Лисы, волки и жизнь замечательных оборотней

Он окончательно сдался, оставил ночевать этого волка. Постелил на диване и, выдавая футболку для сна, строго-настрого приказал не обнюхивать её. — Не могу, — не смущаясь отозвался Ярик, водя по ней носом. — Вот уже больше года как — не могу. Столько классных запахов. Мне твой нравится. Сейчас скажу, чем пахнешь. Он зажмурил глаза и заперебирал пальцами в воздухе, словно разбирая запах на компоненты. Саша почувствовал, что краснеет. Этот парень был совсем без комплексов, хотя — ах, да, он же обращённый. Он вообще ничего не знает, эта девица не потрудилась объяснить ему правила, этикет. — Кофе, апельсиновый сок, ваниль и табак! — гордо сообщил Ярик, прежде, чем Саша успел его остановить. — Ну, а потом идёт твой основной подзапах, который сложно описать, но он сладкий. Но мне нравится. Прямо как карамелька. Саша побагровел, но всё же нашёл в себе силы сказать: — Ярик, так делать нельзя. Нельзя рассказывать, кто чем пахнет. Это неприлично в нашем обществе. — Почему? Чего такого-то? Я думал, у оборотней всё по-простому, раз они ближе к природе. — Именно поэтому, — задушено ответил он, не зная, куда девать глаза. — Запахи важны в интимных отношениях, в парах. Это животный фактор нашей натуры. Всё, хватит, давай оставим тему. Ярик оказался сообразительным, но таким же бестактным. — Это когда у самок течка? — А-а-а-а-а!!! Сашка трусливо сбежал за дверь комнаты и оттуда проорал: — Спи, давай! Нам вставать рано! Вообще я тебе не нанимался папочкой-мамочкой быть, чтобы разговаривать на темы откуда дети берутся. Ответом была ему тишина и только Саша успел порадоваться, как услышал своим звериным слухом бубнёж: — Да чего. Знаю я, откуда дети берутся. Чо уж прямо совсем как с маленьким, мне двадцать пять вообще-то. — Сколько? — Я думал ты спать пошёл. — Серьёзно? Двадцать пять? Я думал лет двадцать, да ты и оборотнем выглядишь как вообще пятнадцатилетка. Ярослав сидел в его футболке, подтянув голые острые коленки к груди. — Сам-то. Солидного из себя строишь. — Ярослав. Мне. Тридцать. Два. Ярик подскочил и ударился коленкой о свой же подбородок. — Да правда что ли? — Ложись уже. Тебе завтра на поезд, я провожу. Доедешь — отпишешься в ВК, как доехал. — А говорил, не папочка. Тут Саша не выдержал и рявкнул со всей дури: — СПАТЬ! — А потом пошёл, держась за горло. Вот не стоило, не стоило так орать, ощущение, что он горло ободрал. Зато наконец-то никаких звуков в ответ. Утром он еле встал, только сила воли и чувство ответственности каждый раз помогали ему воскресать каждое утро. Ярослава пришлось будить пинками, пинками же гнать в ванну и даже возникло подозрение, что и из ванной его придётся выгонять теми же пинками, но тот наконец-то проснулся и вышел сам. — А завтр.... — Пошли! В машину он нырнул рыбкой и, скрежеща зубами, наблюдал, как Ярик не торопясь, на ходу застёгивает куртку, стаскивает закинутый было на плечи рюкзак, осматривает машину, качает головой. — Ты сядешь уже или нет, волчье ты отродье? — Ага. Ехали они молча, Ярик снова стал засыпать, а Саша не стал нарушать этот благословенный сон, дабы не выслушивать про неизвестных ему людей, кино, Питер и всё-всё-всё. Нет, вчера хватило, спасибо. — Так. Вот твой «Сапсан». Билеты на телефон я тебе скинул? Нет, ты проверь. — Саш, я вчера их четыре раза проверил и сегодня уже два. Блин, до отхода поезда ещё полчаса! Ты издеваешься что ли? Так рано разбудил, всю дорогу гнал. Успели бы. — Так, а телефон ты у меня не забыл? — Ты правда что ли издеваешься? — Что? А, да, ты на нём же билеты проверял. Проверь, корректно ли вбиты паспортные данные. Тут Ярик на него так посмотрел, что он понял, что и паспортные данные они уже проверили раз так восемь, наверное. — Я люблю, чтобы всё было правильно сделано, — стушевался Саша. — Ну всё, всё. Молодец. Вот и посадку объявили, слышишь? Не! Нет! Но было поздно, Ярик кинулся его обнимать, бубня в ухо: «Спасибо за всё, ты такой классный. Я тебе обязан, а деньги за билеты верну». Саша против воли потянул носом, ну вот же. Он вчера так удачно этому сопротивлялся, даже заставил свою футболку надеть, чтобы отбить чужой запах, вроде как даже пометил и родной запах Ярика заглушил. Запах влажной земли, чёрного перца и топлёного молока. Обалденно, прямо как в деревне, когда он был у бабушки. А свой основной запах — непередаваемый и с лёгкой горчинкой. — Вали. — Спасибо-спасибо-спасибо. Я отпишусь, ага. Круто! А в друзья же добавишь? — Вали. — Спасибище огромное. — Господи, да отцепишься ты уже или нет? Вали, я сказал! — Пока.