Love To Hate You

— Вообще-то хорошо, что ты зашёл, — сказал Ясон, поднимаясь из-за компьютера. — Думал кое о чём поговорить с тобой, но позже. Однако, раз уж ты здесь — давай зайдём в мой кабинет. — Давай, я тоже хотел поговорить, — сухо согласился Рауль и направился в кабинет, жестом отпустив Роберта. Они вошли в рабочий кабинет хозяина, уселись там на боковом кожаном диване и Минк поведал другу своё решение насчёт Катце. Рауль распахнул изумрудные глаза и с изумлением уставился на друга, который старался сохранить невозмутимость на лице. Чего-чего, а подобного объявления он от него никак не ждал. Точнее, ждал, конечно, рано или поздно, учитывая ту просьбу, с которой Ясон обратился к нему перед модификацией рыжего, но привык считать, что прозвучит она ещё очень не скоро. У него в голове сразу завертелись десятки вариантов, как отреагировать на слова Минка — возмущённо или с сарказмом — мол, ты готов на всё, лишь бы покрыть преступника? Можно было отказаться наотрез и потребовать допроса Катце под препаратами, пригрозить сообщить всё Синдикату, доказать виновность… Но тогда… истину они, может быть, и выяснили бы, но имя Первого Консула было бы навеки опозорено. А этого Рауль совсем не хотел, как ни возмущался действиями друга. Пожалуй, исполнением просьбы Ясона будут решены все проблемы. Впрочем, не все. Вопрос — кто сломал Столп позора — останется открытым. Но с этим можно будет разобраться чуть позже, придумать такую версию, которая устроит Орфея. А сейчас самое главное — что Ясон произнёс те слова, которые биотехнолог просто мечтал от него услышать. — Что ты молчишь? — осведомился Минк. — Не рад, что я прошу тебя об этом? Разве мы в своё время не договаривались, что когда я обращусь к тебе, ты всё сделаешь? Рауль задумчиво потёр подбородок: — Да, но это всё равно неожиданно для меня. Ты так носился с ним в последнее время… А как же твоё стремление к обострению осязания, повышению уровня чувствительности кожи? — Насколько возможно, я этот уровень повысил. Не уходи от ответа, Рауль. Ты сделаешь то, о чём я тебя прошу? — Но тогда и ты не уходи от ответа, — прищурился Второй Консул. — Ты делаешь это, чтобы избавить его от ответственности за порчу пульта KRSPP-84500? — Бред, — решительно заявил Ясон. — Он этого не делал. Катце постоянно находится под моим наблюдением. Когда за ним не слежу я — это делают видеокамеры. — А я всё равно уверен, что это сделал он. — К тому нет никаких доказательств. — Ты знаешь, что если я захочу, то раздобуду их. — Допросив Катце под препаратами? Я тебе не позволю. — Если такое решение примет Синдикат — тебе придётся подчиниться. Безопасность Эос для Орфея — превыше всего. — Если Орфея так беспокоит безопасность Эос, — раздражённо заметил Минк, — то лучше бы он занялся поисками брешей в системе доступа и укрепил охранную сигнализацию. Если он подозревает, что систему взломал фурнитур — чего же нам ждать дальше? Что завтра её взломает какой-нибудь пэт? — Вот для поиска бреши ему и понадобится допрос твоего Катце, — вкрадчиво заметил Рауль. — Если я только расскажу ему, какие фокусы этот рыжий уже проделывал… — Но ты ведь этого ему не расскажешь, верно? — также вкрадчиво осведомился Ясон. Биотехнолог слабо улыбнулся: — Ну вот, гораздо лучше, когда ты не пытаешься лгать. Не прими ты этого решения, я потребовал бы допроса твоего личного фурнитура, но раз так… Конечно, я сделаю то, что обещал. — Спасибо, Рауль, — со всей признательностью проговорил Ясон. — Пусть зайдёт ко мне, нам надо потолковать, — сказал Рауль, вставая. — Безусловно. Ещё раз — спасибо тебе. Когда Второй Консул покинул пентхаус, Ясон снова задумался над тем, что собирался сделать. Тоска внезапно прошила его сердце… А ведь ещё совсем недавно он не мог решить, как на самом деле относится к Катце. Ненавидит ли его за предательство? Или же испытывает прямо противоположное чувство? «У меня нет другого выхода, — в очередной раз сказал он себе. — Иначе Рауль осуществит свою угрозу. Он сделает это, я знаю…» Потребность скорее покончить со всем, открыть своё решение Катце переполнило его, и Ясон, не дожидаясь, пока завершится занятие по массажу (тем более, что больше они ему не понадобятся) — связался со своим личным фурнитуром через браслет и велел, чтобы тот немедленно возвращался в пентхаус для важного разговора. Тот коротко сказал: «Сейчас буду, господин», — и Минк отключился. Прошло всего несколько минут, и раздалось лёгкое гудение открываемой двери. Катце вошёл, ища глазами Ясона. Увидел его стоящим в проёме кабинета; тот сухо сказал: — Входи сюда, — и отвернулся. Катце шагнул через порог. Некоторая обеспокоенность была на его лице, хотя он и старался сохранять невозмутимое выражение. Ясон уселся на тот же диван, на котором разговаривал с Раулем, забросил локти на спинку, но личному фурнитуру присесть не предложил. Помолчав, спросил: — Ты ничем не хочешь со мной поделиться? Катце хлопнул ресницами: — На какую тему, господин? — К примеру, не хочешь ли отправиться ещё в какое-нибудь виртуальное путешествие? В другом музее? — Ммм… я бы не против, — слегка опешив, брякнул Катце первое, что в голову пришло. А в висках лихорадочно застучало: всё, он разоблачён! — Не против… — медленно проговорил Ясон, старательно гася в себе мгновенно вспыхнувшее бешенство, от чего руки его невольно сжались в кулаки. — Что ж, тогда отправишься в настоящее путешествие, не виртуальное. — В путешествие? А могу я узнать, куда? — с лёгкой тревогой осведомился Катце. — Можешь. Отправишься назад в Керес. Монгрел в мгновение ока растерял всю свою притворную невозмутимость. Он был так потрясён, что широко распахнул глаза и приоткрыл рот. Кажется, у него даже в ушах зазвенело. Он не поверил в то, что услышал, у него было чувство, что пол ушёл из-под ног. — Что ты молчишь? — холодно спросил Ясон. — Ошалел от счастья? — Но… но… я вам признателен, очень, — пробормотал Катце. — Только… Почему вы меня отпускаете? — Скажем, потому, что в мои намерения никогда не входило брать тебя в Эос навсегда, — мрачно ответил Первый Консул. — Я же говорил тебе, что это — твоё искупление за то, что ты совершил. Будем считать, что ты свою вину искупил, служа мне личным фурнитуром. Катце только растерянно моргал. У него в голове не укладывалось, что то, о чём говорит ему Ясон — правда. Он с самого начала был уверен, что попал в башню навсегда… ну, если только его не утилизируют. Поэтому он никак не мог прийти в себя от невероятных слов Ясона. — Ты мне, кажется, не веришь? — нахмурился тот. — Ну что ж, тогда знай — когда тебе делали модификацию, я распорядился, чтобы Рауль сохранил удалённые у тебя органы в криогене. Там они сейчас и хранятся. Зачем бы мне отдавать такое распоряжение, не собирайся я со временем тебя отпустить? Перед возвращением Ам сделает тебе восстановительную операцию. Ты вернёшься в Керес таким же, как ушёл оттуда. Катце во второй раз за сегодня чуть не рухнул от потрясения. Чего-чего, а этого от Ясона он никак не ждал. В мыслях он давно уже распрощался со своим мужским естеством, как и со всей прошлой жизнью… и вдруг оказывается, что сделал он это совершенно напрасно. Что никто не собирался гнобить его в Эосе всю жизнь и всё это было временно… Он не мог вымолвить ни слова. — Итак, твоё наказание окончено, — не дождавшись от Колдуна никакой словесной реакции, сказал Ясон. — Зайди к Раулю, он хотел с тобой поговорить. Заодно узнаешь, когда он назначит тебе операцию. Иди к нему прямо сейчас. У меня всё, — он поднялся, давая знать, что разговор окончен. Катце нашёл в себе только силы поклониться и на дрожащих ногах выйти из кабинета и из пентхауса. Вернувшись от Ясона, Рауль решил переговорить с Андреасом. Тот в это время усердно возил по спальне поломоечную машину. — Бросай своё занятие, — входя в спальню, велел ему биотехнолог. — Мне нужно с тобой серьёзно поговорить. Фурнитур послушно отвёз машину в кладовку и вернулся в комнату. — Что-то случилось, господин? — спросил он обеспокоенно. — Ясон Минк отпускает Катце назад в Керес, — неторопливо присаживаясь на кровать, ответил Рауль, отмечая, как изумлённо распахнулись глаза парня. — А… почему, господин? — Почему? Это его личное дело, — назидательно ответил Ам. — Он привёз Катце в Эос не навсегда и счёл, что ему достаточно пребывать здесь. — И скоро он уедет? — только и нашёл в себе силы выдавить фурнитур. — Довольно скоро. Ты расстроен? Андреас понурил голову. — Просто мы успели подружиться… — Я это заметил. И, учитывая последний наш разговор, твоё признание, вот что я хочу тебе предложить. Ты хочешь отправиться в Керес вместе с Катце? Фурнитур рывком поднял голову и изумлённо уставился на хозяина. У него все слова застряли в глотке. Изучающе поглядев ему в глаза, Рауль улыбнулся уголками губ. — Андреас, — его голос прозвучал необычно мягко. — Только не подумай, будто бы я тебя выгоняю. Если не хочешь уйти с Катце — буду рад, если ты останешься в башне. Ты преданно служил мне все эти годы. Но если ты в самом деле так жаждешь свободы — я предоставлю её тебе. Парень потрясённо молчал. Его словно огрели по затылку, ему не верилось, что грозный Рауль Ам, чьё имя заставляло трепетать всех фурнитуров в башне — действительно сделал ему такое предложение. — Я помню, как жадно ты слушал Катце, когда он рассказывал тебе о Зоне Девять. В твоём лице было такое желание увидеть всё это… и такое сожаление, когда секундой спустя ты думал, что тебе это не дано, — также мягко продолжал Рауль. — Ясон отпускает этого рыжего, и по-моему, наилучшая для тебя возможность — отправиться вместе с ним. — Господин, вы говорите мне правду? — дрожащим голосом пролепетал Андреас. — Вы и правда готовы отпустить меня из башни? — Правда, — кивнул тот. — Я не хочу, чтобы ты считал меня монстром, подобным тем, которых я создаю. — Я никогда так не думал! — с испугом воскликнул фурнитур. — И хорошо. Так ты воспользуешься моим предложением? — склонил он голову набок. — Да… господин… Я безмерно благодарен вам! — складывая руки перед грудью лодочкой, проговорил Андреас. — Что ж. Будем надеяться, что реальность не так сильно тебя разочарует, — усмехнулся Рауль. Едва Андреас успел выйти из спальни, как раздался звонок в дверь. Фурнитур подошёл к ней и взглянул на изображение с видеокамеры. Несказанно удивился, увидев там Катце. Он открыл дверь и уставился на приятеля. — Мне нужно поговорить с Р… господином Амом, — заявил монгрел. — Да, конечно, входи. Я сейчас ему передам, — поспешно отозвался Андреас, впуская его в прихожую. И направился обратно в спальню, недоумевая, что понадобилось Катце от его хозяина? — Господин, — приоткрывая дверь и просовывая туда голову, сказал он. — К вам пришёл Катце. — Веди его в мой кабинет, — распорядился Рауль, через проходную дверь входя туда сам. Андреас вернулся в прихожую и проводил приятеля в кабинет к хозяину. Он никак не мог поверить в то, что господин Минк согласился отпустить того из Эос, вернуть назад в Керес. А от мысли о том, что он сам наконец-то увидит Керес (если Катце согласится взять его с собой) — у него начинала кружиться голова и усиленно стучать сердце. Не пугала ли его мысль бросить налаженную и вполне комфортную жизнь и отправиться в место, про которое он ничего не знает кроме того, что рассказал ему Катце? Нисколько. Он боялся только того, что Рауль может передумать, или приятель откажется взять его с собой… Монгрел шагнул в кабинет Рауля Ама. Здесь всё было почти также, как и у них в пентхаусе, только на стеллаже стояли чучела каких-то мелких зубастых чудовищ, а на тумбочке — прозрачная модель пэта, так что сквозь прозрачную оболочку просматривались все внутренние органы, словно с модели содрали всю кожу. Катце передёрнуло. Но, взяв себя в руки, он вежливо поклонился. Сам хозяин восседал в кресле, закинув ногу на ногу. — Так значит, — сказал он, — Ясон наконец-то принял верное решение отправить тебя обратно? — Да, господин, — безэмоционально согласился Катце. — Хорошо, что эта благая мысль пришла ему в голову… какой бы причиной это не было вызвано. А ты не знаешь, какой? — Господин Минк не сказал мне об этом. — Ну ещё бы… Так ты знаешь о том, что он попросил меня провести восстановительную операцию? — Да. — И что думаешь по этому поводу? — Я очень благодарен господину, что он меня отпускает… И вам тоже благодарен. Рауль приподнялся в кресле, у него даже глаза, кажется, сверкнули: — Благодарен он… Ясон пытается спасти твою монгрельскую шкуру, разве ты этого не понимаешь? — проговорил он с угрозой. — Я бы на его месте разделал тебя на органы, но видимо, ты чем-то сумел зацепить его, раз он обратился ко мне с просьбой об операции. Катце сдержался. Ему было ясно, что он в действительности сделал глупость, так неосторожно, поддавшись мгновенному порыву негодования, взломав и испортив Столп позора. Следовало действовать осмотрительней, так, чтобы подозрения на него не пали, но теперь уже поздно что-либо менять. Очевидно, что Ясон и Рауль раскусили, кто устроил диверсию. Хорошо зная, на что способны Блонди, он понимал, что сейчас они оба совершают в его отношении величайшую милость, совершенно им не свойственную. — Я и правда не знаю, что сказать, господин Ам, — проглотив комок, проговорил Катце. — Кроме того, что в действительности очень вам признателен. Рауль уселся на место, откинулся назад. — Признательным быть ты не очень-то умеешь, судя по твоему пребыванию здесь… Ну ладно, оставим эту тему. На самом деле я позвал тебя, чтобы поставить одно условие. Я сделаю тебе восстановительную операцию, если ты это условие выполнишь. — И что это за условие? — хмуро спросил Колдун. — Отправляясь в Керес, ты возьмёшь с собой Андреаса, — невозмутимо отозвался биотехнолог. А Катце-то решил, что его способность изумляться на сегодня себя исчерпала! Он почувствовал, что у него снова отвисает челюсть — как при недавнем разговоре с Ясоном, когда тот сначала сказал ему, что отпустит его назад в Керес, а потом — что Катце снова станет мужчиной, чего он уже и не чаял. Но весть о том, что ему предстоит взять с собой Андреаса, просто сразила его наповал. — Зачем?! — тупо спросил он. — Что ему делать в Кересе? — Вот этого я не знаю, — ответил Рауль раздражённо. — Вопрос не ко мне, а к тебе. Это ты заморочил ему голову своими историями, расписал, как романтично у вас там живётся. — Я этого не делал, — возразил Катце угрюмо. — Я рассказал правду, в ней не было никакой романтики. — Тем не менее Андреас жаждет теперь повидать Керес. Ему кажется, что там жить лучше, чем здесь, в Эос. — Он, может быть, и жаждет, по своей наивности. Но это не повод выставлять его из башни, ведь он не знает другой жизни, — убеждал его Катце, которому хотелось удержать приятеля от опрометчивого шага. — Я не выставляю Андреаса! — с тихой угрозой заявил Рауль. — Как фурнитур, он в разы лучше тебя. Я делаю это, потому что он действительно жаждет отправиться с тобой. Ему был предложен выбор, и он сделал именно такой. — Но… — начал монгрел, но Ам остановил его жестом. — Никаких «но». Он отправится с тобой и отныне ты отвечаешь за его безопасность, слышишь меня? С Андреасом ничего не должно случиться. А если случится, то я найду способ узнать об этом и тогда поступлю с тобой не как Ясон. Ты понял меня? — Да, господин, — хмуро ответил Катце, переступая с ноги на ногу. — Андреас не будет тебе обузой, — смягчаясь, пообещал Рауль. — Я дам ему с собой кересскую карту, на которую переведу такую сумму, что вам хватит для открытия какого-нибудь дела в Кересе. Повторяю — я не выгонял своего фурнитура. Это было его желанием. Колдун был озадачен. Он знал совершенно другого Рауля Ама, Второго Консула, который не выносил, когда преступают законы и нарушают правила. Знал его, как сурового и безжалостного представителя элиты, которого заботили интересы лишь своего класса. Кто бы мог подумать, что он способен проявлять вполне человеческую заботу о ком-то? Он досадовал на себя и тревожился за Андреаса. Что, если, увлёкшись воспоминаниями, он несколько приукрасил действительность и, столкнувшись с ней лицом к лицу, его приятель будет горько разочарован и пожалеет о принятом сгоряча решении? Ответственность за всё действительно лежала на нём, Катце. А впрочем… Разве Андреас не прав, что хочет всеми силами избавиться от неволи? Разве не душно ему в этой золотой клетке? И разве сам Катце не сделал бы то же самое на его месте? Не воспользовался одним-единственным предоставленным шансом? — Хорошо, господин Ам, — сказал он. — Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы с Андреасом ничего не случилось…