Хроники кукловода

Киба не знал, с чего начать — да и Канкуро тяжело было подобрать слова в данной ситуации. Его шокировал визит, еще и в таком виде. Черные, как ночное небо, глаза кукловода бегали со взъерошенных волос парня к его исцарапанным ногам. — Зачем же так официально? — Канкуро почувствовал, как за прошедшие сутки увеличилась между ним и Кибой дистанция. Суновец из последних сил сдержал свои эмоции и указал парню ладонью на свободное кресло. Инузука поблагодарил Канкуро и пошел к указанному месту — хотелось сесть и прикрыть на одно лишь мгновение глаза, забывая проклятый день. Но стоило сделать шаг, и усталость ударила по ногам, заставляя упасть парня на колени. — Черт! Киба! — Кукловод бросился к другу, чуть ли не переворачивая стол — важные бумаги полетели на пол и там перемешались, но суновцу не было сейчас до них дела. Он приземлился рядом с Кибой и обхватил его шею руками, прижимая к себе. Все произошло стремительно, Инузука и моргнуть не успел, как оказался в чужих объятиях. Несмотря на недавнюю ссору, рядом с Канкуро был так спокойно, а может дело в привычке? Киба уткнулся носом в шею кукловода, чувствуя его обычный запах вперемешку с волнением. — «Ему не все равно», — от собственных мыслей, губы Инузука предательски задрожали, а глаза наполнились слезами. Он не хотел показаться слабым перед Канкуро или еще кем-либо, но остановить нахлынувший прилив новых эмоций — было невозможно. Кожу кукловода обжигали капли чужих слёз, он не осуждал за них Кибу, наоборот, запустил пальцы в каштановые волосы, окутывая товарища своей поддержкой. — Я рядом, — прошептал Канкуро на ухо. Суновцу хотелось поскорее узнать, что произошло с его гостями, но давить на уставшего Инузука он не мог себе позволить. Акамару стоял напротив хозяина и вилял хвостом, не решаясь разбить объятия двух парней. — Наполню ванну, чтобы ты смыл с себя все плохое, что произошло за этот день, — сказал кукловод, поднимаясь на ноги и помогая Кибе усесться в кресло. — Канкуро, — обратился к нему Инузука, хватая за руку, — Спасибо тебе. — Уголки губ Канкуро приподнялись, обозначая на разукрашенном лице слабую улыбку. Киба был искренне благодарен за поддержку и за то, что суновец не устроил ему допрос в таком состоянии. Кукловод, как и обещал, наполнил ванну и объяснил Инузука, какие вещи можно трогать, а за какие Темари отгрызет голову. Когда все было рассказано, Канкуро удалился из комнаты, оставляя гостя наедине с водными процедурами. Хотя присутствовало великое желание остаться, чтобы проверить Кибу на наличие серьезных травм или же следов яда. Кукловод остался сидеть под дверью, пока Акамару не вцепился зубами в рукав его куртки и не потянул на себя. — Ох, прости, малыш, — пальцы кукловода вплелись в белоснежную шерсть, он подвинулся к Акамару, разглядывая на наличие повреждений. Благо ничего не обнаружил, Канкуро ласково провел ладонью по морде и позвал пса за собой на кухню. Темари оставила брату немного рагу — хватит, чтобы накормить Акамару и Кибу. Кукловод достал тарелку и, положив на нее еду, поставил псу. — Жаль, я не знаю собачьего языка, ты бы мне рассказал, что произошло, — тяжело вздохнул суновец, присаживаясь рядом с Акамару. Пес поднял морду и заскулил, все же надеясь на понимание Канкуро. Но бесполезно — парень хлопал глазами, лишь гадая, что до него пытаются донести. — Ладно, ешь. Пойду проведать твоего хозяина, — кукловод потрепал по шерсти на голове и пошел на второй этаж, оставляя Акамару на кухне, — Диван весь в твоем расположении, — бросил Канкуро на последок. Кукловод испытывал тревогу подходя к своей комнате, он не знал, как начать разговор с напуганным Кибой, не хотелось снова причинять ему боль. Окровавленная тряпка осталась лежать на полу мастерской, Канкуро поднял её и повертел в руках, искренне надеясь, что красные пятна не принадлежат Инузука. Ванна действительно помогла сбросить напряжение, Киба погрузился под теплую воду, смывая с себя слой пыли. Он не знал, как рассказать кукловоду о том, что творится в том районе. Инузука вынырнул и закрыл глаза, укладываясь поудобнее. Лежал и ни о чем не думал, рана на коленке щипала от воды, но лень было схватить полотенце и протереть её. Послышался скрип двери, Киба не поднял даже головы — узнал Канкуро по запаху. Однако, зачем он пришел? Проверить: утонул Инузука или нет? Суновец остановился, разглядывая спину парня и не решаясь подойти ближе — вдруг, Кибе не по душе его присутствие. Но не услышав отрицательный ответ, Канкуро приземлился на колени рядом с ванной. Инузука продолжал держать глаза закрытыми, а кукловод пользовался этим и откровенно пялился на стекающие капли с ключиц на грудь парня. — Хочешь присоединиться? — Губы Кибы изогнулись в ухмылке, он чувствовал чужое дыхание на своей коже и ему было приятно. Сердце бешено стучало и рвалось навстречу Канкуро, чтобы между ними не происходило — Инузука продолжало тянуть к нему. Он мог злится на кукловода, долго злится, но стоило тому проявить хоть малость заботы — Киба терял голову. Жалел потом, но продолжал терять. — Помочь тебе пришел, — Канкуро взял с полки свою мочалку, налил на нее жидкое мыло и приложил к шее парня. Инузука распахнул глаза и посмотрел удивленно на суновца, явно не ожидая такого расклада дел. — Чего уставился? Думаешь, я голых мужиков никогда не видел, — невозмутимо сказал Канкуро, продолжая натирать шею Кибы, который смутился и покраснел после слов друга, но все равно откинул голову, позволяя парню к себе прикасаться. — Как там Акамару? — Спросил Инузука, надеясь разрядить напряженную обстановку и немного расслабиться в чужих руках. — Нормально, — мочалка в руках Канкуро перешла с шеи на спину, — Накормил его, теперь спит, наверное. — Суновец отвечал односложно, а лицо выражало сосредоточенность, словно его голова была занята серьезными мыслями. Киба не мог понять, что так озадачило друга, почему его настрой снова сменился? Тем временем, Канкуро воплотил в жизнь задуманное — он делал вид, что его заботит чужая спина, а сам рассматривал кожу на наличие повреждений. Мелкие царапины от песка, разбиты губа и коленка, иногда встречались синяки — ничего серьезного. Следов яда кукловод также не обнаружил, потому с облегчением вздохнул, возвращая мочалку на полку. — Может, расскажешь уже, что произошло? — Канкуро не терпелось услышать эту увлекательную историю, — Я же просил тебя не лезть в бурю, — суновец взял в руки душевую лейку и начал настраивать теплую воду, голос его приобрел некую строгость. Киба поджал колени поближе к груди, думая, что сказать Канкуро. Рассказывать кукловоду про подземные ходы и лаборатории сейчас нельзя — бросится же в самое пекло, зная его характер. — Я ходил к тому дому, — начал парень, уставившись в одну точку, сложно было подобрать слова, чтобы ничего лишнего не вырвалось наружу. Канкуро сразу понял, про какой дом идет речь, и удивился, как Кибе удалось так далеко прорваться через бурю. — Да? И чего же ты там искал? — И хоть на невозмутимом лице брови приподнялись в удивлении, вопросы кукловод задавал машинально, без лишних эмоций. Инузука даже начал переживать: не задумал ли парень что-то? — Главное, что нашел, — Киба вздрогнул от неожиданности, когда Канкуро поднес лейку к спине, и немного прохладная вода коснулась кожи, смывая остатки мыла. — Нападавший на меня приходил туда, я нашел вещь с его запахом, — суновец сразу же вспомнил тряпку с пятнами крови, поэтому не стал уточнять у Инузука, — А потом заблудился и еле выбрался из лабиринта, — закончил Киба. Канкуро дослушал до конца и погрузился в свои раздумья, на языке крутилось множество вопросов, но из всех возможных кукловод задал лишь один, — А с коленкой как вышло? — Киба посмотрел на большую ссадину и погрузил ногу под воду, переживая мгновения неприятного щипания, — Я споткнулся и полетел на камень. — Канкуро такой ответ устроило, однако, назревало чувство некой недосказанности, — «Ты что-то скрываешь от меня, Киба», — мысленно обратился суновец к другу. — Сухая одежда лежит на тумбочке у выхода, долго не сиди, а то замерзнешь, — кукловод переложил лейку в руки друга и покинул ванную. Киба вышел из воды и вытер полотенцем оставшуюся влагу со своей кожи, после чего взял одежду суновца и начал натягивать её на себя. Футболка и штаны были черного цвета, слишком мрачно для Инузука, но другого выбора не было, благо, приятно пахла — Канкуро. На щеках парня появился легкий румянец от осознания, в какую эйфорию его вводит чужой запах. Приведя себя в порядок, Киба пошел в комнату-мастерскую, но там никого не оказалось, поэтому он спустился на первый этаж. Акамару дремал на диване, не дождавшись своего хозяина. Инузука не стал его тревожить, лишь слегка дотронулся до шерсти, скучал все же по мохнатому другу, пусть и расставались ненадолго. — Я погрел немного еды, хватит, чтобы восстановить силы, — привлек к себе внимание кукловод. Он стоял, облокотившись на кухонную тумбу, и держал в руках чашку с горячим чаем. Киба сел за стол и подвинул к себе тарелку с рагу, есть не особо хотелось после пережитого стресса, но ради приличия пересилил себя, не каждый день Канкуро проявляет заботу, по отношению к другу. Инузука периодически поглядывал на суновца — он редко, а точнее, никогда не видел брата Казекаге таким простым, домашним. Непослушные каштановые волосы, лицо без фиолетовой краски — Киба смотрел на друга новым взглядом, происходящее умиляло его и вызывало трепетные чувства. Канкуро поймал на себе чужой взгляд и вопросительно посмотрел в ответ, заставляя Инузука смутиться и опустить глаза вниз. На лице кукловода непроизвольно появилась теплая улыбка. — Бери чай и пошли в мою комнату, — он похлопал Кибу по спине и пошел прочь. Песчинки с бешеной скоростью врезались в окно, Инузука боялся, что они разобьют стекло и запустят бурю в комнату, но Канкуро поспешил успокоить его, объяснив, что все рассчитано на подобные случаи. Чашка с чаем остывала в ладонях Кибы, он сидел на кровати суновца и периодически завязывал с ним разговор. Атмосфера вокруг витала приятная, даже, когда парни неловко замолкали. В одной из такой паузы, кукловод поднял указательный палец, мол, что-то вспомнил, и начал разгребать свой творческий беспорядок на столе, пока не нашел баночку заживляющей мази. — Раздевайся, — скомандовал Канкуро, нависая над Инузука. Ему ничего не оставалось, как снять с себя футболку и приспустить штаны, давая другу возможность обработать раны. — Ты точно мне больше ничего не хочешь сказать? — Поинтересовался суновец, поднося измазанные в мази кончики пальцев к мелким царапинам на плече. В нос ударил резкий запах мяты, а по коже пробежался холодок. — Нет, — отрезал Киба, уводя глаза в сторону. Канкуро не хотелось думать, что его обманывают, однако, догадывался — что-то здесь не так. Он больше ничего не спрашивал и с сосредоточенным выражением лица обрабатывал мелкие ранки, к ссадине на коленке еще предстояло спуститься. Суновец стоял на четвереньках, опираясь одной рукой и нависая над другом. Киба лежал под ним и пытался прогнать из своей головы бурные мысли, что так и лезли. Хотелось схватить Канкуро за края футболки и утащить в горячий поцелуй, но Инузука не знал, какую реакцию ждать от парня после недавней ссоры. Потому оставалось лишь фантазировать и чувствовать, как тесно становится в трусах. Кукловод это почувствовал, когда потерял равновесие, стоя на одной руке, и присел на что-то твердое. — Тц, — щеки Кибы вспыхнули ярким румянцем, он прикусил нижнюю губу, забыв, что она разбита. — Это ты так возбудился из-за того, что тебе раны обрабатывают? Ну ты и мазохист. — Канкуро усмехнулся вниз, все-таки колено не мешало намазать заживляющей мазью. И пусть все перевел в шутку, лицо суновца покраснело не меньше, а боевого раскраса не было. Инузука прекрасно видел замешательство Канкуро, который пытался скрыть все за маской невозмутимости. — Скорее, дело в том, кто их обрабатывает, — парень позволил себе расслабиться и говорить откровенно, ловя настрой суновца. Пальцы застыли на чужом колене, Канкуро нервно сглотнул и о чем-то призадумался. — Ай щипит, — Киба аж хотел подскочить с кровати, но кукловод не дал, перехватывая руками запястья и прижимая их к стене. Канкуро снова навис, всматриваясь в лицо Инузука и ища что-то в его глазах. Киба смело смотрел в ответ, не отводя взгляда и не прячась. — А что делать, если тот, кто их обрабатывает возбужден не меньше? — Спросил суновец, вызывая у друга усмешку. Канкуро всеми силами пытался сохранить маску отстраненности, пока мышцы напрягались все сильнее и под одеждой волнами резвились, словно рой жуков. — Взять, — уже было все равно, что между ними происходит, пусть для Канкуро всего лишь эксперимент, Инузука же хотел раствориться в своих желания. Не проронив больше ни слова, телохранитель Казекаге прильнул к чужим, и в то же время уже родным, губам в коротком поцелуе, слизывая с нижней каплю крови. Вкус железа во рту лишь подогрел интерес суновца *** — Гаара, я не понимаю, зачем нам так рано идти в Суну, тем более, в бурю? — Спросил Наруто, озадаченно смотря на друга. И пусть лицо Казекаге по-прежнему ничего не выражало, Узумаки чувствовал, что лидера что-то тревожит. Даже Ли замолк, теряясь в догадках, а Хината просто стояла в стороне и ждала очередного приказа. — Вот именно, буря может затянуться, а в деревню лучше попасть, как можно раньше. Если выйдем сейчас, возможно успеем до пика. — Наруто такой ответ не устраивал, но он не стал дальше допрашивать Казекаге, ведь он всем своим видом показывал, что не собирается больше ничего говорить. Не здесь. — Тогда только предупредим Дайме, — вмешался наконец Ли, который решил таким образом поддержать Гаару, и они все вчетвером отправились к покоям феодала. Мужчина сидел за рабочим столом и что-то увлеченно записывал в свиток, не обратив внимание на гостей в своем кабинете, зато его жена, что стояла за спиной мужа, сверлила взглядом Казекаге. От Ли не скрылись чужие переглядки, его съедало любопытство: — Что произошло вчера между Гаарой и хозяйкой дома? Да, шиноби из Конохи ночью вышел из своей комнаты, чтобы провести обход, и заметил двоих в коридоре, которые о чем-то шептались. Ли не лез в чужие дела, даже, если было очень интересно. Он прошел мимо, лег спать, забывая об увиденном, и все бы ничего, но утром Казекаге принял решение вернуться в Суну. Повлиял на это разговор? Шиноби из Конохи не знал. — Только двое, остальные уже собираются? — Дайме беглым взглядом пробежался по Ли и Гааре, когда они закончили говорить об уходе из страны Ветра. —Да, — утвердительно качнул головой Казекаге, Наруто на беседу с феодалом решили не брать, дабы избежать ненужных сейчас эмоциональных импульсов. А зря, Дайме за последние дни привязался к блондину, ведь он напоминал мужчине его среднего сына. —Буря усиливается. Вряд ли ваши противники подготовлены для действий в подобных условиях, — суновец своими словами раскладывал в голове феодала все по полочкам, и голос его звучал убедительно. Даже, если сильно попросят — Гаара не собирался здесь оставаться, в Суне ждут его возвращения. Дайме поднял в воздух ладонь, заставляя Пятого замолчать, — Вы и так порядком мне помогли, не могу вас насильно здесь держать. — От удивления, брови Ли полезли на лоб — все оказалось проще, чем они думали. Казекаге заметил, с каким облегчением вздохнула жена Дайме, — «Неужели, боится, что я все расскажу», — собственные мысли вызвали усмешку на лице, суновец не любил людей, которые подло предают своих близких. — Последняя просьба, Казекаге, — крикнул в спины уходящим парням феодал, — Пришлите парочку своих АНБУ сюда. Гаара кивнул на прощание и пообещал выполнить просьбу Дайме. — Все готовы? — Спросил Пятый, последний раз проверяя снаряжение друзей для преодоления суровых песков, — Мы с Хинатой пойдем вперед, её бъякуган поможет отследить кардинальные изменения, — Казекаге протянул куноичи ладонь, — Сразу хватайся за меня, если что-то пойдет не так. — Хината скромно ответила на жест Гаары, и они надвинулись на выход и город, Ли с Наруто пошли за ними. Ближе к ночи они будут уже в Суне, от этого осознания лицо Пятого излучало радость, он хотел поскорее увидеть родных, и ничто суновцу не помешает воплотить желаемое в жизнь. *** Канкуро поначалу с опаской дотрагивался губами до щеки друга, вдруг его снова отпихнут и в чем-то обвинят. Однако, съезжая по чужим бедрам так, чтобы оказаться еще ближе, кукловод явно довольно ощущает собственным тазом и то, что сам Киба не остается безучастным от происходящего. Огрубевшие от кропотливого труда пальцы кукольного мастера скользят по линии приподнимающихся ребер, на удивление касания оказываются мягкими, легкими, и этот контраст был приятен Инузука. Он не бездушная марионетка, поэтому не мог оставаться в стороне, пока кукловод изучал его тело. Рука Кибы поднялась в воздух и шустро забралась под серую футболку. От прикосновений к рельефу чужого торса перехватило дыхание, парень впервые вот так, детально, изучал довольно напряженные мышцы друга. Вседозволенность и природное любопытство, ввели ладонь Инузука вниз, к самому интересному, где было особенно жарко. — Нет, — кукловод быстро среагировал и перехватил чужую руку, — Отдыхай, — выдохнул он, прикладывая губы к запястью парня. Киба сдался Канкуро, целиком полностью, отдал свое тело в чужое расположение. Ряд горячих, но коротких поцелуев пробежался по груди Инузука, спускающихся к животу. Он извивался на чужой простыне, как змея, периодические млея под давлением такого желанного кукловода. Больше. Кибе хотелось больше губ на своей коже, потому он касается загривка друга, запускает пальцы в каштановые волосы и прижимает к себе. Но суновец не знал, как далеко сможет зайти, позволит ли себе переступить через грань приличия: от того по телу бежала волна волнения, заставляя сердце его стучать быстрее. Он схватил пальцами край резинки на белье и посмотрел в черные глаза Кибы, — Позволишь? — Инузука в ответ лишь кратко кивает, крепко стиснув зубы за линией губ. Напряжение внизу росло от малейшего прикосновения и даже от мысли об этом. Шиноби из Конохагакуре держал себя в руках из последних сил, чтобы не наброситься на кукловода. Да и разве это было возможно? Канкуро привык играть по своим правилам, быть ведущим. Он остался в одежде в то время, как Инузука абсолютно голый лежал перед ним. Оглядев своего друга с ног до головы при тусклом свете, Канкуро пришел к выводу, что Киба чертовски красив, несмотря на все его боевые ранения и старые шрамы, наоборот, они придавали определенный шарм. Кукловод позволил себе еще несколько мгновений полюбоваться обнаженной красотой, прежде, чем его ловкие пальцы заскользили по всей длине члена шиноби. Инузука громко ахнул и тут же прикрыл рот ладонью, слишком рано издавать подобные звуки. Канкуро усмехается на томное звучание, после чего обволакивает своими губами горячую плоть. Киба дрожит, сильнее сминает волосы на затылке суновца. Мышцы на животе, словно каменные, предательские застывшие в напряжение. Однако, в один момент Инузука отпускает, позволяя себе расслабиться. Чуть сгибается навстречу суновцу и ведет бедрами вперед, пока привыкая к новым ощущениям. Канкуро наклоняется ниже, прогибаясь даже всем телом, а потом практически выпускает и вновь принимает член в рот, впервые в своей жизни. Благо страсть и животные инстинкты подсказывали, что надо делать, но Киба даже не обратил внимание на неопытность кукловода: слишком жарко, слишком хорошо. Он рукой давит на затылок Канкуро, запуская орган глубже в его полость, и в следующее мгновение ослабляет хватку, давая парню возможность немного отдышаться. Инузука был нетерпелив, иногда чересчур резким, но явно знающим, что надо делать. Удивился этому Канкуро? Нет, просто посмотрел на своего друга под другим углом. В сердце даже кольнула ревность от мысли, что у Кибы уже кто-то был, ведь кукловод являлся жутким собственником. Пульсация во рту усиливалась, заводя телохранителя еще больше, он же приноровился к ритму, что задал Инузука. То водил языком по всей длине органа, то плотно смыкал губы на плоти — Канкуро изучал вкус друга и продолжал бы изучать, но напряжение достигает своего пика, а Киба слишком устал за день. Ноги Инузука задрожали, а сам он сорвался на сладкий стон, заполняющий глухие стены комнаты. Секунда, другая, и шиноби изливается горячей струей рот в своего друга. Когда все закончилось, Канкуро поднял голову и посмотрел на умиротворенное лицо Кибы, вытирая пальцами края рта. — Теперь ты, — еле шевеля пересохшими губами молвил Инузка, положив ладонь на пах суновца, даже через плотную ткань чувствовалось чужое желание. — Нет, — отрезал Канкуро, заставляя брови друга приподняться в удивлении, — В следующий раз, сейчас тебе надо набраться сил и поспать. — Хоть лицо кукловода снова приобрело серьезные оттенки, в голосе его звучала нескрываемая забота. — А будет следующий раз? — Усмехнулся Инузука, поднимая нижнее белье с пола и натягивая на себя. — Будет, если захочешь, — сказал Канкуро, переводя взгляд с обнаженного друга на потолок, хотя чего он там уже не видел. Понравилось, и даже хотелось большего, но любую границу стоило пересекать осторожно. Канкуро покинул комнату на несколько минут, оставляя Кибу одного в темноте. Веки становились тяжелыми, но Инузука не мог заснуть, пока рядом не было родного кукловода. Время ожидания становилось невыносимым, Киба даже посчитал, что Канкуро его кинул, заснул в гостиной, и это после всего, что между ними произошло. Но суновец вернулся, и не один, — Я решил взять Акамару к нам, — оповестил он друга. При видя хозяина, пес радостно запрыгнул на кровать, немного потоптался, виляя хвостом, и лег в ногах Кибы. Парни рассмеялись и вдвоем потрепали Акамару по белоснежной шерсти. Сняв с себя футболку, Канкуро пристроился на кровати сзади Инузука, схватив его руку в свою. Ощущая блаженное спокойствие, Киба начал проваливаться в сон, но даже сквозь дрему ответил на жест друга и переплел его пальцы со своими. Кукловод нежно поцеловал своего любовника за ухом и пожелал спокойного сна. Однако, долгожданную тишину быстро нарушил шорох за дверью. Канкуро медленно поднялся на локтях, а Киба высунул голову из-под одеяла. Вряд ли была Темари, если сестра уходила куда-то ночью то, не имела привычку возвращаться. Да и за годы жизни с куноичи, кукловод изучил её шаги — это не она. Дверь со скрипом открылась, запуская в комнату режущий по глазам свет. Парни замерли в кровати, и только Акамару ухом не повел, словно никакой опасности не было. — Я не вовремя, — послышался тихий, но твердый, как сталь, голос. Он не спрашивал, а утверждал. Канкуро узнал его, от этого сердце в пятки упало. — Нет, Гаара, подожди, — кукловод поднялся с кровати и бросился к брату, но тот уже захлопнул дверь и поспешил удалиться.