Love To Hate You

— Ты совсем рехнулся? — шипел Катце на Андреаса после разговора с Раулем (они встретились в коридоре башни, и монгрел потянул приятеля в один из тупиков, где не было видеокамер). — Зачем тебе Керес? Это я провёл там три года, выбора не было, а тебе на кой эти трущобы? — Разве ты не был там свободен? — запальчиво спросил фурнитур. — Да, только это — свобода в обнимку с голодом, холодом и нуждой. Ты к этому не привык, через неделю запросишься назад. — Не запрошусь. Почему ты считаешь меня избалованным слабаком? — Потому что ты не знал другой жизни! — А такая жизнь, как здесь, мне тоже не нужна! Так боишься, что буду тебе ярмом на шее? С изумлением Катце расслышал в голосе Андреаса звенящие слёзы и опомнился. — Ну что ты, что ты, — забормотал он растерянно, трогая парня за руку. — И в мыслях не было. Просто… я за тебя боюсь, как ты не понимаешь? Керес — там ведь не сахар. Вдруг ты меня проклинать станешь, что я жизнь тебе поломал? — Не стану, — упрямо заявил тот. — Я никогда не надеялся, что господин Ам меня отпустит. А раз уж он это делает — я с благодарностью воспользуюсь его предложением. — Да уж, — хмыкнул Катце. — Признаться, не ожидал я такого… от господина Ама. — Ладно, вернёмся в Керес вместе. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. Андреас расплылся в счастливой улыбке, а монгрел тяжело вздохнул про себя. Действительно, заморочил ему голову своими воспоминаниями, и тот глядит теперь на трущобы сквозь розовые очки… Но отступать поздно. Рауль прав — он несёт отныне ответственность за этого парня. Впрочем, ещё несколько дней Катце придётся побыть фурнитуром. Операцию Рауль назначил на завтра, на утро. А после неё будет восстановительный период Монгрел вернулся в пентхаус. Ясона не было: судя по всему, он старательно избегал общения с личным фурнитуром. Катце занялся привычными уже делами — уборкой, мытьём полов, наведением глянца на мебели и зеркалах. Мысли его неотступно крутились вокруг разговоров с Ясоном и Раулем. Он никак не мог прийти в себя от сознания того, что период его жизни в сердце Танагуры окажется в итоге лишь вре́менным отрезком. Он в тысячный раз думал о том, как сглупил, запрограммировав свой вирус на столь быстрое уничтожение информации с жёсткого диска. Надо было отсрочить действие вируса по меньшей мере, недели на две, тогда, возможно, его бы не заподозрили. Но у него не было терпения ждать, хотелось посмотреть на то, как вырубится этот мерзкий аппарат. И весьма странно, что Ясон, вычислив злоумышленника, не стал применять никаких карательных мер, а напротив, оказал ему невиданное благодеяние. Решил отпустить назад в Керес, да ещё возвратив мужское естество… Хотя, конечно, если Ясон изначально планировал забрать его в Эос лишь временно… Но всё же… Кто бы мог подумать, что и элите свойственно своего рода благородство? Полуприказ-полупросьба Рауля взять с собой Андреаса, конечно, тоже сразила Катце наповал. Но если фурнитур действительно жаждал обрести свободу, чем бы не пришлось за неё платить, то поступок Второго Консула тоже можно счесть великодушием: когда это Блонди отпускали своих фурнитуров на все четыре стороны?! Да, было о чём призадуматься монгрелу… Ясон действительно не хотел видеть Катце. Блонди периодически охватывала то горечь от того, что всё так закончилось, то негодование, что какой-то безродный монгрел бессовестно обманул его доверие; а то сердце вдруг сжимала тоска. Такая, что хотелось напиться до беспамятства, но конечно, такого он не мог себе позволить. Попутно он не переставал размышлять: как убедить Орфея, что в поломке пульта не был повинен никто из фурнитуров? Он чувствовал, что в противном случае администратор башни Эос не даст Катце просто так уйти. Он долго думал, как быть, и наконец, решился на прямой подкуп одного служащего, имевшего непосредственное отношение к контролю над всем электронным оборудованием Эос. Задача облегчалась тем, что тот действительно был человеком, а не андроидом — редкое исключение в башне. И его не меньше фурнитуров пугало предстоящее расследование: он понимал, что персонал, ответственный за электронику, тоже находится под подозрением. Потому выбор Ясона пал именно на него. Первый Консул связался с ним и назначил строго конфиденциальную встречу. Они встретились в таком месте башни, где совершенно точно не было никаких камер и подслушивающих устройств. Айтишник был весьма взволнован тем, что сам Ясон Минк захотел лично поговорить с ним. Взволнован и, конечно, испуган — он подумал, что уже попал под подозрение в совершении диверсии. Однако Ясон неожиданно убедил его сказать Орфею, что в предварительные выводы по поводу причины порчи пульта KRSPP-84500 вкралась ошибка, вызванная поспешностью выяснения этой самой причины. Что на самом деле она была не в вирусе якобы отсроченного действия, а в слишком сложно прописанных программах. Из-за этого произошёл сбой, плюс в пульте что-то замкнуло, и в результате была автоматически запущена программа, стеревшая всю информацию с жёсткого диска. Словом, никакого постороннего вмешательства не было. Техника есть техника, и чем она сложнее, тем больше вероятности, что она может внезапно выйти из строя. Ясон пообещал ему карту с солидным количеством кредитов, о которой никто не будет знать. И постоянную работу в Мидасе с более чем приличной зарплатой на случай, если после этого признания Орфей решит выставить его из башни за некомпетентность… Терять тому было нечего; он справедливо решил, что лучше пойти навстречу одному из главных Блонди в башне, чем бы его просьба ни была вызвана. К тому же, сумев убедить Орфея — он отведёт ото всех подозрения, и эта шумиха наконец-то закончится. Потому служащий дал согласие Ясону, и тот сказал, что сегодня же сделает ему карту и переведёт на неё энную сумму кредитов… Потом Минк вернулся к себе, не желая видеть никого в пентхаусе; закрылся в рабочей комнате и запретил кому-либо входить к нему. Там он погрузился в «кресло сосредоточения и расслабления», чтобы с помощью нейроволнового воздействия постараться избавиться от стресса. Да, оказывается, у Блонди он тоже может случиться… На следующий день прямо с утра Катце послушно явился в медцентр Калга, где его встретил Рауль и отвёл в палату, при одном воспоминании о которой монгрел покрылся мурашками с ног до головы. Раулю ассистировали два медицинских андроида; впрочем, им он поручил только провести короткое предоперационное обследование пациента и временно удалился. Катце пришлось снова раздеться и улечься в медицинский бокс, где к его телу подсоединили множество датчиков. Прозрачная крышка бокса закрылась и монгрел принялся терпеливо дожидаться окончания процедуры. Он вспомнил, как в прошлый раз бился и отчаянно вопил, что не даст себя разделывать, и криво усмехнулся. На сей раз обследование длилось гораздо меньше, видимо, из-за того, что не нужно было делать никаких прививок. Примерно через полчаса бокс открыли и освободили Катце от датчиков. И как раз в это время к ним снова вошёл Рауль. Выслушал от андроидов результаты обследования, сам проглядел некоторые показания приборов и, удовлетворённо кивнув, велел готовить операционную. Андроиды удалились, Катце сел в боксе. — Ясон поступает с тобой очень гуманно, — холодно заметил Рауль. — Гораздо лучше, чем ты заслуживаешь. Но я дал ему слово и только поэтому согласился провести эту операцию. — А Андреаса вы отпускаете в Керес, как он есть, — жёстко сказал Катце. — Если там станет известно, что он не мужчина, дело может кончиться не одними насмешками. — Органы фурнитуров никто не сохраняет при модификации, — возразил биотехнолог невозмутимо. — Для Андреаса восстановительная операция невозможна. Он знает это и всё равно жаждет попасть в Керес. Остальное зависит от него и от тебя. — Всё от меня зависящее я сделаю, — хмуро заявил монгрел, потирая коленку. — Достаточно и этого для начала. Поднимайся, операционная уже готова. Катце выбрался из бокса и прошёл в соседний блок. Там его уложили на стол и, как и в прошлый раз, зафиксировали руки и ноги в стальных захватах. Рауль приблизился к нему уже с волосами, убранными под колпак и в медицинской маске, натягивая на руки резиновые перчатки. — Наркоз, — велел он, и один из андроидов подвёз к столу капельницу с нужным препаратом… Едва Рауль успел закончить операцию, как ощутил вибрацию от устройства для связи со своими кересскими «кротами». Он удивился. Они не должны были выходить на связь сами и, если уж это сделали, значит, случилось какое-то ЧП. Поспешно переодевшись, Второй Консул покинул клинику и направился в лифт. Там он послал сигнал вопроса завербованным охранникам и, уже поднявшись на крышу башни, получил ответ. Его «кроты» находились в полицейском управлении Мидаса и настаивали, умоляли о срочной встрече. Рауль нахмурился. Нахождение бывших охранников в МПУ можно было объяснить только одной причиной: они попались на краже кредиток. И пока те не успели разболтать, чего не следует, ему действительно следовало встретиться с ними и с начальником управления Маркусом. Усаживаясь на крыше в свой аэролимузин, Блонди придумал, как ему поступить с «кротами». И связался с Маркусом, велев ему пока не допрашивать задержанных, что тот ему и пообещал почтительно, но с неохотой. Надо думать, ему до смерти надоело, что элита в последнее время постоянно вмешивается в дела полиции. С помощью навигатора и автопилота на максимальной скорости лимузин Рауля промчался над Танагурой, пересёк Мидас и опустился на стоянке у полицейского управления. Маркус лично встретил Второго Консула у входа и проводил в комнату для допросов, куда сейчас должны были привести задержанных охранников. Начальник управления по дороге обрисовал, как Даркменами были задержаны несостоявшиеся воришки. Собственно, задержал их сам потерпевший, в карман к которому полез младший из бывших охранников; и случившиеся поблизости туристы. Потерпевший схватил за руку вора и поднял крик; в это самое время второй охранник, тот, что постарше, попытался сбить его с ног, чтобы освободить приятеля, но на крик сбежались прохожие-туристы, скрутили отчаянно отбивавшихся преступников и вызвали патруль Даркменов. Основательно избив задержанных, те водворили их в полицейский аэромобиль и доставили в МПУ, откуда те, наконец, послали вопль о помощи Раулю в Эос… Выслушав Маркуса, Второй Консул сказал: — Не вызывайте пока задержанных. Вначале мне нужно переговорить с вами. — Ну что ж, тогда давайте сначала зайдём ко мне, — согласился тот, нисколько не удивившись. Ему уже стало ясно, что он имеет дело не с обычными ворами из Кереса, раз уж их судьбой заинтересовался Блонди… Они прошли в кабинет к начальнику управления, и там Рауль объяснил ему, что эти двое — «кроты», работающие на него. Их задачей было адаптироваться в Кересе для выполнения важного задания, а эта адаптация включала в себя полное погружение в «роль». Им надлежало вести себя, как монгрелы — а для тех в порядке вещей пробираться в Мидас и воровать карточки у туристов. Ам ещё кое о чём поговорил с Маркусом по поводу бывших охранников. Рассказал про свои планы насчёт них. В устах Блонди «планы» означало прямой приказ начальнику управления, как ему поступить с ворами. Это решение очень не понравилось Маркусу, но что он мог сделать? Не подчиниться Блонди? И он дал своё сдержанное согласие. И после этого Рауль отправился побеседовать со своими «кротами». Вид у них был, прямо сказать, не очень — Даркмены постарались при задержании, да и сам пострадавший успел съездить в ухо грабителю. У младшего охранника правый глаз заплыл от синяка, губы были разбиты в кровь, одежда потрёпана, джинсы разодраны на колене. Старший выглядел не лучше, плюс он так яростно сопротивлялся, что его отделали дубинкой «вырви-глаз», так что у него до сих пор ещё всё плыло перед глазами, а плечо левой руки явно было вывихнуто — он, морщась, поглаживал его. Оба они подняли затравленные глаза на величественного Блонди, когда тот шагнул в допросную. Но у Рауля их внешний вид не вызвал никакого сочувствия. — Я же предупреждал вас — не попадайтесь, — процедил он, останавливаясь посреди комнаты и скрещивая на груди руки. — Вы оказались никчёмными работниками. Непонятно, почему я должен лететь из Эоса спасать ваши задницы. — Простите, господин… — пролепетал разбитыми губами младший. — Это я во всём виноват. — Нет, я тоже повёл себя глупо… растерялся, — проговорил старший. Ам пронзил их ледяным взглядом: — Вы оба повели себя глупо. Настолько глупо, что я больше не нуждаюсь в ваших услугах. Следовало бы оставить вас в руках полиции, но вы всё-таки делали для меня важную работу, и потому я позабочусь о вашем будущем. Не веря своим ушам, охранники обалдело уставились на него. Они ждали нагоняя, ругани, может быть, наказания… но чтобы Блонди сказал, что позаботится об их будущем?! — Вы работали в охране Гардиан, у вас остались необходимые навыки, — холодно продолжал Рауль. — Я договорился с начальником здешнего управления, вас возьмут в полицию. Но прежде я проведу нейрокоррекцию, удалив из вашей памяти эпизод жизни в Кересе и знакомства с бандой «Драконов». Вы будете помнить, что сразу из Гардиан вас взяли в МПУ. Охранники ошалело переглянулись. Работать в полиции Мидаса?! О таком они даже мечтать не смели. — Значит… значит, мы снова станем полноправными гражданами? Жителями Мидаса? — боясь поверить, пролепетал младший охранник. — Да, чипы вам будут внедрены заново, — подтвердил Рауль. — А как же «Драконы»? — растерянно спросил старший. — Для них вы просто исчезнете навсегда, — отрезал биотехнолог. — Пусть думают, что вы попались на воровстве и до смерти забиты полицейскими. Это и правда могло стать вашей судьбой… Несколько дней после операции Катце провёл в той же палате, что и в прошлый раз. Ему очень хотелось взглянуть на вновь обретённые символы мужества, но пах был также надёжно упакован в пластиковый бандаж. За ним ухаживали, делали какие-то уколы, давали таблетки и микстуры, измеряли температуру и давление. Рауль зашёл к нему всего однажды, на следующий день после операции, чтобы лично убедиться, как чувствует себя пациент, которого доверил ему Ясон. Убедившись, что с Катце всё в порядке, многозначительным тоном открыл ему новость: следствие по делу «Диверсант в Эос» закончено. Один из айтишников, крупный специалист в своём деле, убедительно доказал Орфею, что поломка была вызвана сбоем в работе программ, у которого не было никаких внешних причин. Сбой автоматически запустил программу CCleaner, которая начисто стёрла всю информацию с HD. В голосе Рауля проскальзывала едва заметная ирония, и Катце было ясно, с какой целью он рассказывает ему эту историю. Похоже, Ясон нашёл способ, как подсунуть администратору Эос годную версию произошедшего, чтобы отвести подозрения от него, Колдуна. — Ясно… — пробормотал Катце. — Хорошо, что причина в этом. Фурнитуры беспокоились, что их будут подозревать. — Фурнитуры? — выгнул дугой бровь Рауль. — Какая глупость. Ни один фурнитур не сможет получить доступ к управлению электроникой Эос, — он усмехнулся. — Ладно, поправляйся. Через несколько дней будешь в норме. Он ушёл, оставив Катце на попечении медицинских андроидов. Ясон к нему не приходил, и никто другой тоже. Видимо, таково было распоряжение кого-то из Блонди: никого к нему не впускать. Дни тянулись нестерпимо долго, и время от времени монгрела охватывал страх: а ну как Ясон передумает и не отпустит его? Катце отчаянно надеялся, что страхи беспочвенны и назад своё слово Первый Консул не возьмёт. Неужели он снова увидит Керес? «Драконов», Марко… Как они там без него столько времени? Как жили, чем занимались? Вспоминают ли его хоть изредка? Через пару дней бандаж сняли, и Катце смог воочию убедиться, что биотехнолог Рауль Ам своё дело знает. Тонкий шрам, синюшная кожа, припухлость, но всё это явно должно было вскоре пройти. Сами же органы словно никогда и не покидали своего места. Сжав зубы, ему приходилось потом терпеть бесцеремонную, хотя и аккуратную обработку члена, яичек и мошонки какими-то растворами и мазями. Было не больно, но стыдно, хотя он и понимал, что андроиды — не люди. Когда он выворачивался и шипел, что сможет всё обработать сам, ему обещали, что прикуют его наручниками к кровати за руки и за ноги. И ему приходилось затыкать рот и покорно выносить унизительную процедуру. Через неделю его органы приобрели нормальный вид, и тогда к нему снова явился Рауль Ам для окончательного осмотра. Усевшись рядом на кровать, он долго сосредоточенно разглядывал член, оттягивал крайнюю плоть, трогал и мял яички, приподнимал мошонку. Катце лежал, сжав руки в кулаки и вцепившись ногтями в ладони, смотрел в потолок и кусал губы; щёки его против воли полыхали от стыда. Ему казалось, что биотехнолог нарочно издевается над ним, затягивая осмотр. — Что ж, думаю, тебя можно выписывать, — наконец холодно сказал тот, поднимаясь. — Следы от швов ещё немного видны, но скоро они совсем посветлеют. Сексуальная функция должна сохраниться полностью. Катце знал, что она сохранилась. Сегодня ночью он увидел невероятной чёткости сон. В нём монгрел пылко и яростно занимался любовью с Марко. Оба они были горячими и мокрыми от пота, пыл и желание наполняли Катце, как кипящее красное вино… Но весь парадокс заключался в том, что в этом союзе он был нижним, как никогда в реальности. Стоя на четвереньках, упираясь руками в матрас, он едва сдерживал яростный натиск Марко сзади. Задыхаясь, он обернулся через плечо… и вдруг увидел, что сзади него не Марко, а Ясон… С разметавшимися по всей постели золотыми волосами, с синими глазами, пылающими страстью, с закушенной губой, прекрасный в полумраке жалкого жилища в Кересе, как совершенная мраморная статуя… Он вбивался в него изо всей силы, и блаженство затопляло Катце огромной горячей волной… Колдун проснулся с бешено стучащим сердцем и понял, что кончил во сне… — Бл… благодарю вас, господин Ам, — нашёл он в себе силы выдавить, глядя Раулю в лицо, но стараясь не встречаться с ним глазами. — Я рад, что ты наконец-то отсюда уберёшься, — отрезал тот. Монгрел в лифте поднялся на Верхний этаж и направился к двери пентхауса. Она отъехала в сторону, и Катце вошёл внутрь. Как он надеялся, в последний раз. Тревоги уже не было, он наконец-то уверовал в то, что Ясон действительно его отпускает. Хозяин пентхауса сидел в кресле, как древний король на троне. Белоснежный сьют, на котором золотистые волосы сияли, как солнечные лучи на поверхности Океана. Небрежная, но тем не менее безупречно изящная поза. Слегка откинулся назад, одна длинная нога заброшена на другую. Высокие сапоги видны из-под плаща. Руки, затянутые в белые перчатки, покоятся локтями на подлокотниках кресла. Он встретил Катце таким взглядом, что у того изнутри всё покрылось инеем. Глаза Ясона были как два синих ледяных лазера, не прожигающие, а промораживающие насквозь. Монгрела пробила мелкая дрожь и, поклонившись, он замер на месте. — Рауль мне сказал, операция прошла успешно и у тебя уже всё зажило, — таким же морозным, как взгляд, голосом проговорил Ясон. — Да, господин, — кашлянув, согласился Катце. — Ну что ж, тогда… — Блонди поднёс правую руку к левому запястью и на что-то нажал там. Монгрел услышал щелчок на левой кисти и почувствовал, что его фурнитурский браслет расстегнулся. — Снимай его и давай сюда, — приказал Ясон, и тот подчинился. Стянул браслет и, подойдя, протянул его Первому Консулу. Блонди взял браслет и поднялся во весь свой гигантский рост. — Свободен, — небрежно бросил он. — Можешь переодеться в своей комнате. Рюкзак возьмёшь с собой. Вас с Андреасом отвезёт Рауль, а я уезжаю по делам Синдиката. Катце молча поклонился и Ясон, не обернувшись, прошёл мимо него и покинул пентхаус. Колдун направился в свою комнату. Там на кровати была разложена его одежда, в которой он приехал в Эос примерно тысячу лет тому назад; вычищенная, выглаженная. Он стянул с себя надоевший до смерти комбинезон и облачился в кересские «доспехи». Небольшой рюкзак лежал рядом на покрывале. Пожав плечами, Катце расстегнул его и заглянул внутрь. Хмыкнул. Тот костюм, который привёз ему из Мидаса курьер; тот, в котором он был в «Золотой лозе». Катце застегнул рюкзак, собирался закинуть его на плечи, но тут в дверь раздался стук, а следом к нему заглянул Роберт. — Привет, — сказал тот немного растерянно. — Катце, господин что, действительно тебя отпускает? — Да, — спокойно ответил монгрел. — Он брал меня в Эос временно. Я не собирался тут засиживаться надолго. — И ты что… действительно рад вернуться к себе в трущобы? — с недоверием поинтересовался Роберт. — Ты не представляешь, как рад… Да и не нужно тебе этого, — Катце задумался. — Вот что, Роберт. Я готовил по утрам господину кофе по особому рецепту, давай-ка я оставлю его тебе. — Да, оставь! — обрадовался Роберт. — Подожди немного! — он выскочил из комнаты Катце и вскоре вернулся со своим планшетом. — Диктуй! Монгрел продиктовал ему рецептуру, надел на плечи рюкзак и сказал: — Ну давай, удачи тебе! — Тебе тоже, Катце, — с лёгкой грустью ответил Роберт. Колдун вышел из пентхауса и направился к номеру Рауля — встречать Андреаса. …Рауль довёз их в лимузине до самой границы Мидаса и Кереса. Опустил аэромобиль и остался сидеть в нём. Катце и Андреас, глаза которого сияли от счастья, выбрались из машины. Снова забросили на плечи рюкзаки. Андреас обошёл лимузин вокруг и подошёл к двери, где сидел Рауль. — Спасибо вам за всё, господин Ам, — с чувством сказал он и низко поклонился. Ам усмехнулся, высунул из открытой двери руку и положил её на локоть своему бывшему фурнитуру: — Не пожалей о своём выборе, Андреас. — Я постараюсь. — Ну что ж, прощайте, монгрелы, — Рауль обернулся и сквозь окно пристально посмотрел на Катце. Тот принуждённо склонил голову. Аэролимузин плавно поднялся в воздух и, развернувшись, полетел обратно. … Ясон, вернувшись вечером в пентхаус, долго сидел в тёмной гостиной с сердцем, которое сжалось в тугую пружину. С глухой тоской вспоминал своего рыжего упрямого Колдуна, которого никогда не увидит больше. Потом нажал кнопку связи на браслете и вызвал Роберта. Тот примчался спустя несколько секунд и замер, склонившись чуть ли не до пола. — Роберт, — сухо объявил Ясон. — Я перевожу тебя в свои личные фурнитуры. Уголки его губ дрогнули в улыбке, когда он увидел, как ошалелое выражение на лице Роберта сменяется едва сдерживаемым ликованием… Ясухиро стал осознавать, что использовать силу артефакта ради собственной выгоды, ради зла — это неправильно. Чем сильней он наступал, тем сильней не сдавалась Кадзика. Ясухиро был поражён её силой духа. И тем, насколько колдуны, маги и чародеи оказываются сильны даже перед лицом смерти. Они не сдадутся никогда. Он проиграл такой волевой, сильной, храброй и не сломленной девушке и понял, что тьмой он затмевает свет, который пробудила в нём она. Ясухиро, который привык получать всё, усмехался, что ему оказалась не под силу Колдунья. Возможно, это какие-то её чары произвели на него такой эффект. Конечно, её способности были запечатаны, но возможно, другим способом она заставила его сдаться? Чтобы в последний раз насладиться её силой, могуществом и красотой, Ясухиро сказал Кадзике, что решил уничтожить артефакт, которым так дорожил. И если это возможно, то чтобы они проделали это вдвоём. Он должен был совершить этот обряд вместе с ней, чтобы доказать ей свою любовь. Ясухиро понял, насколько он был поглощён тьмой, если не видел таких очевидных вещей. Он, который никогда никого не любил, оказался заложником чувств. Кадзика приняла предложение об уничтожении артефакта, и когда обряд начался, она всё взяла на себя. Ясухиро стоял рядом, с восторгом наблюдал за Кадзикой. От малейшего движения огненный шёлк её волос колыхался, словно пламя. Зелёный искристый сосредоточенный взгляд завораживал; изящные руки, колдующие над артефактом, её сила и красота были самым прекрасным из того, что встречалось ему в жизни. Ясухиро зачарованно и с восторгом наблюдал за ней. Да, он хотел, чтобы эта сила принадлежала только ему… Но после ритуала, когда артефакт перестал существовать, он просто отпустил девушку, усмехаясь про себя. Его сине-морозный задумчивый взгляд с грустью провожал её: «Возможно, когда-нибудь, где-нибудь…» Прощалась взглядом и Кадзика. Зелёные глаза, в которых не было и шанса, даже намёка на чувства, замерли, остановившись на Ясухиро. «Нет, после всего… — думала она. — Но почему, почему всё должно было произойти именно так? Возможно, при других обстоятельствах…» …Бывшие фурнитуры молча смотрели вслед улетевшему Раулю. Потом Андреас, робко тронув за руку приятеля, спросил: — Катце, а ты когда-нибудь прокатишь меня на байке? Тот улыбнулся и, хлопнув его по плечу, ответил: — У тебя будет собственный байк, обещаю! И они, поправив рюкзаки, направились в Керес.