Следы её помады

Солнечные лучи жизнерадостными зайчиками отскакивают от хрустальных ваз и зеркал. Кофе разлилось уродливым пятном по шелковой простыне, тому не многому, что осталось от её роскошной жизни. Шантель тяжело вздыхает, раздражённо ругая свою рассеянность на французском, словно так было легче понять саму себя. Она закидывает простынь в корзину с грязным бельём и, кинув взгляд на матрас, решает вечером вызвать мастера по химчистке. Когда она кидает взгляд на дисплей телефона, чтобы узнать время, то с удивлением обнаруживает, что благополучно опаздывает к своей «интересной» бумажной работе. Помыв посуду, она неспеша поднялась в спальню, чтобы переодеться. Отражение не радовало: глубокие мешки под глазами, впалые щеки, нездоровый цвет лица. Проблемы с аппетитом и одеждой, неожиданно ставшей неудобной. Найдя вполне подходящий брючный костюм, она берёт сумку и ключи от машины, выходя из дома. В последнее время часто беспокоят головные боли. Кто-то нетерпеливый сзади сигналит. Сценарий мюзикла она забывает дома. Дюбуа падает лбом на руль и сдавленно рычит. Въезжая на школьную парковку, выходит из машины и присаживается на край капота, вытаскивая сигареты. — Хреновое утро, — раздражённо бубнит она, тщетно пытаясь поджечь сигарету дрожащими пальцами. Так и не справившись, женщина разочарованно дёргается, чуть не уронив пачку. Хочется кричать, но Шантель Дюбуа не была бы ей, если бы позволила кому-то увидеть собственную слабость. Она гордо выпрямляется и поправляет пиджак, словно кто-то мог увидеть её. Аккуратно приглаживает рыжие кудри. Сил на их укладку в локоны не нашлось. Шантель вновь пытается зажечь сигарету, но руки продолжают дрожать. Она устало прикрывает синие глаза и поднимает голову к ясному небу, подставляя бледное лицо под солнечные лучи. — Нужна помощь? — мрачные мысли разгоняет мягкий юношеский голос. Шантель еле сдерживается от очередного рыка. Этот наглый мальчишка словно преследует её, пытаясь подловить в самый не подходящий момент. Но Шантель не была бы Шантель, если бы так легко сдалась. И вообще, почему эти мысли о Шантель-Шантель стали так часто лезть в голову? Словно она пыталась удержаться за настоящую себя. Будто тонула в ком-то чужом и каждый раз пыталась напомнить себе, кто она на самом деле. — Только через… — но она не успевает договорить. Чужое плечо упирается в её, а молодой человек уже протянул к её сигарете зажигалку. Осталось только принять непрошенную помощь. Шантель глубоко затягивается, блаженно прикрывает глаза и разочарованно усмехается: из двух зол она выбирает меньшее, как всегда. Уж лучше выкурить собственные лёгкие, чем опуститься до уровня бывшего супруга и его тяги к алкоголю, с омерзением думается ей. Отец учил её выбирать чётко и однозначно, не искать компромиссов, рубить там, где она считает верным, но и этот урок стёрся со временем. Предательство сплелось с венами, в крови течёт самообман. — Неважно выглядите, — усмехнувшись, беспардонно подмечает юноша, оголяя белоснежные клыки. Шантель молчит и заворожённо смотрит на эту кривую усмешку. Удивительно острые. — Не Ваше дело, не находите? — холодно отрезает она, приходя в себя и делая очередную затяжку. — Да что Вы так сразу? — насмешливо тянет Алекс. — Иногда ведь можно сунуть нос не в своё дело, — хрипловатый смех неожиданно тёплый. — Возможно, но быть таким хамом явно нельзя, — фыркает она, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила его. Слишком драматично? Она горько усмехается собственным мыслям. Закари криво улыбается, не находя на неё слов. Немного успокоившись и привыкнув к его присутствию, Шантель понимает, что вокруг него удивительно умиротворённая атмосфера: его движения расслаблены, спина гордо выпрямлена, шелковистые волосы треплет слабый ветер, раздувая приятный запах его кондиционера. Весь он неспешный, спокойный, уверенный и эта уверенность очень ему идёт. Вначале она думала только о той драме, что раздулась между ними, но удивлённо она понимает, что самым прямым образом связана с её развитием. Если бы она не была такой упрямой, гордой и всё же… ранимой, то давно бы наплевала на все формальности, манеры, поведение и не стала бы ругаться с кем-то настолько юным. Как же глупо это было. — Спасибо, — тихо проронила она и, не смотря в его сторону, протянула ему сигарету фильтром вверх. Алекс обхватил её губами и тут же поджёг. Мимолётное касание губ к её пальцам ожидаемо обожгло. Она была такой холодной, а он — невероятно горячим. Молодое тело, кипящая кровь, прелестная юность. Дюбуа неожиданно для себя самой тяжело вздохнула. — Опаздываете, — бесцветно подметила она, закидывая ногу на ногу. — Вы тоже, — так же бесцветно кинул он. — Вам не влетит, если Вас здесь застукают? — оборачиваясь по сторонам, спросила женщина, встряхнув рыжими кудрями. Алекс замер, когда по её волосам, переливаясь всеми оттенками красного, заструился солнечный свет. От неё приятно пахло акацией и слабо, но ощутимо, кофе. Прекратив осматриваться, она привычно кривит насыщенно красные губы. На белой поверхности сигареты остаются следы помады. — Нет. Небольшое опоздание я позволил себе только сегодня. Блестящий ученик, выдающийся спортсмен, активист, так ещё в придачу сын одного из самых успешных людей этого места. Хотя… бизнес моего отца распространяется далеко за пределы этого берега, — пожав широкими плечами, Закари прошёлся голой кожей по её пиджаку. Теперь она будет пахнуть корицей и… какао? Такой приятный аромат детства у рождественской ёлки. Дюбуа невольно прикрыла глаза и слабо улыбнулась. — Вы умеете улыбаться? — подметил юноша и Шантель тут же открыла глаза и рот, чтобы возмутиться, но закрыла его обратно, потому что молодое красивое лицо было слишком близко. — Так бы и сказали… Золотой мальчик богатых родителей, — отведя глаза от самодовольной улыбки, ответила она, когда вернулась возможность говорить и… дышать. Она попыталась так же гордо вскинуть подбородок, чтобы Закари ничего не заметил, но еле заметный румянец на болезненно бледном лице был хорошо виден. При этом Шантель отлично держала планку и выражение безразличной скуки неизменной маской твёрдо держалось на лице. — Вы, видимо, пропустили всё до этого. Богатеньких, не богатеньких, а всё же доказывать надо, — откинувшись на капот, ответил парень, сделав вид, что ничего не заметил. — В этом мире всё приходится доказывать, — разочарованно проронила она, потушив сигарету. «Как и любовь», — набатом ударило в голове. — Не хотите брать в свои постановки — не надо. Танцы моё увлечение. Самое любимое, самое важное. То, что помогает мне отвлекаться от всей этой «жестокой правды жизни», как все любят повторять. Может, даже смысл этой самой жизни, но раз Вы настолько были оскорблены моим поведением, то можете больше не обращать на меня внимания. У меня тоже есть гордость и свои установки. Я извинился и больше не буду, но Вы многое теряете, мисс Дюбуа, — неожиданно выпалил Закари, поднявшись и серьёзно посмотрев прямо ей в глаза своими, голубыми, как незабудки. — Господи… — устало усмехнулась женщина, нервным движением поправив рыжую копну кудрей. — Это всего лишь школьные постановки, а мы тут с Вами развели целую драму Шекспира в трёх актах, — невольно вырвался нервный смешок, за ним ещё один и ещё, пока Шантель не рассмеялась окончательно. Алекс смотрел на живые эмоции этой странной женщины, впервые осознанно отметив для себя, что она красива. Тонкий крючковатый нос чем-то походил на орлиный, странно, но в этом он увидел какое-то величие. Изящные острые черты лица: скулы, подбородок, губы. Хриплый бархатный смех пробирал до глубины души, вызывая странный трепет. Гордая, упрямая, грациозная. Юношу как током ударило. Невольно он и сам начал смеяться над всей нелепостью ситуации, но что ещё хуже: он неожиданно понял, что эта чертовски загадочная, странная и даже немного пугающая женщина его привлекает. Наверное, у всех парней бывает такой период в жизни, когда они западают на взрослых женщин, будь то мамина подруга, соседка с двумя детьми или школьная учительница… Его невольно передёрнуло: когда знакомые рассказывали подобные истории он смеялся и отмечал, что им бы голову подлечить, а теперь сам сидел возле такой женщины из чьих-то историй и понимал, что вся её упертость и высокомерие заводили его самого, а не дух соперничества. Чёрт, он болен? — Закари? — она пощелкала тонкими пальцами перед его лицом ещё пару раз прежде, чем дозвалась. — Да? — слишком резко бросил он. — Можешь танцевать в этом чёртовом мюзикле. Приходи после занятий на «прослушивание», — с долей насмешки нарисовав в воздухе кавычки, сказала Дюбуа. — У меня как раз ещё нет исполнителя главной роли, — она была такой же спокойной, холодной, отчасти равнодушной, как будто не было этого минутного срыва. — Но ты и без меня это прекрасно знаешь, — фыркнула женщина. — Обязательно, — кивнув, он быстро подхватил лежащий на земле рюкзак и направился к зданию школы. — Увидимся, мисс Дюбуа! — обернувшись, он мимолётно подмигнул, но так и не увидел её возмущения, скрывшись за школьными дверьми. — Наглый мальчишка, — буркнула она, закурив ещё одну сигарету. С удивлением подметила, что руки больше не дрожат, а свинцовая тяжесть в груди немного отпустила, давая возможность дышать свободнее. Фыркнув, раздражённо закатила глаза.

~~~

— Можно? — тихие удары по открытой двери растворяются в немного сбивчивой речи волнующегося мужчины. — Да, мистер Джулиан, Вы что-то хотели? — поднимая синие глаза ко входу, Шантель откидывается на спинку кресла и снимает очки, потерев переносицу. — Мне кажется, что мы неправильно начали, — отвечает мужчина, облокотившись бедром на дверной проем и сложив руки на груди. В его глазах читается что-то похожее на… смущение? Шантель чуть не фыркнула от смеха. — Не думаю, что нам необходимо начинать что-то заново, мистер… — Просто Джулиан. Боже, Шантель, Вы меня так с ума сведёте, — фыркает мужчина, закатывая глаза. Женщина же привычно кривит губы, пытаясь сдержать порыв пассивной агрессии. В её жизни хватало и наглости, и шума, и тем более лиц мужского пола, думающих, что они — центр земного шара. — Джулиан, — она попыталась мило улыбнуться, но кривая улыбка вновь невольно пустила по его спине мурашки. — у меня полно работы. Не хотелось бы, чтобы первый спектакль был испорчен, сами понимаете: первое впечатление очень важно, — пытаясь сохранять выражение лица неизменным, ответила она. — Конечно, конечно! Но я тут ещё по одному делу. Оно заключается в том, что Алекс очень талантливый парнишка и хотелось бы видеть его… — Я всё прекрасно поняла, Джулиан, — вскинув руку, отрезала Дюбуа. Голос дёрнуло от еле скрываемого раздражения. — Это наше дело с мистером Закари, — поднявшись с места и собрав все нужные бумаги, Шантель двинулась к двери. Джулиан неловко отошёл в сторону, гордо подняв голову. В его дерганных движениях и дрожащем от возмущения голосе сквозила горечь унижения. Никто не любил, когда он лез не в своё дело, но отчего-то позволяли продолжать. Эта резкая и холодная женщина обрубила всё в первую же встречу, когда преподаватель попытался «утешить» коллегу после сорванной «золотым мальчиком» речи. — Ох уж эти подростки! — неловко смеясь, Джулиан подошёл к Шантель закулисами, когда она собиралась уходить. Её стеклянные глаза отдавали глубоким синим. Настолько холодным, что можно было обжечься. — Всегда такие ранимые и постоянно пытаются задеть побольнее. Но Вы были великолепны, миссис Дюбуа. А какая грация! — стоявший неподалеку Шкипер сложил руки на груди и скептически хмыкнул. Неужели этот пижон сделал комплимент кому-то, кроме себя? Джулиан кинул на него недовольный взгляд маленьких круглых глаз и тут же вернул внимание к новой преподавательнице. Посмеиваясь, он протянул ей руку. — Джулиан, — и улыбнулся своей фирменной улыбкой. Дюбуа скептически покосилась на выставленную больше для поцелуя, чем для рукопожатия, тоненькую бледную ладонь мужчины и тут же закатила глаза. Это был удар! — Это не Ваше дело, мистер Джулиан, — она грациозно закинула сумку на плечо и направилась к выходу. Её грациозность была… натуральной. Она не старалась, не играла. Шантель просто была. В каждом её движении сквозила гордость, даже какое-то величие. Её осанка была удивительно прямой, острый подбородок гордо поднят и этот уставший взгляд с толикой высокомерия. Ленивая грация хищника, отчего-то пронеслось у него в голове и мужчину невольно передёрнуло. — И я мисс Дюбуа, — не оборачиваясь, кинула она напоследок. Джулиан чувствовал себя так, словно на него перевернули ведро с отходами. В свете её софитов все остальные оставались в тени, а для его эго это было смертельно опасно. — Просто хотел помочь. Он ведь украсит Ваше выступление. Такой красивый, харизматичный молодой человек, — жестикулируя и обаятельно улыбаясь, ответил мужчина, пытаясь скрыть обиду. — Спасибо, но я разберусь с этим сама, Джулиан. Доброго дня, — напоследок выдавив из себя подобие улыбки, Дюбуа закрыла дверь на ключ и направилась к выходу из школы, совершенно забыв о прослушивании этого самого молодого человека.

~~~

— А я то думал, что Вы серьёзно, — фыркнул юноша, упав возле женщины на остывающий песок. — Закари… — раздосадованно прошептала Шантель, прикрыв глаза. — Я… — она вдохнула побольше воздуха, набираясь вместе с ним смелости на признание собственной ошибки. — забыла, — тяжело выдохнула она и Алекс неожиданно уловил в этом вздохе капельку сожаления. — Забыли? Великая мисс Дюбуа забыла? — широко и всё же немного злорадно улыбнувшись, выпалил парень. Он даже отдалённо не понимал, откуда в нём такая уверенность, но где-то в глубине души чувствовал, что если эта женщина настроена что-то сделать, то идёт до конца. Поэтому самая простая, нелепая отговорка показалась ему такой смешной. Он, не сдержавшись, рассмеялся. — Я серьёзно, — нахмурившись, ответила она. Шантель пыталась скрыть то, как сильно его реакция задела её. Она взрослая самодостаточная женщина, у которой всегда было обострённое чувство ответственности, даже долга, с прекрасной самодисциплиной и, благодаря бывшему мужу и множеству зрителей по всему миру, психологической выдержкой, но в этот момент она почувствовала себя растерявшимся подростком, которого обидела чужая насмешка. Что, что, а их Дюбуа переносила болезненно. Она пыталась это скрывать, давить, обрубать на корню, но ростки собственной неуверенности больно кололи сердце. В конце концов, она искренне не понимала, с чего бы им вообще взяться. В браке негативные ростки обострялись. Отец учил всегда верить себе, ведь единственный человек, который всю жизнь будет рядом — это она сама. Вера в себя приходит с твёрдой уверенностью в своих убеждениях, словах, поступках и способностях, и он с детства учил её видеть свои достоинства и работать над своими слабостями, но бывший супруг умел находить слабые места, самые острые слова, которые вмиг выбивали из неё всю веру, выворачивали наизнанку и делали чертовски больно. Шантель научилась скрывать боль так же хорошо, как Виктор причинять. Иначе она бы бесповоротно сломалась. Что с ними было не так? Почему люди, которые любили друг друга больше всего на свете, стали самыми ярыми обидчиками? — Мисс Дюбуа? — обеспокоенный голос юноши мягко выдернул её из вязких мыслей. Она перевела на него рассеянный взгляд остекленевших глаз и долго пыталась чётко увидеть черты его лица. — С Вами всё хорошо? — нахмурившись, он аккуратно придвинулся ближе, мягко коснувшись её открытых веснушчатых плеч. Она была удивительно холодной для осеннего вечера, сохранившего летнее тепло. Он заметил скинутый рядом пиджак, отряхнул его и накинул на острые плечи. — Да, да, немного необычно для меня, — привычно кривя красные губы, Шантель поворачивается к океану. — И как ты вообще нашёл меня? — удивлённо подмечает она, задумавшись. — Я и не искал, — пожав плечами, ответила юноша. — В школе Вас не оказалось и я решил, что Вы меня всё же отвергли, — театрально схватившись за сердце, он посмотрел на неё, но, словив холодный взгляд, тут же отставил свои непонятные шутки. — Решил перекусить в том кафе, — в подтверждении своих слов юноша махнул рукой на неподалёку расположенное заведение. — но заметил знакомый силуэт. Сначала подумал, что паранойя, а когда подошёл ближе, то понял, что Вы, — усмехнулся он и Дюбуа раздражённо повела острым плечом. Он мог бы и не донимать её вне школы. Женщина фыркнула, но промолчала. Слова растаяли на кончике языка. Она неожиданно почувствовала сильную усталость. Перевела взгляд на океан и решила просто подождать его ухода. Алые лучи заходящего солнце разливаются вокруг тускнеющими всполохами пламени, медленно растворяясь в солёных волнах. Фарфоровая кожа Дюбуа окрашивается оттенками красного, в больших глазах отражается закат. Она сидит неподвижно, неотрывно глядя на воду. Он откидывается на песок, наблюдая за её отстранённым выражением лица. В этот момент юноша неожиданно видит совсем другую Шантель Дюбуа: потерянную, уставшую, пустую. Может даже разбитую. От этих мыслей дрожь проходит по сильному телу. — Отдыхать, Шантель! У нас отпуск, — шипит мужчина, быстрыми шагами удаляясь в сторону пляжа. Женщина выбегает из дома вслед за мужем. — Я тоже хочу отдохнуть и провести время вместе! — уверяет она, пытаясь его нагнать. — Но это очень важный момент, я не могла не ответить. Я ведь предупредила, что у меня будет пара онлайн-встреч, — Дюбуа останавливается рядом с мужчиной у кромки воды. — Почему твои дела всегда важнее нас? Твоя карьера, твои планы, твои выступления. Всё важнее нас, — обиженно вздыхает он, смотря на воду и сложив руки на груди. — Почему ты так говоришь? — удивлённо спрашивает она. Ветер треплет хлопковую тунику. Волны лениво подползают ближе. — Я стараюсь поскорее возвращаться домой с каждых гастролей. К тебе. Стараюсь выбирать такие проекты, которые бы дали нам возможность путешествовать вместе, — пытаясь заглянуть ему в глаза, отвечает женщина. — О да, одна ты идёшь на жертвы. Ты ведь очень занята и пытаешься выкроить время, чтобы я не чувствовал себя так ущербно возле тебя. Не такой успешный, не такой талантливый, не такой блистательный, — отрезает он и Шантель невольно вздрагивает от плохо скрываемой зависти в любимом голосе. — О чём ты сейчас? Я рядом, у нас отдых и я люблю тебя. Какой к чёрту успех? — спрашивает она, встав перед ним и ласково обхватив его большие ладони. — Да о том, Шантель, что ты можешь позволить говорить об этом так пренебрежительно, потому что он дался тебе легко, — обиженно и холодно посмотрев на жену, ответил мужчина. — Ты ведь знаешь, что это ложь. Зачем ты завёл этот разговор сейчас? — сокрушенно шепчет она, сглатывая ком поперек горла. — Да потому, что всё всегда о тебе, Шантель! — холод в его голосе льдинками впивается в её сердце. Мужчина разворачивается и уходит, а Дюбуа медленно оседает на песок, смотря на волны. Чёрт, как бы ей хотелось жить у моря, а не разъезжать по шумным грязным мегаполисам. — И долго Вы будете жутко пялиться на воду? — неожиданно произносит Алекс и Шантель дёргается, как от удара. Женщина тут же переводит на него взгляд и юноша почти задыхается: в её глазах те же океанские волны заходятся штормами. — Идём, — Дюбуа встаёт с места, сбрасывая бережно накинутый им пиджак и идёт к воде. — Чего? С ума сошли? — вслед кричит Алекс, вскакивая с места. — Идём! Думаю, это будет интереснее прослушивания! — Шантель поворачивается и призывно машет. Что-то в ней бунтует, рвётся, кричит. Она больше не хочет вспоминать о прошлой жизни с горечью и болью. Шантель больше не хочет быть жертвой. Она перешагнет, станет ещё сильнее, даже забудет, если понадобится. — Точно сумасшедшая! — громко смеётся Закари, скидывая футболку, брюки и обувь. — Что Вы делаете?! Он забегает в воду вслед за ней. Шантель ложится на спину. — Живу, Закари, — её шёпот заставляет мурашки бегать по его горячей коже. Женщина плавает, наслаждаясь моментом и водой. Алекс ложится на спину где-то рядом. Такая чертовски странная жизнь, думается ей, но Дюбуа лишь складывает созвездия, лёжа в по-летнему тёплом океане. Алекс удивлён, но молчит. Он переворачивается и внимательно смотрит на неё. Эти странные импульсивные порывы, долгие безжизненные взгляды в прострацию, уставшее осунувшееся лицо. Что он должен делать? Может ей нужна помощь? Юношу невольно передёргивает. Это состояние слишком хорошо было ему знакомо и от этого становилось тяжело на сердце. Он был груб с ней, вёл себя нагло, доставал в любой удобный момент, а сейчас увидел часть сломанной души, чертовски сильно сожалея. И всё это пронеслось бешеным поездом за каких-то три недели. Она вдруг посмотрела на него и улыбнулась так, словно прочитала его мысли, а потом плеснула в него водой. Алекс тут же повторил её действие и они рассмеялись, начав плескаться друг в друга водой. Её хриплый бархатный смех вызвал в нём приятное волнение. Из-за брызг воды Шантель не заметила, как юноша оказался рядом, схватив её за запястье. Он аккуратно притянул её к себе, вынуждая остановиться. Женщина тут же подняла голову, встречаясь с ним глазами. Почувствовала жар его тела сквозь мокрую одежду и невольно вздрогнула. — Замёрзли? — посмеиваясь, спрашивает юноша. Шантель кривит губы в попытке сдержать улыбку. Она хочет ответить очередной колкостью, чтобы не задавал таких глупых вопросов, но эти безоблачно голубые глаза путают все мысли. Дюбуа так и не находит слов, его близость отбивает всякое желание разговаривать. Неожиданно для себя самой она проводит кончиками пальцев еле ощутимую дорожку от его шеи до локтя. Мурашки побежали по сильному телу. Алекс неотрывно наблюдал за её действиями, а потом вновь поднял глаза к её лицу. Дюбуа вдруг отстранилась и направилась к берегу. Её прикосновение приятно обожгло, пустив ток по телу. Алексу неожиданно остро захотелось ещё. Шантель непредсказуема, в синих глубоких глазах горят лукавые огоньки. Он вдруг ощутил себя одним оголённым нервом. Их игры завели его в тупик, пути назад не было, а выбраться из него может помочь только странная новая преподавательница. Насколько плохо хотеть кого-то вдвое старше тебя? Он смотрел вслед её удаляющейся фигуре и вспоминал хрупкость нежного запястья в своей большой ладони, цветочный аромат и мягкость рыжего локона между пальцев. Эти странные мысли вызвали отторжение и в то же время ему стало чертовски интересно, насколько далеко они смогут зайти. Когда они вышли на берег, Шантель устало упала на песок, а Алекс молча лёг рядом. — Столько звёзд, — восхищённо прошептала она. — Что у Вас в голове, мисс Дюбуа? — мечтательно протянул он, едва ощутимо касаясь её руки своей. Жар прошёлся вдоль её тела от робкого прикосновения. — Вы меня пугаете, — неожиданно для себя самого рассмеялся он, заразив Шантель. Они смеялись, глядя на звёздное небо. — Я сама себя напугала, Закари, — призналась она. Алекс слушал её равномерное дыхание, пока Шантель ловила отрывки живой музыки на пирсе. — Красиво, — тихо сказала она, прикрыв глаза. Чей-то почти ангельский голос словно запустил бабочек в её живот. Трепет приятно щекотал изнутри. Шантель была талантливой певицей, но, что ещё важнее, она умела находить прекрасные голоса вокруг. — Мы можем сходить послушать живую музыку, как нормальные люди. В заведение, — пожал плечами Алекс и женщина почувствовала, как перекатываются мышцы под горячей кожей. Неожиданно остро захотелось к нему прикоснуться. — Завтра, например, — улыбнулся он, посмотрев на неё. — Не наглей, Закари. Разовая акция. И чтобы никому ни слова, — уже в более привычной манере отрезала она, повернувшись к нему. — Как хотите. Просто предложил, — усмехнулся парень, встретившись с ней глазами. Шантель заметила золотые крапинки на небесно-голубом и забылась. Мечтательно улыбнулась, словно ей вновь шестнадцать. Улыбка Алекса стала шире, будто он смог прочитать её мысли. Дюбуа вздрогнула от осознания сложившейся ситуации и тут же стала собираться домой. — Главная роль в мюзикле твоя. Репетиция завтра после уроков, — холодно сказала она, выжимая из рыжих кудрей воду и прихватив свои вещи с песка. Он тут же вскочил, пытаясь удержать этот странно уютный момент. Шантель бросила на него мимолётный взгляд. Подкаченное юное тело было изящным, длинные мокрые волосы растрепались, капли воды стекали по загорелой коже. Приложив усилие, она развернулась и пошла в сторону пирса. Чертовски наглый соблазнительный мальчишка. — А сейчас мне пора. До завтра, Закари, — неожиданно Алекс почувствовал, как теряет с ней связь. — Может проводить Вас, мисс Дюбуа? — быстро бросил он, накидывая футболку. — Нет, нет. Всё прекрасно. Я дойду, — повернувшись к нему в пол оборота, Шантель отрицательно покачала головой. — До завтра! — крикнул юноша, зарываясь пальцами в мокрые волосы. Чёрт, что это было?