Брак. Семья. Дети.

В более глупую ситуацию Изуку в своей жизни ещё не попадал. Точнее, может, и попадал, но точно не по своей воле. И зачем он только согласился? Шото выманил его проследить за парочкой молодых, пойти за ними следом и узнать, чем они там буду заниматься. А самое главное – не допустить свершения, как сказал Тодороки, непоправимых последствий. Хикару повел Элена по ближайшим окрестностям, всё ему показывал, рассказывал и явно очень радовался их совместному времяпровождению, всё было ясно написано у него на лице. Но Шото, который вместе с Мидорией якобы прогуливался неподалеку, этого будто не замечал. Всю дорогу он, так как не мог слышать, о чем подростки там говорят, делал догадки о каких-то непристойных темах. Изуку только глаза закатывал. Нитара показался ему самым обычным мальчиком, причин придираться к нему у Мидории не было. Да и у Тодороки быть не должно было. Однако, они были, он буквально придумывал их на ровном месте и часто повторял, что какой-то Элен не такой. «Какой-то не такой». На вопрос Изуку о том, каким же он должен быть, Шото только неопределенно пожимал плечами и отворачивался, не собираясь отвечать. Или ответа на этот вопрос у него просто не было. Парочка гуляла до самой темноты. А Тодороки под руку с сильно несчастным и недовольным своей судьбой Изуку до самой темноты следил за ней, по пятам шастая за детьми, но стараясь, однако, всё же держаться в отдалении, чтобы не быть рассекреченным. То они заворачивали куда-нибудь в лес, имитируя поиск грибов, то возвращались к дому, мол, закончили уже гулять. Хикару не обращал на них никакого внимания, лишь пару раз весело махнул рукой, сказав, куда они уходят. Шото мило улыбался ему, сам не прекращая внимательной слежки. Он не чувствовал усталости, не хотел ни есть, ни пить, помешанный на своих беспокойствах, а Мидория только и делал что ныл о тяготах происходящего. – Шото! – шепотом зашипел он, когда они спрятались за очередным стогом сена, – хватит уже! Пошли домой, я замерз. – Ну, Изуку, потерпи немного, – Тодороки быстро чмокнул его в щеку, вновь переключая всё внимание на две фигуры, что сидели около речки и о чем-то разговаривали. Они были на расстоянии метров трехсот, разобрать что-либо было невозможно. Однако Шото всё равно был убежден, что контролирует процесс. Мидории это казалось глупым. Ну не будут же они прямо на земле этим заниматься! – Я не могу, у меня болят ноги, – устало простонал омега. – Давай я уже домой пойду, а? Ну, пожалуйста, – попросил он вымучено. – Изуку, я тебя прошу, побудь тут со мной ещё чуть-чуть, – Шото потер ладони, – я чувствую, что скоро уже что-то случится. – Да что может случиться? – Мидория покачал головой. – Я себя давно так глупо не чувствовал! – воскликнул он, всё ещё шепотом. – Чем мы занимаемся? Тебе что, пятнадцать лет? Думаю, Хикару уже в искреннем недоумении. – В смысле? – Со стороны он что видит? Как мы с тобой бестолково слоняемся то к лесу, то домой, то сюда, то обратно. И ничего не делаем. Чтобы это должно значить? – омега закатил глаза. Тодороки задумался на мгновение, чуть нахмурился и пожал плечами, всем своим видом выказывая равнодушие. Чтобы там ни было, это не главное. – Мм… Изуку, я вообще не понимаю, почему ты не осознаешь всей серьезности нашей миссии, – недовольно заметил альфа. – Мы тут очень важными вещами занимаемся, а ты ноешь. – Важными вещами? – Мидория посмотрел на него с настоящей нелюбовью во взгляде. – Шото, у меня промокла попа, потому что я дважды упал в грязь, а все ноги в сене! – Изуку, это мелочи, – Тодороки махнул на него рукой, – вдруг с нашим сыном что-то случится? Я тебя не узнаю. Раньше ты первый кидался на его защиту. А теперь… – альфа посмотрел на мужа и покачал с осуждением во взгляде головой. Омега обиженно на него посмотрел и пихнул в бок, отвернувшись. – Ну тебя. А ты раньше за меня переживал. А теперь тебе вообще всё равно, может я себе там уже всё застудил, – недовольно проговорил он. – Хотя да, ты же больше не хочешь от меня детей, всё с тобой понятно, – вновь пихнул Шото. Тот поморщился и всё же отвлекся от наблюдения. – Изуку, ну что за бред. Я переживаю за тебя, – постарался улыбнуться он мягко. – Причем тут дети? Не из-за них я волновался за тебя прежде, – он фыркнул. – Мм, – Мидория с недоверием на него посмотрел. Он сложил руки на груди и покачал головой, вздыхая. Тодороки отличался особой заботливостью, пусть последние годы за ним наблюдалась некоторая сухость. Но вопреки этому омега любил его упрекнуть в равнодушии. – Если бы волновался, не дал бы мне задницу морозить. А ты, тьфу! – Изуку закатил глаза. Шото будто прослушал его слова мимо ушей. По крайней мере так показалось Мидории в первый момент. Альфа стоял несколько секунд без движения, во все глаза высматривая детей, что всё ещё сидели у воды. С возрастом у него ухудшилось зрение, поэтому делать это было крайне сложно. Изуку отвернулся от него, рассматривая природу. Здесь было красиво. Инко выбрала хорошее место для жизни: свежий воздух, экология. Мидория чувствовал мягкость травы через тонкую подошву обуви. Он засмотрелся на закрывшиеся бутоны цветов, отдаленно Но вдруг Тодороки повернулся, медленно и равномерно, будто робот. Он посмотрел на омегу странно, что-то промелькнуло в его взгляде, он склонил голову набок и хрипло сказал: – Изуку, снимай штаны. – Что? – Мидория моргнул. Он глупо хихикнул и в недоумении прищурился, глядя на мужа, – здесь? – спросил хрипло. – Шото, пошли-ка лучше домой. Я не так молод, чтобы кувыркаться на сеновале, – тихо заметил он. В прошлом их сексуальная жизнь была довольно насыщенной и разнообразной: молодая парочка редко отказывала себе в удовольствии, когда хотелось близости, они дважды занимались любовью в примерочной в магазине, был и раз в туалете ресторана, их даже как-то чуть не поймали… А когда молодожены приезжали к Инко на выходные и отдавали радостной бабушке маленькую Цуёи, жизнь часто начинала играть новыми красками: они убегали куда-нибудь на природу, далеко от жилых домиков, и отдавались друг другу снова и снова. Альфа удивленно приподнял брови и обернулся на него. – Изуку, – Тодороки нахмурился, – ты о чем думаешь вообще? У нас тут важное дело. Штаны снимай, чтобы мокрое причинные места не холодило, – объяснил он и вдруг дернул мужа за руку, утягивая куда-то за стог сена. – Больно, эй, пуст… – Тише! – зашипел Шото, зажав его в тисках. Он медленно начал обходить стог сена, прячась. – Смотри, дети куда-то пошли, – шепотом проговорил Мидории на ухо. Тот проследил взглядом по указанному рукой направлению и радостно обернулся к альфе. От речки по тропинке мимо стогов сена к поляне и домам, коих в этих местах было очень много. Люди, что вовремя подсуетились, по дешевым ценам смогли отхватить себе лакомые куски земли – Они домой, видимо, пошли, – тихо сказал он. – И нам пора. – Не-ет, ждем, – Тодороки крепче его обхватил, никуда не отпуская, и тяжело вздохнул, явно сильно утомленный всем произошедшим. Он прищурился и покачал слегка головой. – Пусть подальше отойдут, а-то заметят нас. – Мне кажется, они и так нас заметили. – Да нет, ну что ты. – Ну-у, – Изуку качнул головой и пожал плечами. Он был практически на девяносто процентов уверен, что Хикару почувствовал их присутствие, а Элен заметил на себе убийственный взгляд Шото. Впрочем, лишать мужа мелких радостей Мидория не собирался, если думает, что он такой хороший шпион, Изуку не будет его разубеждать. Ждать пришлось около трех минут, больше Мидория просто не вытерпел и, вывернувшись из рук Тодороки, поскорее направился к дому. Альфа с недовольным видом направился следом. По дороге он шепнул омеге на ухо, что в мокрых штанах его попка выглядит более подкаченной, на что тот лишь рассмеялся и сказал, что это жир. А после грустно вздохнул и добавил, что больше плюшек есть не будет. В доме детей не оказалось. Супруги сразу же поняли это, только как переступили порог дома. Шото метнулся в прихожую, стал всё тщательно обнюхивать, но даже ботинков им обнаружено не было. Инко, что всё это время провела дома, только руками развела, сказав, что ребятки даже не заходили. – О-о, горе мне, – в голос начал вздыхать Тодороки, расхаживая туда-сюда вдоль крыльца. – Как мы могли упустить их из виду? А вдруг они куда-нибудь пойдут! А вдруг они! – он схватился за сердце и без сил осел на ступеньки. Изуку хотел рассмеяться, но всё же сдержал себя и сел с ним рядом, приобняв мужа за плечи. – Ну чего ты так убиваешься, – тихо сказал он. – Я вообще не понимаю, почему ты переживаешь именно сейчас, когда кругом природа и куча насекомых. Надо было переживать в городе, когда эти двое ходили гулять непойми куда, – заметил омега. Шото дернулся и аж подскочил, в ужасе на него уставившись. Он жутко нахмурился, в шоке уставившись на мужа, вздохнул нервно, выдохнул, снова вздохнул и уже не выдохнул, видимо, вовсе забыв, как надо дышать. Мидория за ним пронаблюдал с мягкой улыбкой. Тодороки тот ещё актер… ему бы драмы писать, да комедии ставить, а он тут ерундой всякой мается. – То есть… – Шото прищурился и сел обратно рядом с ним, наклонившись так близко, что носом чуть ли не касаясь носа, – ты думаешь, у них уже всё было? – в его голосе отразился искренний ужас. Изуку посмотрел на него и отвернулся, его голову вновь посетили мысли о том, чего он вообще омегу родил. Было бы две альфы, ну да, не так весело и легко, но всё же ничуть не лучше. Тодороки бы нервные клетки сберег, а-то он скоро поседеет! – Нет. – Точно? – Шото прищурился. – Да-да. – А откуда такая уверенность? – От верблюда. – Чего? – Тодороки нахмурился, буквально восприняв ответ. Он покрутил пальцами и нахмурился, так и не поняв, что бы это могло значить. – Э… – Ох, Шото, – Изуку устало потер виски, – чего ты мне мозги пудришь? Ну допустим, что у них всё было, хорошо. – Ничего не хорошо, плохо! – Ну хорошо, плохо-плохо, – согласился Мидория. – Так раз плохо, вот и говори, что плохо. Надо пойти и голову ему оторвать! А заодно и место причинное, – альфа потер ладони и подскочил, на крепкая рука Изуку легко усадила его обратно, дернув за локоть. – Шото, дослушай, – он поморщился, – даже если всё было. Посмотри, Хикару не выглядит несчастным, напротив. Он такой… весь расцветает, – Мидория улыбнулся, – разве ты не желаешь ему счастья? Тодороки кисло на него посмотрел. Чего-чего, а счастья своим детям он желал. И Изуку не мог об этом не знать, знал ещё как, и лучше всех других. Многое произошло за время их брака, они как-то ругались из-за детей, ссорились. Но когда Шото со злости увозил детей с собой куда-нибудь на целый выходные, выказывая тем самым свой протест, Мидория не возражал, прекрасно зная, что с ним они будут в полной безопасности и счастье. А у него самого появлялась возможность отдохнуть с бокалом вина в ванной… – Мм, – альфа поджал губы, – желаю. Не спрашивай. – Ну вот. Они же так счастливы. И смотрятся вместе хорошо. – Это… – Тодороки скрипнул зубами, – этот… – он поморщился, – этот Нитара не может смотреться хорошо. Ты видел его волосы? Это же просто… а болезненная худоба! – Если он станет членом нашей семьи, то его быстро откормят, – Изуку закатил глаза и многозначительно посмотрел в сторону матери, что суетилась где-то в гостиной. Шото вновь заскрипел зубами. Он тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться, но это очевидно совсем ему не помогло. – Меня охватывает злость от одной лишь мысли, что кто-то может прикоснуться к нашему сыну. Держать за руку, обнимать, целовать, – он тихо зарычал, – а потом обидеть и бросить! – Шото, – Мидория тяжело застонал и закатил глаза, не желая больше и слова слушать о подобном. Он закрыл уши руками, глядя на темное пасмурное небо. Из-за облаков оно казалось заметно светлее. – Ну а если он окажется плохим человеком? – Тодороки прищурился. – Если правда его обидит или, того хуже, принудит. Что ты скажешь? – М… – Изуку потер двумя пальцами переносицу. – Я хочу спать. – Слу-ушай, – альфа вдруг хитро улыбнулся, взяв его за руку, – выведай-ка у Хикару, торопятся ли они с этим делом, – тихо попросил он. – Или как… Может, этот урод его науськивает. – А может наш сын этого урода науськивает? – передразнил его голос Мидория. – Он у нас мальчик бойкий, себя в обиду не даст. Шото моргнул. На его лице проступило искреннее непонимание, он не мог никак осознать, что Изуку только что сказал. Хикару… и сам… будет искать с кем-то близости? Не-ет… нет… да нет! – Глупости! – Тодороки замотал головой. – Почему же? Гормоны они такие… – Мидория пожал плечами. – Да не мог он! Впрочем… – Шото погладил подбородок, – ты узнай у него, было ли у них уже что-то или нет. – Почему я? – поморщился омега. – Ну как же, – поморщился в ответ альфа, – мне он наверняка не скажет. Во-первых, тема довольно щепетильная, я не смогу об этом спросить, а, во-вторых, вы с ним правда заметно ближе, – проговорил уверенно Тодороки. Изуку тяжело вздохнул. Шото ещё со времен старший школы кружил ему голову. Своим обаянием, красотой, запахом, но Мидория никогда не думал, что Тодороки вскружит ему голову своей паранойей. – А если он и мне не скажет? – Мидория устало посмотрел на мужа. – Да скажет, почему бы не сказать. – Ну всё-таки. – Скажет-скажет. – А если соврет? – Хм… – тут Шото уже призадумался. Его лицо приобрело очень задумчивое выражение, меж бровями залегла смешная складочка. Изуку с легкой улыбкой на него посмотрел. Строя из себя очень умного, Тодороки терял всё свое очарование, но становился по-другому привлекательным. Думал альфа в течении двадцати секунд, Мидория даже успел подумать, что это займет альфу надолго, и поспешил в дом, бросив, что хочет спать, но его наглым образом остановили, схватив за руку и притянув обратно. Изуку не любил, когда Шото так делал. По молодости в этом было даже что-то романтичное, особенно в подростковые годы. Ему нравилось ощущать аромат, нравилась стоять к альфе близко-близко, нравилось чувствовать прикосновение его теплых рук. Но с годами привычка Тодороки не ушла, а мнение Мидории изменилось. Шото был сильнее и порой не замечал, что мешает Изуку идти или двигаться. – Ну, – Мидория обернулся, – я спать, – повторил он и зевнул. – Нельзя спать, пока дети домой не вернуться, – фыркнул недовольно Тодороки. – Да Хикару эти места как свои пять пальцев знает, – Изуку пожал плечами, – чего ты переживаешь? Хотя да, я знаю, чего ты переживаешь, – рассмеялся он. – Впрочем… – и вздохнул. – Они где-нибудь гуляют, смотрят на цветы, пытаются найти бабочек. – Логичнее это делать утром, – Шото поморщился. – Влюбленные часов не наблюдают, – Мидория улыбнулся. – Мозгов у них не наблюдается, – закатил Тодороки глаза. – Но я не об этом. Изуку, – он схватил мужа за ладони и крепко сжал их пальцами, очень хитро улыбаясь, – а ты его не расспрашивай не о чем. Своди лучше к доктору. – Чего? – Мидория нахмурился. – Ну, к доктору, – Шото многозначительно на него посмотрел. – Скажи, что… надо вроде как каждый год ходить в качестве профилактики. Доктор вам всё и скажет! – Э… – Изуку нахмурился сильнее, – что? – повторил он. – Шото, о чем ты? Я не понимаю. – Ну, – Тодороки поморщился, – отведи его к доктору, который его осмотрит… ну… – он многозначительно посмотрел на Мидорию. Тот медленно моргнул, а после понимающе открыл рот. – А-а, – выдохнул только, – ну, – поморщился, – ну нет. – Почему? – Это некрасиво. – Ну, Изуку, – Шото склонил голову набок, сделав самую милую из всех своих мордашек. – Некрасиво встречаться с нашим сыном и прикасаться к нему своими лапищами. Мидория тихо вздохнул. – Во-первых, Хикару уже был у доктора три месяца назад. Помнишь, у него тогда задержка была. – Когда? – Тодороки нахмурился. – Ну, когда ты ещё решил, что он беременный, – Изуку закатил глаза. Шото виновато пожал плечами, мол, не было такого никогда. Он переступил с ноги на ногу, кисло улыбаясь. – Да-да… Хотя тогда он со своим этим уже мог встречаться! И мог быть беременным! Мало ли что. А ты меня тогда самыми плохими словами. – Шото, – Изуку строго посмотрел на мужа. Тот умел надоедать. – Во-вторых, доктор нам всё равно ничего не скажет. – Это ещё почему? – Тодороки нахмурился. – Врачебная тайна? – предположил он. – Нет, – омега мотнул головой, – просто его заключение никогда не будет верным на сто процентов. Ну в лучшем случае процентов на семьдесят. В силу особенностей организма имеющие половые контакты могут выглядеть девственниками, как и наоборот. – Хм… – альфа нахмурился. – Что ж… – Да и он уже взрослый, в поликлинику сам ходит, – Мидория пожал плечами. – Прекращай паранойить и отпусти меня уже спать. – М… – Шото нахмурился. – Ладно, – он тяжело вздохнул. Изуку радостно хлопнул в ладони и устремился к двери, – только детей сначала дождемся! – Ох… «Детей» пришлось ждать не очень долго. Они прибежали в десятом часу оба чем-то жутко довольные и извалявшиеся в сене и листве. У Тодороки, увидевшего их, чуть не остановилось сердце. Он побежал к сыну, зажал его в тиски, которые сам называл объятиями, встревоженно обнюхал, носом прижавшись к волосам, и чуть недовольно заметил, что они пришли очень поздно. На Нитара бросил испепеляющий взгляд. Тот вздрогнул. Хикару удивился и ответил, что всегда гуляет у бабушки допоздна и напомнил, что они сами его отпускают до двенадцати, так как здесь никого не бывает, тишь, да гладь. Но Шото это мало убедило. Все разбрелись по комнатам, даже ужинать не стали. Подростки долго стояли в коридоре, не готовые разлучиться, и держались за руку, глядя друг другу в глаза. Они что-то тихо обсуждали, пока Мидория с Тодороки в своей комнате стелили постельное белье. Изуку спал в каждом глазу, а Шото старался всё подслушать. Его всё ещё не отпустили опасения о том, что у этих двоих что-то было. Он резко вышел в коридор ровно в тот момент, когда голоса стихли. Понадеялся, что эти двое разошлись. Но нет! Нитара самым наглым образом притягивал Хикару к себе, обнимая его, и целовал, прикрыв глаза. А Хикару не сопротивлялся, нет! – Ах, – Шото шумно вздохнул. Парочка отвлеклась на него, оба обернулись и криво улыбнулись. – Ну всё, спокойной ночи, – Хикару напоследок коснулся руки Элена. – Да-да, спокойной, – отозвался тот, не отводя от альфы глаз. – И вам спокойной ночи, Тодороки-сан, – он вежливо поклонился и поспешил двинуться к своей двери, явно перепугавшись. Шото проводил его чуть недовольным взглядом. – Спасибо, – тихо отозвался он. – Надеюсь и ты… будешь спать спокойно, – проговорил с улыбкой, готовый пинком под зад выкинуть негодяя из дома. – Пап. Но когда Тодороки обернулся к сыну, его лицо вновь приобрело добрейшее выражение. – Да? – Я… – Хикару переступил с ноги на ногу, – очень хочу, чтобы вы с Эленом поладили, – тихонько сказал он и взял отца за руку, – это очень для меня важно, понимаешь? – взволнованно посмотрел на него своими большими глазами. Шото поджал губы, не в состоянии сопротивляться такому взгляду, но и не готовый принимать чужого в семью. – Л-ладно… – он поморщился, – обещаю его не убивать, – с неохотой согласился, тут же мысленно многократно жалея об этом. Хикару глупо моргнул несколько раз. – Пап, я серьезно, – он обиженно надул губы, – не шути так, – сказал недовольно. – Он мне очень-очень нравится, – взволнованно рассказал мальчик. Тодороки с сочувствием на него посмотрел. Да уж… нашел, в кого влюбиться. – Хорошо, – Шото вздохнул, – я дам ему шанс. – М… это уже что-то, – Хикару улыбнулся. – Он правда тебе понравится, правда! Ещё увидишь. Тодороки только рассеянно кивнул, полностью уверенный, что этого никогда не случиться. Он поцеловал сына в макушку и, пожелав сладких снов, отправился спать.