Лисы, волки и жизнь замечательных оборотней

Доехали они весело, не поубивав друг друга, но поддразнивая всю дорогу. Ярик перекинулся первым и теперь снова Саша чувствовал себя неловко под внимательным волчьим взглядом. — Это тебе стриптиз что ли? — сердито буркнул он и прыгнул через пенёк. Сам процесс перекидывания был странным и необъяснимым, но у всех оборотней проходил одинаково. Через пенёк прыгали, а затем попадали в какую-то странную зону, там всех крутило, переворачивало и на землю приземлялись все из замысловатого сальто. Занимало это доли секунды, но по субъективному ощущению — полминуты или минуту. Выпадая из оборотневого подпространства, Саша ещё раз подумал, что в природе продумано всё, даже нетипичное. А потом его копытца крепко воткнулись в землю. Стоп. Что? — Ярик? Волк сидел на задних лапах, прижав передние к груди, как зайчик, и смотрел на него совершенно диким взглядом, разинув пасть. — Ярик, что случилось? Что… что не так? Что-то не так, я чувствую! Он медленно покосился вниз, закрутил головой. Всё было не так, обзор, угол зрения, физиология и, наконец — стройные копытца, а над ними — розовая пупырчатая кожа ног. — Мамочки-и-и!!! — завизжал он и понял, что на самом деле — визжит, визжит страшным поросячьим визгом. Волк подумал и прикрыл глаза лапами. Потом открыл, потом куснул себя за лапу, потом понюхал воздух. Внезапно Саше стало страшно до дури, захотелось бежать, куда глаза глядят, как в первую их встречу, только ужас был другим. — Перекидывайся, — прорычал волк. — Сашка, перекидывайся. Ты меня понимаешь? Голый он сидел у пенька, подтянув коленки к подбородку, и трясся. Ярик, всё ещё волк, нежно облизывал его плечи, дышал в уши и фыркал в волосы. Успокаивал как мог. — Ярик, что это было? Я не лис, я… Ярик, кем я был? Мне не показалось? Я — свин? Волк лизнул в шею, в щёку, ткнулся носом в висок и шумно задышал, замуслявив слюнищами. — Ярик, отстань. Ярик, что случилось? — В общем, ты — свин, — отозвался наконец тот. — Саш, это как вообще? Молодая травка колола голую задницу, но было не до этого. — Я не знаю. Я не … Ярик, а я тебе говорил, что у меня шерсть начала выпадать? Я когда приехал, один или два раза перекидывался — всё было нормально. Только шерсть. Лезла. Я ещё подумал, что на линьку не похоже, потому что она совсем лезла. А новая — не росла. — И пах ты — не собой, а кем-то ещё, — оповестил волк, — помнишь, я сразу это почуял. Они посмотрели друг другу в глаза, человек и волк, и Сашу трясти немного перестало. — Давай думать головой, а не мягким местом, — начал он. — Всё началось после того, как я вернулся из твоего Лисицина. — Лисинского, — машинально поправил Ярик. — Дальше. — А всё. Что-то случилось, когда… Тут они снова столкнулись взглядами, и Саша открыл рот, а закрыть его забыл. — Тебя укусил свин. — Да ну быть такого не может! Саша даже вскочил, но свежий ветерок лизнул по голым лодыжкам, коленям и бёдрам, а волк облизал таким влажным взглядом всё остальное, что он тут же снова сел. — Значит может. Мне кажется, надо сбегать и найти твоих лис. Туда, на полянку. — Так это, нет сегодня общего сбора. — Кого-нибудь найду и приведу. Сиди тут. Воистину невыполнимых задач для Ярика не было. Если он задавался задачей — он её исполнял на все сто. Через полчаса он явился с пятью лисами, кого-то из них Саша даже знал, Андрея, например. — Что значит свино-оборотень? Такого быть не может. Старый лис смотрел подозрительно и, кажется, гадал, не разыгрывают ли его. — Саш, давай. Он хотел огрызнуться, но понял, что Ярик не уговаривает, а почти приказывает и очень серьёзно. Пришлось вставать и перекидываться. — Хрю, блин. Если бы не ужас от этого процесса, Саша бы оценил, как лисы в один момент, словно по команде, сели на задние лапы и прижали передние к груди. Где-то он это уже видел. — Да быть не может. Старый лис опомнился первым, встал, покрутился вокруг Саши, понюхал. Волк благоразумно держался как можно дальше. Саша стоял на своих копытцах и страстно мечтал о свежих молодых корешках, так хотелось подрыть какое-нибудь молоденькое деревце, обожрать его листья, пожевать корешки. — Так, перекидывайся обратно, — сухо распорядился старый лис. — Иди к своей машине, там встретимся. Это — аномалия. Саша и Ярик топтались у машины, дожидаясь, как велено, старого лиса. Ярик кружил вокруг расстроенного Саши и не знал, как и чем его утешить, а посему — только ещё больше бесил. — Яр! Хватит уже! Ты у меня аж в глазах мельтешишь и до головокружения доводишь. — Как ты своего друга строишь, — раздался мягкий и по-настоящему лисий голос. Они обернулись. Перед ними стоял человек совершенно неопределённого возраста, ему можно было дать как тридцать, так и шестьдесят. Очки, бородка, высокий гладкий лоб. — А. Это вы. Вы это. Там. — Я, — мягко согласился тот, кого Саша помнил, как того самого старого лиса, — мы, кажется, не знакомы? Антон. — Александр. Это Яри… Ярослав. — Вот и познакомились. Итак. Когда это началось? Тут они оба, перебивая друг друга, рассказали о странном приблудном свине на базе отдыха, что скорее всего, он обратил Сашу. — Но такого быть не может, — мягко сказал Антон. — Саша, можно вас так называть? Саша, вы уже оборотень, вас нельзя обратить. — Как видите — можно, — сердито рыкнул тот. — Делать-то мне что? Я уже начинаю хотеть принимать солнечные ванны и валяться в грязи, подлечивая кожу. Кстати, у меня аллергия обычно начинается в конце мая, так её не было. Это имеет отношение к делу? Тут Антон встрепенулся. — А почему бы и нет. Аллергия — это же, если совсем грубо, сбой реакций организма, сбой иммунитета. А если предположить, что ваша проблема — чисто медицинская? Вместо того, чтобы сопротивляться обращению, как это происходит у нормальных оборотней, у вас процесс пошёл по пути обычного человека и произошло обращение. — Не надо мне про «ненормальных», — проскрипел Саша, — знаю я тут кое-кого. Так что, вы хотите сказать, что моя проблема — чисто медицинского характера и, в теории, можно вылечиться? О, круто. Не подскажете телефончик врача, который лечит от оборотневости? Весь отборный, концентрированный яд, настаиваемый неделями, месяцами и годами, с Антона скатился, как с гуся вода. Он бровью не повёл, вроде как и не заметил ни яда, ни желчи. — Да, есть такой врач и телефончик. Послушайте, конечно нашим вопросом, как вы знаете, мало кто занимается. Его очень сложно изучать. Но есть у меня один талантливый знакомый, будущий учёный. Он как раз выбрал две специальности, и обе — по вашему вопросу. Он числится на двух кафедрах МГУ биологического факультета. Кафедра генетики и кафедра иммунологии. — Да мне и правда фантастически повезло, — кислым, как двухнедельный квас, голосом отозвался Саша. А вот это Антон заметил, поправил очки и всё так же мягко-медоточиво произнёс: — Не то слово, насколько повезло. У парня такой талант, что изначально он учился на мехмате, но ему всегда было интересно, что за ген даёт нам способность к оборачиванию, и он перевёлся. Вы даже не представляете, насколько нам всем повезло, что есть такой человек, и он из наших, из лисьих. Предлагаю следующий план действий. Вы созвонитесь и отправитесь к нему. А я — за вас, Александр, начну подачу заявления от вашего имени. Будем устраивать судилище и выяснять, кто эта свинья. Вы же хотите правосудия? — Очень, — встрял Ярик, — вы даже не представляете — как хочу. Хотим. Антон наградил их долгим, нечитаемым взглядом и сказал:  — Добро.