Стук вагонных колёс

Впервые наступление осени в сердце Бомгю так чётко совпало с календарём. Первое сентября ярко-красным корявым овалом обведено как в ежедневнике, так и в сознании парня. Он уже успел безумно соскучится по детской беззаботности и летней поре, что подошла к концу буквально вчера. В его голове, словно через пелену, до сих пор раздаётся привычный звук прибоя волн и возгласы чаек, смягчённые расстоянием. Ночной короткий сон лишь освежил счастливые воспоминания, пробуждая чувство вселенского одиночества. Не разреветься в подушку здесь и сейчас помогает лишь наилюбимейшая привычка романтизировать чуть ли не каждое совершённое действие или окружающую среду, какой безобразной, уродливой или пустой она бы не была. Как только прекратилась «послепробудная борьба» за личные границы и право жить в спокойствии и тишине, и как только растрёпанная раздражающая макушка старшего брата скрылась за стенами комнаты, Чхве, закутавшись с ног до головы в нагретое собственным телом одеяло, ещё добрых двадцать минут представлял своё чудесное утро. Словно просматривая влог какого-то блогера, воображал, как по пути в школу будет укутываться в тёплый клетчатый шарф, который, кстати, ещё даже не приобрёл. Он уже чувствовал то, как будет потягивать сезонный тыквенный латте из старбакса и, подпевая под нос какую-то песню girl in red, раздающуюся из запутанных наушников, фотографировать опавшую пёструю листву для истории в инстаграмм. Иногда он выкладывает на страничку что-то о себе или то, что его окружает, реже пишет текста, строящиеся в голове после различных пережитых эмоций. Ему всегда безумно нравилось и невероятно вдохновляло то, как люди сохраняли на свои телефоны момент, который показался им каким-то особенно красивым, даже если это самый привычный всем рассвет, мирно стоящая жилая многоэтажка или книга, прочитанная совсем недавно. Стоп. А не слишком ли рано? На улице, залитой оранжевыми лучами, вроде как, только-только начинает желтеть, а солнце всё ещё отдаёт достаточное количество тепла, чтобы не ходить в пальто или ветровке как минимум неделю. Но о последующем ведь и смысла нет? Шарф-то он все равно пока не купил. Хотя шарф ещё малость! На деле этот малой будет носиться всё утро по дому, в спешке забыв про наушники, а на что-то, вроде кофе из любимой кофейни или окружающего пейзажа, даже времени не останется. Это почему-то понимают все, кроме самого Бомгю. – Нужно обязательно сходить в торговый центр, – под нос бормочет парень и, вставая на холодный паркет босыми ногами, растягивает тонкие руки в разные стороны. В который раз пугаясь звонкого хруста собственного тела, в придачу получает резкую темноту в глазах. Эта штука ведь происходит у всех? Мама говорила, что это все из-за того, что он мало двигается. Что, конечно же, наглая ложь! Придя в себя через пару секунд и всё ещё слегка пошатываясь, Бомгю раскрывает шторы и с ужасом на лице вспоминает про так и не закрытое окно. Мать всегда ругала сына, когда он забывал про него. Сколько же пыли приносит в дом это сраное открытое окно! А с наступлением любого времени года, помимо лета, женщина твердила о том, как же легко можно подхватить простуду из-за прохладного – нет... – ледяного ветра! А если кто-нибудь залезет в дом? Ага, через второй-то этаж. Слабо верится, что этот свет носит какого-то сумасшедшего дурака, который загорится желанием проломиться в чужой дом через раскрытое окно, находящиеся на высоте нескольких метров, если он, конечно, не притащит с собой пятиметровую лестницу. Но все эти поглощающие мысли быстро уходят на другой план, и парень – теперь уже с явным испугом в сонных глазах – глядит на пушистый плед, специально разложенный на довольно большом подоконнике, а точнее устроившуюся на нём птичку, которая резко влетела через это самое дурацкое окно, явно ударившись крылом. – Боже мой, боже мой, – пару раз встревоженно произносит подросток. – Ты не поранилась?? Господи, дай-ка посмотреть. Не бойся меня, пожалуйста, – нежно, почти шепча своим слегка шепелявыми голосом, произносит Чхве – Все будет хорошо! Я познакомлю тебя чуть позже с Тото! Хорошо? – по-детски улыбаясь, парень держит в ладонях крохотное создание и старается его успокоить поглаживаниями по малюсенькой головке. Пообещав сделать уютное местечко своему новому другу, Бомгю, чтобы не опоздать в школу, начал носиться по своей комнате, что – несмотря на вчерашнюю генеральную уборку – была завалена смятыми бумажками, какими-то перепутанными гирляндами и тёплыми вещами вперемешку с летними. Позже уже бегал по всему дому, который в это время раздражающе оживился из-за пробудившихся домашних. Честно, Чхве совсем не соскучился по учёбе и одноклассникам, разве что по Ёнджун-хёну, с которым он почти всегда тусовался на длинных переменках и после окончания уроков. Наконец, спешно шагая в сторону школы по широкой, почти безлюдной аллее, Бомгю уже не в силах ждать встречи со старшим, хочется как можно быстрее поделится тем, что успело произойти за последние несколько дней. Поэтому, нащупав в кармане бежевой плюшевой кофты телефон, он быстро печатает сообщение другу: «Хён! представляешь, ко мне сегодня утром через окно залетела птичка! кажется, у Тото теперь появится друг<3 у меня много чего есть рассказать! а ещё я пипецки соскучился ><» – Эй, мелкий! – кричит чей-то энергичный голос; на плечо подростка ложится рука того самого Ёнджуна, и этот неожиданный жест до усрачки пугает младшего. – Ты сегодня свободен? – Господи, ты чего так резко-то! Напугал, – Бомгю разворачивается на сто восемьдесят градусов и показательно бьет друга по кисти, но тут же радостно обнимает его, обычайно зажмуривая всё ещё опухшие глаза и вдыхая свежий аромат бергамота и сирени. – А я тебе только написал. Крепкие и слегка продолжительные объятия в их дружбе были чем-то привычным, особенно в качестве приветствия после долгой разлуки. Хоть другим это казалось чем-то немного странным... Разве два парня могут позволить себе обниматься чуть дольше, чем это нужно? Но им ли лезть в чужие отношения? Кажется, людям должно быть плевать. – Думаю, да, свободен, а что у тебя есть какое-то интересное предложение уже с самого начала учебного года? – слишком громко интересуется Бомгю, при этом строя невыносимо милое личико. – Твою ж, не смотри на меня так больше никогда, – фыркает Ёнджун, щелкая того по носу – Но предложение действительно есть. Я, конечно, выбрал не самое хорошее время, но я очень хочу покрасить волосы! – Чего..? – округляет глаза подросток, на секунду забывая направление, по которому ранее двигался. – Хён... Это не то чтобы не самое хорошее – это по-настоящему отвратительное время для такой дикой задумки! – Только не нужно меня тут отговаривать, я всё уже решил и мне нужна помощь самого лучшего друга на свете! – старший крепко хватает Чхве под локоть и ластиться нагретой осенним солнцем макушкой о чужую шею. – Вот же подлиза! – тот уже не надеется на здравомыслие друга и, пытаясь придать своему голосу незаинтересованность, преспокойно спрашивает: – В какой цвет хотя бы? – В розовый! – в сверкающей улыбке расплывается приятель, встречаясь с диким взглядом, полным непонимания. – Что?? – вновь выпучив глаза, невольно громко отвечает Бомгю, до невозможности поражённый такой беззаботностью, что легко читалась в воодушевлённом голосе и в то же время безмятежном поведении Ёнджуна. – С дуба рухнул? Или может с катушек слетел? А может с крыши упал? – осматривает он друга, будто врач проверяет пациента. – Ты хоть понимаешь на что идёшь? Я могу ещё понять какой-нибудь натуральный, – охает, ловя ртом воздух – Но такой яркий? Так ещё и розовый! Господи, дай сил! – младший не скрывает своего возмущения и, все также стоя на месте, пытается не зарычать. Куда им вообще нужно было идти? Ёнджун точно помнит, что они идут в школу? И что завтра, и послезавтра, и на протяжении всего учебного года туда придётся ходить? Или может за последний месяц летних каникул, проведённый за границей, успел забыть о том, какое общество его окружает в родной стране? Бомгю действительно искренне переживает за своего друга. Чего только стоила ситуация, когда тот пришёл в школу с макияжем и несколькими чёрными ногтями и получил выговор в кабинете директора, за дверьми которого спокойно ходили накрашенные школьницы. Взрослые и даже сверстники в представителях мужского пола такого не принимают и не хотят принимать. И в этот раз совершенно точно будет скандал, да и покрупнее. – А ты имеешь что-то против розового цвета? – игнорирует почти все вопросы и расслабленно любопытствует друг, заранее зная ответ. – Ты опять начинаешь? Давай не возвращаться к тому времени. Не зря же ты мне так упорно твердил, что розовый не только для девочек. Но ты ведь понимаешь, какие будут проблемы? – тихо взвывает Чхве, вспоминая времена, когда они только познакомились, и раздражается от того, что тот зацепился лишь за последнее предложение, связанное с розовым цветом. В какой-то из обычных школьных дней, года три назад, Ёнджун увидел малюсенького, будто зашуганного, очаровательного мальчика с детскими розовыми щёчками и сверкающими глазами-бусинками и пообещал себе защитить его, во что бы то ни стало, от этого грёбанного мира. Тогда, кажется, он и выбивал с головы мальчишки все те глупые «установки» по типу: «мужчина должен быть мужественным, носить короткие стрижки, девушка – женственной, с длинными волосами». А младший всегда поражался сколько всего знает его хён. И он всегда обращался к нему за помощью, будь это максимально серьёзным вопросом, от которого чуть ли не зависела вся его жизнь, или же обычной просьбой решить дурацкую задачку по математике. Старший всегда был самым комфортным местом для Бомгю. Местом, в котором можно открыто выпустить накопленные эмоции, не боясь осуждения. Местом, в котором он мог вести себя как ребёнок, улыбаясь и звонко смеясь. Местом, в котором можно от души наиграться на гитаре или же порубиться в любимый геншин. А почему нет? За всё это подросток ему бесконечно благодарен. – Хорошо, хорошо, я всё прекрасно понимаю, только помоги мне сегодня, – после небольшой паузы умоляюще смотрит Ёнджун своими тёмными шоколадными глазами. А тот отказать точно не сможет, хоть и недоверчиво, не слишком-то одобряюще пробегается взглядом по лицу друга. Тем более, как бы бредово не звучала эта идея, почему бы и нет? Старший уж точно в силах выдержать любой натиск наглых людей, лезущих в чужие жизни. Ведь так? Главное, чтобы со школы не выгнали... – Окей... Тогда после школы к тебе? – Да! Купим банановое молоко и будем слушать классные песни, которые сейчас вирусятся по тиктоку, – отвечает старший и, тепло улыбаясь, на прощание легонько обнимает закатывающего глаза Бомгю за плечи. – Сделаем из тебя куколку! – хихикает Чхве, ослепляя своей яркой улыбкой, кажется, весь школьный двор. – Удачи на уроках, хён! Первый день, как бы не воображал у себя в голове Бомгю, оказался невыносимо скучным. За всё время он даже не заметил Тэхёна в просторных школьных коридорах. А не наврал ли его придурочный старший брат? Только есть ли в этом смысл? Кан наверняка просто сидит в своём классе и даже на переменах копается в учебниках и что-то аккуратно записывает в тетрадь, слушая какие-нибудь старые песни в наушниках. Это было очень похоже на него. Но всё не так печально на самом деле! По крайней мере, Чхве сейчас так считает. Они знакомы с самого детства, потому что, как ни странно, их семьи дружат. Бомгю всегда относился к Тэхёну, как к чему-то необыкновенно светлому, что греет, обволакивая душу. Он впервые увидел пылающий закат над умиротворённом морем, когда гулял вместе с ним по мягкому берегу. Они в тот день жарили разноцветное маршмеллоу на каких-то деревянных веточках, строили великие песчаные замки, с визгом разгоняли белых чаек с пляжа, очень много и заразно смеялись, а поздним вечером оба огребали от родителей за мокрые – из-за плескающих капель волн – колготки. Несмотря на то, что все эти события частично были засняты на какую-то древнюю камеру, Чхве прекрасно всё помнил даже без её помощи. Подросток обожал летние каникулы, ведь именно на них его семья приезжала в гости к близким друзьям, чтобы создать незабываемые воспоминания на год вперёд. Может, лет с семи у Бомгю появилась привычка. Каждый раз – уже по дороге домой, – укрываясь в машине любимым вязаным пледом, мальчишка искал какой-то смысл в проведённом времени. Ему нравилось то, как за какой-то месяц он менялся и вырастал, понимая порой самые неожиданные вещи. Иногда, развалившись в тесном салоне автомобиля, освещаемого лишь огоньками спидометра, и разглядывая ночной тёплый вид из окна, Чхве приходил к выводу наподобие того, что в этот раз он впервые попробовал на вкус песок, в другой – не обязательно во всём должен быть смысл. А вот с последней поездки осознал, что, кажется, всегда старался развеселить Кана, потому что ему безумно нравились его милые ямочки и очаровательный смех. А ещё ему невероятно комфортно разваливаться в маленьком дачном домике и обсуждать с другом буквально обо всём. Даже разговор о любви к кукурузным хлопьям кажется особенно прекрасным... «Почему его решили перевести сюда? Разве у него здесь кто-то живёт? Зачем так далеко?» – в голове у подростка всё ещё много вопросов, касающихся неожиданного перевода Тэхёна. Если он не ошибается, во время их пребывания у семьи Кан, разговоры про учёбу, тем более переводы, даже не затрагивались. Максимум – планы на поступление в престижные университеты. «Но это ведь хорошо!» – Чхве, представляя, как к нему и Ёнджуну присоединится ещё и друг, с которым знаком с детства, предвкушающе улыбается, но тут же прикрывает ладонью рот, чтобы, не дай Бог, привлечь лишнее внимание на свою глупую счастливую улыбку. – Девочки, в параллельном классе есть новенький! – отчётливо слышится с задней парты. – Говорят, он невероятный красавчик! Правда, кажется, пока он заинтересован только учебниками... И этот многоголосый шёпот под ухом окончательно выводит Бомгю из мыслей, что словно туманная дымка заполняют голову. Может ли тем самым красавчиком оказаться Кан? Подросток решается сам всё проверить и, еле дождавшись звонка с последнего, самого неинтересного урока, первым вылетает из класса. Хоть и виделись они всего пару дней назад, Чхве уже соскучится по большим красивым оленьим глазам и улыбке с ямочками. И по тёплой и такой нужной заботе, конечно же. Успев пару раз заблудиться в толпе школьников, он выбегает к выходу, впопыхах ищет знакомое лицо и, когда сбоку уже слышится бодрый голос Ёнджуна, резко останавливает взгляд на знакомом силуэте, который одиноко стоит возле раздевалок и что-то растерянно печатает в телефоне. При этом Тэхён выглядит как-то совершенно иначе, по-чужому. Похоже, он перекрасил свой холодный блонд в угольный цвет, но что-то ещё... явно смущало Бомгю. Что-то, что можно заметить только если внимательней присмотреться. – Тэхён! Кан Тэхён! – кричит школьник, размахивая своими крошечными ручками, чтобы обратить внимание друга, что неподвижно стоял в нескольких метрах от него и изредка скрывался за проходящими людьми. – Эй, малой, погнали быстрее уже, а то следующий автобус будет только через пол часа, – хватая чужую руку, Ёнджун тащит Чхве в сторону выхода. – Погоди минуту! – остановившись неподалёку от стеклянного выхода, Бомгю наконец-то встречается со взглядом Кана. С холодным, словно поток зимнего ветра, взглядом. От него по телу парня проходится табун мурашек, а в горле резко начинает что-то больно скрести, и Чхве, откашлявшись в пол, лишь краем глаза замечает Тэхёна, спешно выходящего со школы через полупрозрачные двери. Не заметил, что ли? Но ведь их взгляды стопроцентно пересеклись! А точно ли это был Тэхён? А не какой-нибудь больно похожий на него мальчишка. Или, может, на крайний случай, это была какая-нибудь странная галлюцинация из-за недосыпа? Кажется, он теперь ещё больше не понимает, что случилось с его другом буквально за те пару жалких дней, что они не виделись. Несколько секунд потупив в сторону выхода свой недоумевающий взгляд, Бомгю решает разобраться в этом чуть позже, лишь бы Ёнджун, который, вообще-то, пытается их поторопить, перестал так яростно дёргать его за рукава пиджака.

***

– Кто это был? – А? Ты про кого? – вопросительно выгибая брови, Гю поворачивается в сторону школьного друга, что перебирает с полок магазина осветлители и краски, различных оттенков розового. Честно? Он сразу понял, про кого имеет в виду Ёнджун, но почему-то не спешил рассказывать. Как будто это что-то страшное, то, о чём нельзя говорить. Его в какой-то степени даже пугали мысли о сегодняшней «встрече». – Ну, тот красивый парень, которого ты звал, как его там... Кан Тэ... – Просто знакомый! Как думаешь, стоит попробовать эту конфету в форме глаза? Или может эту соску в форме Дракулы? – тараторит Бомгю, указывая на все эти странные сладости, предназначенные для празднования Хэллоуина. – Слабо вериться, – тихо усмехается Джун, скептически выгибая бровь. – Парень, я знаю тебя, как облупленного! Ты так отчаянно громко звал его! А ещё когда ты хочешь отойти от темы, то начинаешь либо мычать, притворяясь тупым, либо быстро говоришь какие-то глупости, – старший, довольно улыбнувшись своим знанием друга, в шутку пихает его в плечо. – Господи, вот же чудак! – восклицает младший и обращает внимание на окно маленького круглосуточного магазина с низкими потолками и донельзя набитыми полками. – Хён, кажется, нам придётся бежать до твоего дома. – Ну же! Не переводи опять тему. И какого хрена ты старшего чудаком называешь? – в этот раз уже легонько ударяя того по затылку, яростно возмущается Ёнджун. – Да нет же! Только глянь, за окном льёт как из ведра. – Бля, и вправду, – остывает старший, только взглянув в сторону сереющей улицы. Ладно, на этот раз победу одержал младший. Похоже, ни о каком тёплом и солнечном начале осени и речи не идёт. Первое сентября словно повторяет всё то, что успел почувствовать Бомгю за этот долгий день, который, кстати, даже не закончился. Ещё утром можно было смело предположить, что погода будет отличной, хоть как-то радуя не отошедших от летних каникул школьников, но уже к вечеру начали собираться угрюмые тучи, которые кому-то испортили тёплые деньки, а кому-то наоборот, придали нужной для сердца атмосферы. Осень – это какое-то издевательское противоречие, к которому совершенно нет равнодушных. – Ты точно тут хорошо прокрасил? – всматриваясь на себя через зеркало с деревянной подставкой, тыкает пальцем Ёнджун. – Господи, погоди. Ай, чёрт! – это не так легко, как думал младший. – Осветлитель случайно на ковёр попал. Тут, кстати, еще довольно много осталось, хочешь брови осветлим? Старший неожиданно громко смеётся, пытаясь через смех, переливающийся со звуком осеннего дождя, сказать, что такая вещь, как отсутствие бровей, уж точно напугает до чёртиков всех окружающих. К такому он пока не готов. Зато к розовым волосам готов! – Слушай, – через минуту молчания первым прерывает тишину Ёнджун. – А может тебе прядки осветлим? А что? С твоей стрижкой классно смотреться будет! Ещё и маску тебе сделаем, а то у тебя будто гнездо на голове. – Хмм... Я очень сомневаюсь, но может реально попробовать? – Бомгю, оценивая ситуацию за окном, тут же смотрит на время и понимает – если действовать быстрее, то вполне можно успеть. Младшему хотелось, чтобы такие моменты растянулись до вечности. Квартира Ёнджуна всегда дружелюбно встречала его, пушистым пледом окутывая уютом и комфортом. Ему не так давно пришла мысль в голову, что собственный дом излучает совершенно другую атмосферу. Его громадный двухэтажный дом всегда идеально чистый и невыносимо просторный, словно в него не так давно заехали, и даже за столько лет, что семья Чхве живёт в нём, имеет несколько совершенно пустых комнат. Там высокие потолки и пахнет каким-то дорогим парфюмом. Там нет тепла и любви. А в доме старшего всегда появляется ощущение, словно внутри, где-то под рёбрами, находится какой-то мир, в котором невероятно спокойно и невообразимо тепло, в котором близкие друг другу люди сидят в какой-то маленькой переполненной кафешке поздно вечером, без умолку болтают о чём-то своём, искряще улыбаясь и периодически громко разрастаясь смехом, а за окном снег мягкими хлопьями валится на асфальт, покрытый тонкой корочкой тающего сугроба. Мир, в котором длинные фонари слабо освещают улицу оранжевыми лучами света. Мир, из-за которого хочется заплакать от счастья, ведь всё, что там находиться и происходит – до бесконечности драгоценно сердцу. Родной дом вновь встречает Бомгю своим обычайным холодом, сливаясь с чернотой сеульских улиц. Родной ли он? Лишь комната, которую он сам обустроил, обвесив стены цветными плакатами и напокупая различных ароматических свечей, красивых растений и прочего декора из икеи, напоминала про то, что это место его. И всё ещё способно дарить тепло с уютом. Правда это действовало только в пределах этой самой комнаты. Парень с тихим вздохом заходит в дом, в нос резко ударяет терпкий запах парфюма, а с зала слышатся громкие голоса родителей. Никто не спит. За дверьми помещения раздаются раскаты грома, сообщая о начале ночной грозы. И через пару минут Бомгю понимает – прийти домой с новой необычной прической было очень плохой идеей.