слюна быстрее, чем от запаха Изуку, Шото то и дело облизывался, готовый наброситься на пирожки и умять их в один присест. Но было искренне жаль отправлять столько усилий в свой собственный желудок. – Дети! – крикнул он, не сразу соображая, что Цуёи тут уже давно нет и звать их обоих уже нет смысла. – Не слышат, что ли? Тодороки вздохнул и медленно двинулся к лестнице на второй этаж. Та была круглой и довольно крутой, как Инко спокойно ходит по ней, для альфы всегда было загадкой. Впрочем, годы шли, а Инко никогда не менялась. Ни характером, ни телом, лишь морщинок вокруг её глаз становилось больше. Они с Изуку очень похожи, за исключением его вечных кудрей. Шото прошествовал до комнаты Хикару и без стука вошел: дверь была не закрыта. Открыл рот, собираясь объявить о готовой еде, но так и застыл глупо на пороге. В комнате на краю кровати сидел Нитара, а Хикару разместился у него на коленях и, обняв за шею, шептал что-то на ухо. Тодороки стремительно начал злиться и чернеть лицом, ладони сами собой сжались в кулаки. Захотелось подбежать, оттянуть сынишку в сторону и прибить к стенке урода, что посмел прикасаться к его телу: спине, бокам, бедрам, ягодицам. Но альфа сделал над собой волевое усилие, тяжело вздыхая. – Ой, пап, – на шум молодые отвлеклись. Хикару поспешил подняться и потянул парня за собой, крепко держа его за руку. – Что случилось? – как ни в чем ни бывало спросил омега, улыбаясь. Шото посмотрел на него, взгляд сам собой потеплел. – М, мы там пирожков испекли, пойдемте есть, – с трудом проговорил он. – О, пирожки! – Хикару радостно хлопнул в ладоши. Этот рецепт Инко увидела в какой-то иностранной телепередаче и начала постоянно готовить. Нигде больше её родственники подобного не пробовали. Она использовала пшеничную муку вместо рисовой, что придавала обыденный еде совершенной другой вкус. Омега радостно пробежал мимо отца, что проводил его взглядом с улыбкой, а после посмотрел на Нитара, готовый испепелить его взглядом. Альфа вздрогнул и неуверенно последовал за Хикару, что поманил его рукой. За столом висело явственное напряжение. Хикару смотрел только на своего альфу и улыбался, весело болтая ногами, тот смотрел в ответ, но на периферии зрения не мог не замечать донельзя хмурого взгляда Тодороки. Тот жутко злился излишне, по его мнению, близким контактом между подростками. Изуку чуть обиженно смотрел на мужа, не в состоянии взять в толк, почему же тот так озабочен всем происходящим, и, пока все были заняты друг другом, уминал пирожки, запихивая в рот один за другим. У него всегда было больше пристрастие к сладостям и всяким вкусностям. Плюшкам, слойкам, выпечки, кексам, пирожным, мороженому и шоколаду. Окружающие не удивлялись и говорили, что все дети любят конфеты, вырастит – пройдет. Не прошло. По молодости Мидория ещё старался держать себя в форме. Ему нравилось ловить на себе восхищенные взгляды и слышать множество комплиментов по поводу своей фигуры. После первых родов он сумел похудеть, привел себя в порядок и вновь поражал окружающих красотой. Но после вторых родов… так почему-то не получилось. Он серьезно следил за питанием во время кормления, но только Хикару отстал от груди, так Изуку сразу же начал наседать на пирожные. Часто звонил Шото на работу и просил его купить чего-нибудь вкусненького к чаю. Сам редко выходил в торговые точки, боясь, что малыш подцепит что-нибудь. После, когда Мидория до посинения был замучен декретом, они с Тодороки поменялись. И тогда уж Изуку смог оторваться всласть. Он располнел, но продолжал всё равно чувствовать себя самым желанным. Восхищенные взгляды окружающих его мало интересовали, куда важнее было мнение мужа, который почему-то, неважно сколько Мидория бы ни весил, всегда смотрел на него с одинаковым огнем в глазах. – Сына, ты опять за старое? – тихо спросила Инко, наклонившись к нему. – Оставь чего-нибудь молодым, – хихикнула она. – Мам, – Изуку обернулся к ней и пожал плечами. – Молодым, очевидно, не до меня, – сказал весело и махнул рукой. – Шото, мне кажется, тоже, – захихикал он. – Ну-у, – Инко посмотрела на него укоризненно, и омега послушно отложил пирожок на тарелку. Но уже через полминуты запихал его в рот и блаженно вздохнул, медленно пережевывая. Инко только тихо рассмеялась. Между Тодороки и Нитаром продолжалась молчаливая война глазами. Их выражения лиц были совершенно одинаковыми, Изуку с удивлением за этим наблюдал. Только сейчас он вдруг обратил внимание, что Элен чем-то неуловимым очень похож на Шото. Глаза, брови, изгиб носа и даже губы! Мимика, действия. Но больше всего был схож темперамент. Оба, в обычной ситуации спокойные и тихие, легко заводились из-за каких-то важных для них вещей. Изуку улыбнулся и подпер голову рукой. Психология мозга работает: Хикару, того не осознавая, выбрал себе альфу очень похожего на папочку. Подумав об этом, Мидория сильно расслабился. Значит, у них всё точно будет хорошо. Элен и раньше казался ему нормальным мальчиком, так сейчас точно. Наверняка тоже упертый, как баран, но верный и надежный. После импровизированного завтрака-обеда почти все остались голодными. Но Тодороки, сильно взволнованный происходящим, этого даже не заметил. А Хикару обмолвился, что очень боится тут у бабушки поправиться, поэтому отказ от вредной еды, видимо, был воспринят им даже хорошо. Он потянул своего альфу осматривать окрестности, решил показать ему и лес, и речку, и поле, и всё в один день. Тот не сопротивлялся, напротив, его глаза радостно сверкали, когда он смотрел на омегу. – Изуку! – Шото ворвался в комнату, напугав Мидорию, что только прилег на кровать. – А! – омега резко обернулся, – чего? – нахмурился он. – Хикару! – Тодороки тяжело выдохнул. – Он собирается со своим этим гулять пойти! – И? – Ну! С этим со своим! Я не могу их не отпустить, – Шото покачал в ужасе головой, – Хикару ведь уже не маленький, везде сам ходит, я не могу… Но и одних их отпустить не могу! – Ох, – Мидория тяжело застонал. – Да чего ты там себе уже напридумывал? Думаешь, они будут там… да не-ет. – А если будет? – прищурился Тодороки. – Да не будет, – Изуку махнул рукой, – он же не совсем дурачок. – Мм, – Шото поджал недовольно губы. – А если этот его надоумит? – Хикару же не глупый, его нельзя просто надоумить, – вздохнул Мидория. – А если заставит? – предположил Тодороки, резко к нему повернувшись. – Нет! Мы не можем их оставить наедине! – Ох, Шото, – Изуку устало потер виски, – и что ты мне предлагаешь? – Мм, – альфа неопределенно качнул головой, – пошли с ними! – Если ты не заметил, нас не звали. Дай им немножко побыть одним, чего ты. – Ну нет, что там может произойти за это «немножко». Да они за пять минут ухитряться ребенка заделать. Надо оно тебе? Мы его воспитывать будем? – Шото! – Мидория недовольно стукнул ладонью по матрасу. – А что? – Тодороки невинно похлопал глазами, – я ничего такого не сказал, – пожал он плечами. Изуку недовольно закатил глаза. Поначалу такая повышенная опека Шото о сыне искренне умиляла и даже веселила его, но последние дни это начинало переходить всякие границы. – Предлагаешь нам за ними следом пойти? Следить? – рассмеялся Мидория. Альфа задумался на несколько секунд, а после радостно закивал головой. – Неплохая идея. Одевайся! – весело сказал Тодороки. – Чего смотришь на меня? Я к внукам не готов! – Шото, почему паранойя у тебя, а страдать должен я? – застонал Изуку и лениво сел. – Давай-давай. Тебе полезно. Жиры растрясать. – Ну тебя!