Лисы, волки и жизнь замечательных оборотней

Вернувшись домой, Саша признался сам себе, что очень хорошо отдохнул. Ярик, хоть и говорил, что домик для них двоих, на ночь уезжал в Питер, поэтому днём Саша гулял, а ночью — спал без задних ног в полном покое и без домогательств. Жизнь была прекрасной и единственное, что его беспокоило, так это внезапная новая линька — шерсть начала выпадать прямо клочьями, а новой не предвиделось. Пока были две проплешины, одна на пузе и незаметная, а вот вторая была на лапе. Кроме этого — почти всё было прекрасно. Ярик прикатил через неделю, не дав по себе как следует соскучиться. Зато дал сразу зажать себя в прихожей и провести носом по шее, лизнуть в ключицу, соблазнительно торчащую из распахнутого ворота чёрной рубашки. — А говоришь, не соскучился. Хм. А кто у тебя в гостях был? Саша аж обалдел от такой наглости, отодвинулся от него и хмуро оглядел с головы до пят. — Во-первых, никого не было, а вот во-вторых — я что, гостей без тебя принимать не могу? Что-то ты, мой друг, совсем берега потерял. Ярик посопел. — Да не, я из любопытства. А всё равно, запах какой-то чужой. И, хм. Он от тебя. Ты пахнешь собой и кем-то ещё. Саш, ты же… ты бы мне сказал, если бы у тебя кто-то был, да? — Я вот думаю, мне тебе леща выдать или ограничиться укусом в шею. Ярик соблазнительно запрокинул голову, подставляя шею, Саша понял, что, пожалуй, соскучился, и потащил его в спальню. В процессе раздевания не обошлось без жертв, он обломал себе ногти о молнию на джинсах и лишил рубашку трёх пуговиц, после чего лицезрел тощую задницу Ярика, торчащую над краем кровати. — Ну почему ты мне весь момент испортил, а? — Да погоди ты, я пуговицы соберу. Две вот нашёл, а одна — глубоко закатилась. Пока Саша догрызал обломанные ногти, раздалось ожидаемое: «Ой!» — и Ярик сверзился с кровати. — Я понимаю, что вопрос философский и глубоко риторический, но почему у нас с тобой каждый раз не секс, а цирк-шапито какой-то? Ярик бодро вынырнул, сжимая в, победно выброшенном вверх кулаке, пуговицы. — Чего это каждый раз? По-моему, всего второй. Саша вздохнул. — А мне кажется — уже тысячный в вечности. Ты мне так мозги выё… выносишь. — Да уж выругайся, — хитро заблестел глазами Ярик, вползая на постель и укладываясь рядом с сидящим Сашей. — Типа, грязные разговорчики и всё такое. — Шапито, — вздохнул в ответ тот, наклонился и поцеловал встрёпанного и заполошного Ярика, потом прошёлся языком по впадинке на шее и лизнул в грудь. Памятуя о том, что кусаться можно, но очень и очень осторожно, он решил в этот раз сдержать свои звериные, лисьи порывы, укусил всего лишь пару разиков и завязал. Провёл раскрытой ладонью по животу, сжал член и заглянул Ярику в лицо. Тот лежал, раскинув руки и довольно жмурился. — Ты продолжай, продолжай. — Сегодня ты ленивый и добрый? — Эй, ну я всегда добрый, — обиделся Ярик. — Саш, ты меня за ухо укусил. А я — ничего. Жду продолжения. Сложно было бороться со своей страстью помечать укусами, но он помнил о том, что бывает, если увлекаться, поэтому пока держал себя в руках. Аккуратно, нежно покусывая Ярика, он зализывал каждый укус и заглаживал кончиками пальцев. Ярик размяк окончательно и делать с ним можно было что угодно. Предвкушая момент, Саша тоже расслабился и привычно укусил за бок, потом сдвинулся и хотел было укусить за живот, но опомнился, поднял голову, встретился взглядом с Яриком и ограничился тем, что лизнул. — Можешь же, когда захочешь, — томно промурлыкал тот. На самом деле он очень, очень хотел. В прошлый раз он позволил Ярику многое, поэтому хотел вернуть должок. Саше хотелось не спеша уложить его на живот и, кроме всего прочего, от души кусануть за полупопия. Ну, а потом — всё прочее. Он снова удивлялся, да как же он уступил, как Ярик умудрился взять верх над ним в прошлый раз. — Ай! — дёрнулся Ярик, когда он завершил строгую прямую из нежных покусываний на спине, страстным укусом в ягодицу. — Саш, ну будь ты человеком. Ой. Ну ты понял. У меня теперь там, наверное, синяк будет. — Будет, — хищно подтвердил он, любуясь, как кожа наливается краснотой, — будет обязательно, с кровоподтёком. Поддавшись состраданию, Саша всё-таки лизнул в наливающуюся метку, потом, увлёкшись, облизал всю ягодицу. — Саш, с тобой, ох, с тобой как на спящем вулкане, то тепло, то обжигаешь, — пробубнил, зарывшись головой в подушку Ярик. Впрочем, Саша его не слышал, тщательно вылизывая ягодицы и нежную кожу между ними. В подушку Ярик уже не бубнил, а слабо постанывал. Обладать Яриком было сладко, он толкался в него, распластав по матрасу, а кончая, снова не удержался и попытался укусить за бок, но содрогаясь, промахнулся и щёлкнул зубами. — И-извращенец, — выдохнул тот, обмякая. Устроившись под боком, Саша устало зевнул и собирался честно заснуть, но получил удар коленом и Ярик поднял взъерошенную голову. — Слушай, это конечно было офигенно, но нужно что-то делать. Может тебе капу надевать на время секса? Да на мне живого места нет. — Отстань, — буркнул Саша, натягивая одеяло. — Нет, давай поговорим. — Я хочу спать, а не вот это всё. — Я тоже. Но, Саш, я же на жопу сесть не смогу и совершенно по другой причине. Мне кажется, что у меня правая половинка аж кровоточит. — Нет, — снова буркнул он, запоздало раскаиваясь. Хотелось спать, а не вот это всё. Разговоры по душам никогда не были его коньком. — Нет уж. Я тоже спать хочу, слышишь? Но в покое тебя не оставлю. У меня появилась мысль. — Саша застонал в ответ и почти проснулся. Он понял, что ему не всегда нравится, когда у Ярика «появляется мысль». — Я же с тобой нежненько. Осторожненько. А ты? Я тебе кость из зоомагазина что ли? — Я…. Я так выражаю… — тут он осёкся, потому что понял, что хотел сказать «выражаю любовь», — внимание. Опять же, метки ставлю. Ярик тактично сделал вид, что не понял, что сейчас мог услышать, а может и правда не понял. — Вот. А я как выражаю внимание? Ласково. Заботливо. — Флаг тебе в руки, барабан на шею, — взвился Сашка, — я понял, понял я, какой прекрасный любовник мне достался. Оценил твой самопиар. Дай поспать. Конечно же ему уже не спалось. Тело отзывалось приятной болью (кажется он, увлёкшись, слегка потянул бедро и вот в этом приятного было меньше) и истомой, а вот в голове начали крутиться мысли. Какой тут сон. Ярик похоже, понял, что добился своего и продолжил. — У тебя никогда такого не было, когда ты даришь офигенный подарок, который сам бы себе хотел, а на тебя смотрят как на врага народа? Что? Говори громче. — Было, — повторил Саша, не понимая, к чему Ярик ведёт. — Вот. Я подозреваю, что ты и секс — та же проблема непонимания, что не так. — Ярик, это сеанс пост-коитального психоанализа? Ярик восхитился. — Как-как ты сказал? Пост — что? — После секса. — А. Красиво звучит, по-умному. Да, именно он. — Мне девушек хватало, — Сашка начал злиться ещё сильнее, — я с ними трахаюсь, а потом они с моим мозгом. Теперь и ты туда же. Ярик поёрзал и сел. — То есть, я был прав, у тебя и с этим проблемы. Ладно. Разберёмся позже, но я конкретно про наш случай, ты и секс. Так вот. Ты не думал, что проецируешь свои желания на меня? Ну а я, а каком-то смысле, на тебя. Хотя мне в принципе не характерно… ладно-ладно, не пытайся рычать, всё равно я могу это делать громче. Короче, это ты хочешь жёсткого секса, это ты хочешь ходить с обгрызенными ушами и закусанной задницей. Саше захотелось его ударить, но ему показалось, что Ярик в чём-то прав. Все эти его заботливые вылизывания и поглаживания возбуждали, но хотелось чего-то более впечатляющего, серьёзного, чтобы ему на самом деле доказали, что его любят, оставили метки. — Ладно, — отрезал он. — Понятно. Я тебя выслушал. Спи уже. Ярик довольно хмыкнул и покорно рухнул в подушку. Дожимать собеседника он не стал и так понятно, вечно нервный лис и рычащий Саша на самом деле приняли это к сведению. Наступила тишина, они почти заснули, но тут сквозь дрёму, Саше в голову прокрался вопрос, и он даже стал подозревать, что не хочет услышать на него ответ, звериная интуиция всячески его предупреждала, но он её не послушал. — Ярик, а где ты такого нахватался? Умного. Сладкое сопение прервалось и Ярик ответил сонным голосом, еле выговаривая: — Так это Аня меня научила. Она же всяческие психологические курсы проходит, саморазвитием… АЙ! Саша злобно пнул его в ногу. — Спокойной ночи. Просыпался Саша сладко, ему снилось, что перед ним на коленях стоит Ярик и делает ему минет, но потом, почему-то, у него выросли рыжие уши, потом он весь покрылся рыжей шерстью и превратился в ту красивую лисичку, Настю. — Приснится же… Он открыл глаза и понял, что всё это ему не снится, то есть, почти не всё, но точно не снится. Над ним стоял огромный волк и вылизывал его живот и член. — Господи боженька, Ярик, ты что творишь? Заорать или дёрнутся он не решился, зубы у волка острые, а член ему дорог. Зрелище было то ещё, распахнутая пасть, из которой капала слюна и трепещущий алый язык. Саша предпочёл зажмуриться и сосредоточиться на ощущениях, которые, в общем-то, были странными, но не неприятными. Большой шершавый язык раздражал нежную кожицу члена и было почти больно, но не больно. Балансируя на грани почти боли и удовольствия, он кончил. Открыв глаза, он увидел, что волк сидит довольный и выражение морды было такое, что если бы волки могли улыбаться, то вот это можно было считать за улыбку. — Ах ты, скотина! — заорал Саша, схватил подушку и врезал ей со всей дури. Волк взвизгнул и со всех лап припустил прочь, как самая последняя дворняжка. В душе Саша отмокал полчаса, смывал с себя волчьи слюни и содрогался одновременно от ужаса и восторга — вот же нетривиально мыслит этот паршивый волчара. Да как только такое ему в голову пришло. — Ярик, — крикнул он из ванной, вытираясь огромным полотенцем-простынёй, — Ярик, скажи честно, зачем ты это сделал? — Бить будешь? — раздалось под дверью и стало понятно, что он так и сидел все эти полчаса. Саша подумал, посмотрел на себя в запотевшее зеркало. — А это — в зависимости от ответа. — Тогда не скажу. Он распахнул дверь ванной и узрел Ярика, сидящего на полу. — Ну? — Доминирую я, Саша, доминирую, — со вздохом признался он. — Держать тебя надо в ежовых рукавицах. Ну и природа у меня такая. Волчья. Так что, полотенце с пола подбери, край волочется, пошли есть и поедем в лес. Давно не бегал. Самое поразительное в этом было то, что Саша поймал себя на мысли, что это очень правильное поведение и ему даже нравится. — Так. Ты, главное, не зарывайся. Понял? Тоже мне, доминатор серобокий. У меня всегда на тебя есть отборная подушка.