Хроники кукловода

Гаара явно не желал видеть то, что случайно довелось, когда зашел в комнату Канкуро. Точнее, он прибывал в лёгком шоке — его брат в своей кровати с парнем, ещё и в обнимку. Ну и дела. Канкуро даже девушек домой не водил: крутил романы на нейтральной территории, а в комнату-мастерскую вообще могли зайти только Гаара и Темари, иногда Баки. Поэтому у Казекаге не было сомнений — между парнями что-то было. Удивление сменилось неожиданным осознанием, когда Гаара зашёл в кабинет и обмяк в рабочем кресле, доставая из тумбочки бутылку сакэ. Нет, Казекаге не был любителем алкоголя от слова совсем — пил только из вежливости на светских мероприятиях, а сегодня посчитал, что одного травяного чая будет недостаточно. И дело здесь вовсе не в брате, за него Гаара даже пытался от души порадоваться, но не мог. Все оказалось куда прозаичнее — он боялся остаться один: сперва Темари, теперь Канкуро. Братская ревность, которую Казекаге проглотил вместе с сакэ, морщась от горького вкуса. А что он мог поделать? Брат и сестра — самостоятельные, взрослые люди, сами выбирают, где и с кем быть. —"Ох, что же ты творишь, Канкуро? Ладно Темари, Совет уже смирился с тем, что она потенциально покинет Суну, но тебя они не отпустят, нет», — Гаара снова пополнил пиалу, но не торопился подносить к губам, ведя внутренний монолог. Старейшины деревни, ещё с самого начала правления Пятого, поставили братьев перед фактом: в жены они могут взять женщин исключительно из Суны, для продолжения благородного рода. Так завелось, что титул Казекаге передаётся по наследству, желательно по мужской линии, поэтому Темари в подобные рамки не загоняли. Старейшины придерживались ещё старых понятий о том, что женщина — тень мужчины, несмотря на всех тех сильных куноичи, что жили в деревне. Гаара сопереживал им и пытался от этого отойти, видя, как сестра упорно работает над собой. Становится сильнее и телом, и духом. Он восхищался Темари. Казекаге собирался пригубить ещё сакэ, но стоило сделать глоток, как дверь в кабинет распахнулась. Гаара поперхнулся от неожиданности и постучал кулаком себе в грудь, пытаясь прокашляться. Канкуро вошёл внутрь и застыл на месте, наблюдая за странной картиной. — Ты что, пьёшь? — Растерянно выгнул бровь кукловод. Чтобы Гаара притрагивался к алкоголю без чьей-либо просьбы — когда такое было? Дыхание Казекаге пришло в норму, и он молча кивнул брату головой, пряча бутылку в ящик стола. Канкуро понял, что дело в нем, точнее, в его поступке. Он не пытался как-то оправдаться, да и возможно это было? Просто лежали, просто в обнимку, ибо дома холодно. Бред. Гаара не дурак — все понял, и реакция соответствующая. — Извини, я не хотел вам помешать, — лицо Казекаге вновь стало невозмутимым, он указал брату на свободный стул, предлагая присесть. Канкуро начал возмущаться, просил прекратить говорить так, словно Гаара пустое место. Но Казекаге лишь махнул ладонью, заставляя парня замолкнуть. — Я вернулся домой раньше, чем ты думаешь, — пронзительный взгляд бирюзовых глаз был уставлен на старшего, Гаара не хотел озвучивать услышанное им в коридоре, слишком неудобно. Оставалось надеяться, что Канкуро все поймет сам. И понял — пальцы вплелись в каштановые волосы, кукловод откинул голову назад и тяжело вздохнул, не в силах подобрать слова. Неловко. Казекаге понимающе кивнул, — Ладно, надо сосредоточиться на проблемах в Суне, но прежде ответь на один вопрос, у вас серьезно или так? — спросил он, раскладывая свитки с отчетами на столе и искоса поглядывая на Канкуро. Для Гаары не имело значения — мужчина или женщина, он любил брата и желал ему только счастья, поэтому интересовался личной жизнью. Вопрос застал врасплох, кукловод не знал, что на него ответить. — Здесь не только от меня все зависит, — сказал неоднозначно, пожимая плечами. Однако, Казекаге слова Канкуро удивили, даже невозмутимая маска сползла с лица. — «Это своего рода признание?», — Гаара не стал озвучивать свои домыслы вслух, собираясь перевести разговор на нейтральную тему и более не смущать брата, но кукловод сам продолжил вечер откровений. Слишком долго копилось и просилось наружу, хотелось поделиться всеми переживаниями с близким человеком. Но Канкуро не мог позволить целому потоку, неизвестных до этого чувств, обрушится на Казекаге. — Меня тянет к нему и уже достаточно давно. — Гаара видел, с каким трудом подбирает слова брат и как путаются его мысли, — Знаю. Заметил, когда мы отдыхали на Горячих источниках, — Казекаге пожал плечами, мол, ничего нового ты мне не сказал. Канкуро всегда поражала проницательность родственника. — Ты ничего тогда мне не сказал, — почти пробубнил под нос кукловод, приобнимая себя за плечи. Почему-то хотелось исчезнуть. Гаара тяжело вздохнул, поднялся из-за стола и подошел к окну, наблюдая за тем, как песок тонким слоем покрывает его деревню. — Не хотел тебя смущать и ждал, когда будешь готов сам все рассказать, — буря уже набрала свою максимальную силу — даже Казекаге, который мастерски управлял песком, пугало её величие, — Понимаю, что не могу все время держать вас с Темари рядом с собой. — Голос суновца был все таким же спокойным, да и на бледном лице эмоций не прибавилось. Канкуро наблюдал за ним в отражении стекла, — Не смей так говорить, я никогда тебя не брошу! — Он вскочил на ноги и громко ударил кулаком по столу, Гаара слегка вздрогнул от неожиданности и боковым зрением посмотрел на разъяренного кукловода. Слова младшего выстрелили в самое сердце, Канкуро предан ему и ничто не в силах это изменить. Став телохранителем, он согласился поддерживать Казекаге и идти с ним до конца. Гааре не особо нравилось, что брат ставил свои приоритеты ниже его, но ничего не мог поделать с этим упертым бараном. — Хорошо, Канкуро, расскажи мне, что происходило в Суне, пока я отсутствовал, — соскочил с темы красноволосый, пока родственника окончательно не понесло. Подействовало. Канкуро переключился и замолчал, обдумывая с чего начать. Он кратко рассказал брату события последних дней; упомянув про Инузука, который сегодня был в заброшенном районе и нашел доказательства того, что старый ирьенин не покинул деревню. Казекаге слушал телохранителя с сосредоточенным видом, сидя уже за своим столом и сложив ладони перед собой. Ему тоже было с чем поделиться, но Канкуро говорил без умолку, не давая брату возможности вставить хоть слово. К тому же возникало навязчивое чувство, что кто-то стоит за дверью и подслушивает разговор родственников. Гаара решил проверить свою догадку, он прикрыл глаза, концентрируя чакру в одной точке. За пределами кабинета в воздухе закружились песчинки, собираясь в небольшой шар. Инузука повернулся на шорох и попятился назад, пока не наткнулся спиной на стену. Да, он все это время подслушивал братьев, не решаясь постучаться и зайти. Песок перестал крутиться, и теперь на парня уставился глаз. Техника Гаары. По коже Инузука пробежала волна холода, он замер на месте, не зная, что делать дальше. — Заходи, Киба, — послышался невозмутимый голос Казекаге. Чего Инузука уже терять, раз раскрыли, он сделал шаг к двери и неохотно её открыл. В кабинете его встретили круглые от удивления глаза Канкуро, а выражение лица не сулило ничего хорошего. — Какого черта… —шепотом процедил кукловод сквозь стиснутые зубы. Казалось, что он вот-вот набросится на Кибу и разорвет его на части. Гаара хорошо знал своего брата, поэтому поднял ладонь в воздух, приказывая ему угомониться; после чего посмотрел на Инузука. — Извините, я не хотел подслушивать ваш разговор, — Киба опустил голову, собираясь с мыслями, — Но у меня есть информация для тебя, Гаара. Канкуро еще ничего об этом не знает. — Братья переглянулись, Казекаге ничего не оставалось, как выслушать неожиданного гостя. Инузука поведал суновцам, что на самом деле происходит в заброшенном районе: подземные коридоры, странная лаборатория и неизвестные люди, которые извлекают органы из трупов. Во время рассказа, он не смотрел на кукловода, ведь было стыдно, что сразу ему ничего не рассказал. Канкуро был зол на Кибу, который все скрыл от него. Но эта злость смешивалась с сильным волнением: а если бы этого дурака поймали, что было? Кукловод неосознанно представил, как Инузука лежит на металлическом столе, а над ним склонились черные трансплантологи. — Почему ты мне ничего не сказал?! — Снова вскочил со стула и подбежал к парню, хватая того за футболку, — Ну же, отвечай! — Гаара тяжело вздохнул, наблюдая за этим представлением. Стоило бы вмешаться, пока Канкуро не прибил бедолагу. — Я его понимаю, Киба не сказал тебе, ибо знает какая может быть реакция. Не хватало еще, чтобы ты бросился со всем разбираться самостоятельно, — Казекаге поддержал Инузука и попросил брата его отпустить. — Да, бросился бы, и сейчас это хочу сделать! В Суне происходит какой-то дурдом, пора это остановить, — подойдя к столу и положив на него ладони, кукловод поддался вперед, чтобы заглянуть прямо в глаза младшего. — О чем я и говорил, — красноволосый устало помотал головой, — Не думаю, что они куда-то попрутся в бурю. Оставь свою затею до завтра, я выделю тебе шиноби, и вы вместе отправитесь туда. — Спорить с Гаарой было бессмысленно, ведь он говорил разумные вещи. Поэтому Канкуро ничего не оставалось, как развернуться и, забрав с собой Кибу, отправиться спать. Они шли до комнаты кукловода молча, и даже в тишине улеглись на одну кровать, отвернувшись друг от друга. Киба лежал с открытыми глазами, уставившись в одну в точку, былая усталость растворилась из-за волнения. По тяжелому дыханию, Инузука определил, что его сосед тоже не спит. — Прости меня, Канкуро, — пальцы коноховца вцепились в подушку, а сердце сжалось, — Я бы обязательно тебе все рассказал. Завтра. — Он посчитал, что нужно сказать эти слова, даже, если Канкуро будет теперь ненавидеть друга. Киба понимал его: деревня кукловода находится под угрозой, а товарищ скрывает важные факты. Но злость постепенно отпустила Канкуро, он повернулся к Инузука и приобнял его за плечи, — Все правильно сделал. — От чужого шепота по спине Кибы пробежал ряд мурашек: реакция друга удивила и порадовала одновременно, — А ты меняешься, Канкуро. — Инузука вытащил руку из-под подушки и накрыл ладонью пальцы кукловода — они были такими холодными, что аж самому коноховцу становилось зябко. — Взрослею, — слабо улыбаясь, ответил Канкуро. Что-то действительно менялось. Темари и Шикамару вынуждены были провести эту ночь в штабе джонинов, они могли бы придумать себе занятие поинтереснее, нежели разбирать старую документацию, но один из шиноби Суны решил составить компанию молодой паре. — Темари-доно, я подготовил досье на выпускников Академии, как вы и просили, — отчитался мужчина, закончив складывать бумаги в одну большую стопку. — Отлично, занеси с утра в архив, — Темари махнула ладонью, не отрывая взгляда от своих отчётов, явно что-то ища. Когда они с Шикамару только зашли в штаб, через пять минут после этого на пороге появились гости, пришедшие из страны Ветра. Темари безумно была рада видеть Гаару целым и невредимым, но по-доброму отчитала за то, что он отправился домой в самый пик бури. Закончив обмениваться любезностями, Казекаге рассказал сестре о масках, найденных в особняке феодала, но не стал делиться своими догадками. Пусть Темари сама разберется, она умная девочка. Поэтому куноичи снова и снова перечитывала собственный отчет после посещения тюрьмы, высматривая ответы. — Я тут знаешь, что подумал, — подал голос Шикамару, когда суновский шиноби вышел из кабинета, оставляя парочку наедине, — Сынок Дайме и ученик того ирьенина, может — это один человек? — Куноичи приподняла брови в удивлении, но понимала, что в словах любимого есть логика. Она всегда в них была, не зря Шикамару называют гением. Голова становилась ватной, Темари с трудом воспринимала текст на листе. Их вызвали в штаб слишком неожиданно и поздно, шиноби не успели отдохнуть физически. — Только где нам его теперь икать? — отстраненно поинтересовалась блондинка, словно её мысли были не здесь, а вопрос задан лишь для поддержания разговора. Нара перестал разглядывать потолок и поднялся с дивана, удивленно смотря на Темари, которая потирала сонные глаза. — Хех, понятно, — парень стащил плед с дивана и, подойдя к куноичи, накрыл им её плечи. — Отдохни, я пока покараулю. — Он провел ладонью по светлым волосам и добавил, — А ученик тот в морге вашем лежит. Шикамару разбудил Темари под утро, когда до конца их смены оставалось сорок минут, о чем быстро пожалел. Куноичи чуть не убила его, она ничего не успела сделать за эту ночь, а Гаара будет ждать от нее ответа. От гнева Нара спасло то, что Темари выглянула в окно и заметила на улице фигуру, которая буквально валилась с ног. — Он ранен! — воскликнула куноичи, наблюдая за попытками джонина доползти до штаба, ситуацию еще усугубляла неугомонная буря. Блондинка схватила свой огромный веер и побежала на улицу. — Стой! Куда ты, ненормальная?! — выругался Шикамару и бросился за Темари, решаясь разделить с ней её мороку.  — Что с вами произошло? — строго спросила она, приземляясь рядом с джонином. Нижняя часть лица мужчины была обмотана тканью, но даже через неё было слышно, как тяжело он дышал. На плече джонина красовалась глубокая рана багрового от крови цвета, кто-то полоснул его катаной. Он что-то неразборчиво прохрипел в ответ Темари. Но куноичи ничего не поняла, лишь начала помогать мужчине подняться, как появился Шикамару и перенял инициативу в свои руки. Сильный ветер отгонял шиноби дальше от штаба, они не могли идти против него. Ноги запутывались в песках, и ребята с раненным товарищем с трудом удерживали равновесие. Куноичи собралась уже раскрыть свой веер, как вдруг по земле прошла вибрация, затем здание впереди начало складываться, словно карточный домик, и покрываться огнем. Все произошло в одно мгновение: уши заложило от громкого взрыва, перед глазами долго стояла яркая вспышка, затем темнота. Поначалу, Темари даже показалось, что она умерла. Куноичи неуверенно вытянула руку перед собой, пока не нащупала что-то холодное и шершавое. — «Песчаная защита Гаары?», — Темари была уверена, что это именно она. *** Как и договорились, Канкуро с Кибой, прихватив с собой Акамару, отправились с утра в заброшенный район. Другие шиноби должны были присоединиться к ним попозже, а все потому, что кукловод слишком нетерпелив. Инузука не помнил в какой люк провалился тогда, но раз все подвалы связаны между собой — шиноби достаточно зайти в любой дом. Тактика сработала: они сперва оказались в подвале, затем нашли дверь —кукловод подметил про себя, что её поставили недавно. Одно дело слышать, а другое видеть своими глазами. Ноги Канкуро подкосились от преизбыточного удивления, он выругался, когда они оказались в катакомбах. Киба с опаской посмотрел на друга, не хватало, чтобы на его возгласы сбежались противники. По ноздрям бил неприятный запах сырости и плесени, воды за ночь накапало еще больше, но Инузука до сих пор не понимал, откуда она течет. Съежившись от холода, Канкуро шел впереди, все равно друг не запомнил дорогу. Смесь воды и грязи хлюпала под ногами, этот звук заставлял разбегаться крыс в разные стороны. Акамару рычал, при виде грызунов. С каждой минутой кукловоду не нравилось здесь все больше, но долго блуждать по лабиринту им не пришлось. — О, где-то тут, — Киба указал пальцем другу на коридор, который отличался от других своей относительной новизной. Шиноби заглядывали за каждую дверь, пока не нашли лабораторию. Инузука сразу ее опознал по холодильным камерам и большому столу — только вот людей там не было, даже трупа. — Поэтому я хотел пойти сразу, как их теперь искать? — В голосе кукловода чувствовалась досада. Он устал, очень устал. Стоило к чему-то приблизить, как оно тут же исчезало. Киба не знал, как поддержать товарища, поэтому ничего лучше не придумал, как обнять того со спины. Канкуро тяжело вздохнул и устало потер переносицу — наверное, к лучшему. Они не знают способностей противника, и встреча с ними могла закончиться трагично; неизвестно, когда придет подкрепление. Парни стояли несколько минут неподвижно, решая, что делать дальше. Инузука предложил зайти внутрь и проверить морозильные камеры, но стоило им сделать шаг, как раздались звуки струнного инструмента. — Ты слышишь это? — они были настолько тихими, и Канкуро казалось, что музыка играет в его голове. — Да, — пальцы Кибы соскользнули с дверной ручки, он был уверен, что надо идти на звук.