Хроники кукловода

Звуки сямисена становились то отчетливее, то затухали. Они обладали такой давящей мелодичностью, что становилось жутко. Канкуро не сосчитать, сколько раз за все произведение замирало его сердце. Только Киба головой понимал, что не лучшая идея идти на звук, но ноги сами вели за другом, который был словно очарован песней. — Канкуро, — окликнул Инузука суновца, но тот даже не посмотрел на него, лишь ускорил шаг, — Канкуро! — Возможно, Киба продолжил кричать, пытаясь достучаться до друга, если бы нос не забивал запах плесени. Коноховцу казалось, что споры начали оседать в его легких, и из-за этого было тяжело дышать. Парней так манила мелодия сямисена, пропитанная печалью и безысходностью, что они не помнили, как свернули в очередной тоннель. Их встречали древние стены, покрытые мхом и отдающие холодом, а под ногами гнилые доски, которые под тяжестью веса парней, противно скрипели и уходили под мутную воду. Здесь не было ни намека на свет, беспросветная тьма, в которой путеводная звезда — музыка. Да, Канкуро знал это произведение о горё — злых мстительных духах, которые несли за собой разрушения в виде войн или несчастий. Призраки воинов, которые умерли мучительной смертью. Суновец с самого детства задавался вопросом, зачем кому-то понадобилось писать мелодию о горё. В первый раз Канкуро её сыграл мальчишка со двора, тогда это было что-то вроде детской страшилки. — «Ты помнишь, что через несколько дней случилось с пацаном, а?», — по спине пробежал холод, кукловод не скрывал, что шокирован услышанным. Он всматривался во мрак, но не видел никаких признаков жизни. Неужели, столь отчётливый и незнакомый голос принадлежал сознанию Канкуро? — «Помню, его убил Гаара», — мысленно он ответил сам себе, прикусывая нижнюю губу. Канкуро заблокировал тяжелое воспоминание из детства и убрал на самую дальнюю полку, однако, это место заставило пережить роковую ночь снова. В ушах стоял хруст чужих костей, а перед глазами мелькал мальчуган, пойманный в песчаный гроб. Маленькому кукловоду тогда казалось, что сотни людей уставились на него и тычут пальцами, — «Брат Демона!». — Эти слова пронзали сильнее кинжала и выворачивали наружу все самое темное, что когда-либо хранилось в душе Канкуро. Казалось, что он сходит с ума от громких возгласов, но сямисен заглушает их, даруя суновцу спасение. Поэтому парень стремительно шагает вперед, в надежде, что музыка спасет его от внутренних монстров и плохих воспоминаний. Звук не становился громче или тише, он словно играл с шиноби, заставляя их заглядывать в каждый угол. Так продолжалось до тех пор, пока первым резко не затормозил Акамару — сгорбился, превращаясь в озлобленного зверя, скалился и рычал на что-то. — А? — Суновец словно пробудился от долгого сна и обернулся назад, — Что, опять крыса? — Раздраженно поинтересовался Канкуро у пса, потому что музыка перестала играть. Однако, ни единой души не было видно, даже Киба не понимал: на что так зол его четвероногий друг. Ладонь Инузука коснулась белоснежной шерсти, но Акамару оттолкнул её и продолжил рычать в тишину. — Ну и чертовщина, — суновец посмотрел по сторонам, хлопая ресницами от удивления, — Ты был здесь прежде, Киба? — Инузука все не отрывал обеспокоенный взгляд от своего пса, надеясь понять, что происходит. Канкуро бесшумно подкрался сзади и провел ледяными пальцами по шее друга, привлекая его внимание. Киба подскочил от испуга, — Что ты делаешь? — сердце чуть в пятки не ушло, он строго посмотрел на кукловода. — Я задал тебе вопрос и ждал на него ответ, — Канкуро нервно сглотнул, подмечая про себя, что их лица слишком близко находятся друг к другу. И пусть не впервые, но внутри все трепетало. Даже в таких страшных условиях, кукловод испытывал нежные чувства к парню, и мог себе признаться, но только не ему. — А… Нет, я не помню это место, — бегло осмотрелся Инузука и снова повернулся к своему псу, даже не замечая заинтересованного взгляда Канкуро. Задело. На месте бабочек в животе появились жалящие скорпионы, суновец прикусил нижнюю губу, надеясь, что физическая боль перебьет это странное чувство. Хотя, чего он ожидал: что Инузука бросится в его объятия, когда другому другу нужна помощь? — «Глупо, очень глупо, Канкуро». Спустя несколько минут, Акамару попятился назад и протяжно заскулил, прижимая уши к голове. Киба обнял пса за массивную шею, тот больше не отталкивал своего хозяина, но и ничего ему не говорил. Инузука с тревогой посмотрел на суновца, который стоял в стороне, и не знал, как помочь тем двоим. Утешение – не его конек. Вместо трогательных слов, кукловод подошел к стене и опустился на колени, ища то, что потенциально могло напугать Акамару. — Может… Там есть что-то вроде печати, которая погружает в гендзюцу? — Дрожащим голосом поинтересовался Киба: слишком хорошо знал своего нинкена и догадывался, что могло произойти. Но Акамару подскочил на лапы и помотал лохматой головой, давая понять шиноби — все уже хорошо. Инузука накинулся на пса, одаривая мокрый нос своими поцелуями. Но трогательный момент закончился, когда хозяин начал задавать своему псу вопросы. Акамару не стал внятно на них отвечать, лишь лаял и просил отправиться искать выход. — Да-да, ты прав, надо отсюда выбираться! —Друзья заговорились и не сразу заметили, что Канкуро исчез без следа. Однако, его слабый запах еще витал в воздухе. Киба взобрался на спину нинкена, и они отправились на поиски суновца. Канкуро спокойно бродил по темному коридору, не обращая внимание на вязкую грязь под ногами. Инузука спрыгнул с Акамару и догнал друга. — Эй, что тебе опять в голову ударило? — Он хотел вцепиться в плечо Канкуро и повернуть к себе, но суновец дернулся чуть левее и поправил головной убор, словно не хотел, чтобы видели его лицо. — Мне надо идти к Нему, — ответил Канкуро неестественным для него голосом. Черные глаза Кибы округлись от удивления, о ком говорит друг? Он… В бреду? Инузука все же дотронулся до суновца: короткое прикосновение отдало электрическим разрядом в ладонь. Те лампы, что кое-как освещали катакомбы, быстро замигали, словно бились в припадке. Уши заложило от разрывающего звука сирены, который предупреждал об опасности. Парни зажмурили глаза и приложили ладони к ушам. — У них даже такое здесь есть?! — Срываясь на крик, спрашивал Киба. Акамару же метался вокруг своего хозяина и что-то вынюхивал. Поймав в воздухе запах беды, пес начал толкать парней в спины, заставляя вернуться назад. Но не успели они сообразить, как из угла на шиноби направился поток черной жидкости. Волна накатила моментально, а вода не прекращала появляться, вытесняя парней к потолку. — Её становится слишком много, надо выбираться! Какие будут предложения? Может, наклеим взрывные печати на потолок? — Заваливал Канкуро вопросами коноховец, обхватившись руками за шею Акамару. Кукловод раздражённо помотал головой, — Херня! Мы не знаем толщину потолка, быстрее лишь себя убьем. Можно попробовать стену, чтобы вода вытекала в другой коридор, но тоже чревато последствиями. — Канкуро и сам понимал, что нужно действовать, как можно быстрее, но один его неверный шаг — отправит всех на тот свет. Черная жидкость добралась до потолка, кукловод сделал последний глубокий вдох и погрузился в неизведанную пучину. Вот и все. Выхода из положения нет: взрывные печати не сработают под водой, да и кислорода в легких ограниченное количество, к тому же, Канкуро плавает с трудом. Правильно, где ему в пустыне этому учиться. Когда надежды на спасение уже никакой не было, сквозь мутную пелену, суновец увидел проблески на дне. Пусть, у него не такой хороший нюх, как у Кибы, зато глаза зоркие. Он схватил Инузука за запястье и потянул за собой на дно, тот сразу же запаниковал и попытался выдернуться из чужой хватки. Но Канкуро оказался настойчивее, он неумело перебирал ногами, пытаясь добраться до того, что еще недавно было полом. Кому не нужна была помощь, так это Акамару — пес ловко разгребал лапами воду, оставляя за собой след из мелких пузырьков. Зрение не подвело Канкуро. Блеск, который оказался на дне — был крышкой люка. Инузука посмотрел на него скептически, поскольку ничего подобного не видел, когда шел по коридору за другом. Но другого выхода, как помочь Канкуро подвинуть крышку, у Кибы не было — ступни уже сводило от холода, и сознание вот-вот начнет покидать тело из-за отсутствия воздуха. Дыра в полу оказалась пугающе темной, парни понимали — они не будут знать, что ждет их впереди, когда они переступят эту черту. Сомнение нависло над ними на доли секунды, пока Акамару решил действовать. Одно резкое движение, и белоснежного пса окутывает мрак. По обеспокоенному лицу Кибы, суновец понял, что у того сейчас случится очередной приступ паники. Канкуро подплыл к другу ближе и улыбнулся, положив его руки на свою талию. Вместе не страшно. Первым вынырнул кукловод. Он оперся руками о мраморный бортик бассейна, сделал первый вдох и прокашлялся, выплевывая остатки воды. — Где мы? — послышался сзади знакомый голос. Канкуро посмотрел по сторонам: ярко-белый цвет мрамора бил по непривыкшим к свету глазам, а он здесь был по всюду — пол, стены, бортик. Все, кроме потолка — он был стеклянным. Суновец разглядывал через призму голубое небо, и все бы ничего — только вот облака на нем застыли, никуда не двигались, словно декорации. В углу изысканной комнаты стояли папоротники в огромных горшках, которые, судя по всему, были расписаны золотом. Основную часть помещения занимал бассейн с наичистейшей водой, где сейчас и плескались Киба с Канкуро. Акамару лежал на полу и вылизывал сухую шерсть. Кукловод не понимал, когда пес успел высохнуть. Впрочем, он многое не понимал — такой роскоши в Суне не видели даже в резиденции Казекаге. — Я не знаю, впервые вижу подобное, — суновец тяжело вздохнул и выбрался на «берег». Инузука убрал с лица прилипшие волосы и проследил за движениями друга — он высыхал на глазах, а боевой раскрас и вовсе вода не смыла. — Чертовщина похлеще, чем в прошлый раз, — фыркнул коноховец и выпрыгнул из бассейна следом. Теперь им действительно нужно искать выход. Двое парней и собака открыли единственную дверь и вышли в коридор. По размерам он такой же, как и в катакомбах. Однако, не было на стенах плесени или мхов — исключительно белый мрамор с золотым узором. Вместо обшарпанных дверей — двери из дорогого дерева, каждые пронумерованы. В воздухе витал приторный запах цветов, которые стояли в вазе. От их тяжелого душного аромата, кружилась голова. Вновь заиграла уже знакомая мелодия, ребята переглянулись. — Вдруг, тот, кто её играет подскажет нам, как отсюда выбраться, — пожал плечами Инузука, выдвигая свое предположение. Канкуро цокнул языком, что-то подсказывало ему, что вряд ли, но он порядком устал блуждать, поэтому согласился. Только перед этим схватил в руку один из свитков, куда был запечатан Карасу — мало ли, шиноби должен быть готовым ко всему. На этот раз, найти источник звука удалось найти. Дверь была открыта, и шиноби вошли в небольшую комнату. В помещение было светло и свежо — окна открыты настежь, и ветер играл с прозрачной тюлью, заставляя её подниматься навстречу гостям. Взгляд Канкуро был прикован к девушке, что сидела под окном на татами и обнимала сямисэн. На вид ей лет тринадцать, но кукловод засомневался в этом, когда его взгляд заскользил от накрашенного по-взрослому лицу к оголенной ноге, торчащей из-под полупрозрачного одеяния. Волосы девицы были, будто длиннее её самой, они красивым черным цветом переливались на солнце и отдавали легкой синевой. Она поправила идеально прямую челку и посмотрела на шиноби игрушечными глазами. — Наконец-то, вы дошли, — произнесла она девчачьим голоском и поднялась со своего места. — Где мы? — Перебил девочку Канкуро, не скрывая своего недовольства. — Как где? — удивленно приподняла черные брови незнакомка, — В отеле, конечно же! — Суновцу такое заявление ничего не дало, он продолжил испытывающе на нее смотреть, мол, хотелось бы конкретики. Девочка тяжело вздохнула и подошла чуть ли не вплотную к Канкуро. Он посмотрел сверху вниз, прикидывая примерный рост незнакомки — полтора метра. — В стране Ветра, — скучающе ответила она, словно задали слишком банальный вопрос. Киба стоял рядом и искоса наблюдал за этой картиной, прижимая Акамару к своей ноге. Девчонка встала на цыпочки и потянула маленькие пальчики к пуговицам на куртке Канкуро, — Гости намокли, надо напоить их чаем и принести сухие вещи. — В ее голосе, как и во взгляде проскальзывала некая игривость. Это не заметил не только суновец, но и Инузука. — Тц, мы мистическим образом уже высохли, — констатировал свозь стиснутые зубы Киба. Не нравилось ему то, что какая-то девка себе позволяла у него на глазах раздевать Канкуро. Незнакомка невинно улыбнулась и плавно переместилась уже к коноховцу, все так же на цыпочках. Она оказалась к нему ближе, чем кукловоду, Киба чувствовал обжигающее дыхание на своих оголенных ключицах. На щеках парня выступил легкий румянец, девчонки видимо это понравилась — прижалась к его груди и пальчиком провела по линии подбородка, — Точно-точно! Обойдемся чаем. — Канкуро с трудом сдержал самообладание в тот момент, когда лицо его друга начало заливаться краской. Неужели, ему нравится? Девчонка игриво взмахнула длинными волосами и вернулась на татами, — А место и впрямь мистическое. Так вы присоединитесь к чаепитию? — Она распахнула и без того большие глаза, дожидаясь ответа от гостей. Суновец посмотрел на Кибу и утвердительно кивнул головой, надеясь, что друг поддержит его идею. Надо было разобраться, что это за место, прежде, чем отсюда выбираться. *** — Я уверен, что покушались на вас с Шикамару, — выпалил Казекаге своей сестре. Они стояли в коридоре больницы, куда доставили раненого джонина. Да и Темари с Нара не помешало обследование после взрыва, благо парочка отделалась легким испугом. — Почему ты так уверен? — Блондинка с удивлением посмотрела на брата, но тот лишь утвердительно кивнул головой. — АНБУ нашли взрывчатку с таймером, все было рассчитано...— В воздухе повисла пауза — видимо, Гаара пытался подобрать удачные слова, чтобы все объяснить, пока сестра обливалась холодным потом. А ведь действительно, взрыв произошёл в тот момент, когда они должны были быть с Шикамару в штабе. Их чудесным образом спасло несчастье другого. От этого осознания ноги куноичи подкосились, она пошатнулась назад, и чуть не приложилась спиной к стене, но Гаара вовремя схватил за запястье и потянул на себя. — Всё нормально? — Пусть на лице Казекаге все еще была застывшая маска, однако, в голосе чувствовалось волнение за сестру. — Просто нервы, — устало улыбнулась Темари и мягко высвободилась из чужой руки, — Все в порядке. — Гаара очень сильно на это надеялся, поскольку помощь сестры ему не помешает. Она утвердительно кивнула головой. — Отлично, дождись Шикамару и отправляйтесь патрулировать деревню. Но прежде собери джонинов и чунинов, чтобы они проверили каждое здание. Вдруг что-то ещё заминировано. — Казекаге давал указания, не замечая, что у его сестры начинает закипать, и она вот-вот выплеснет на брата тонну возражений. — А как же Канкуро?! Почему ты отпустил их с Кибой одних черт знает куда? — Темари была зла, но не на младшего брата, а на среднего. Опять он срывается вперёд, не дождавшись остальных. Опять рискует жизнью, словно у него их девять. — "Чертов Канкуро, если тебя там не убьют — это сделаю я", — с горяча подумала блондинка, до хруста сжимая кулаки. — Не переживай, сейчас же вышлю к нему отряд, — подбадривающе провел ладонью по плечу куноичи. Уголки губ Темари слегка приподнялись, обозначая слабую улыбку на лице — она была уверена, что Гаара не оставит их брата в беде. Казекаге оставил сестру одну, дожидаться Шикамару, когда на горизонте больничного коридора появилась Ино. — Гаара-сама, с возвращением! — поприветствовала куноичи, поклонившись лидеру деревню. — И тебе привет. Вижу, помогаешь Сакуре с ранеными, — сказал очевидное и задумчиво посмотрел на Яманака. — Ино, я не сомневаюсь в твоих способностях в ирьенин дзюцу, но мне нужна твоя помощь в другом, — Казекаге положил в девчачью ладонь свиток и кратко ввёл в курс дела; после чего исчез с помощью техники, оставляя за собой в воздухе жёлтые песчинки. Гаара появился на крыше госпиталя — отсюда открывался лучший вид на его деревню. Душа парня разрывалась на две части — оба родственника потенциально находились в беде, и он не знал, к кому кинуться в первую очередь. Устав все взвешивать на чаше весов, Казекаге сделал вывод, Канкуро с Темари сильные шиноби и сами справятся, а присутствие младшего будет только отвлекать. Да и были у Гаары ещё не завершенные дела: он хотел отправиться в архив, но вот беда — все документы находятся под обломками после взрыва. Благо, в Суне был человек, который хорошо знал историю и мог пролить свет на предположения парня. Баки найти было не сложно, с тех пор, как он стал советником — ему выделили отдельный кабинет в резиденции. Гаара постарался максимально бесшумно подойти к нему, чтобы другие члены Совета не увидели лидера деревни. Очередное собрание со стариками добило бы Казекаге окончательно. — Гаара... Ты пришёл ко мне обсудить произошедшее со штабом? — Мужчина приподнял брови в удивление, явно не ожидая увидеть гостей, тем более, таких. — Потом, Баки, — красноволосый отрицательно помотал головой, — Я пришёл узнать историю. Ты ведь не все рассказал Канкуро, верно? — Взгляд Казекаге был холодным и пронзительным, он словно видел сенсея насквозь. Баки ничего не оставалось, как в подробностях рассказать то, что помнил. — Попытка вытеснить шиноби с этих земель лишь верхушка айсберга. Ещё со времен правления Первого Казекаге в стране Ветра обосновалась некая секта. В неё входили, как и мелкие солдаты, так и самураи. Все они верили, что чакра — это злой умысел: великая сила, подаренная нам плохими духами. Но за всё в этой жизни необходимо платить. Поэтому, сектанты были убеждены, что, находясь под одним небом с шиноби, мы обрекаем и их на вечные муки после смерти. Осознав это, они начали, так называемые "ритуалы очищения". Чем больше шиноби ты убьёшь, тем лучше будет твоя загробная жизнь. — Баки говорил тихим голос, растягивая слова, а Гаара изо всех сил пытался на них сконцентрироваться и не провалиться в дрему. — Но из-за того, что шиноби было слишком много — высшие силы наказали своих последователей, и они обречены были мстительными призраками скитаться по земле. — Сенсей обошел весь свой кабинет, не сводя глаз с бывшего ученика. — И знаешь, как решили обойти это проклятие? Они становились безликими: срезали кожу или уродовали лицо до неузнаваемости, после чего надевали маски. Верили, что так смогут провести духов и те не уследят, кто сколько людей лишил жизни. — Заметив, что Казекаге начинает засыпать, Баки достал стакан, налил туда прохладной воды и протянул парню. Гаара поблагодарил сенсея и, отпив немного, заговорил, — Я слышал эту легенду. Предположим, что все так и было — почему сейчас они бок о бок работают с ненавистными им шиноби, хоть по большей части и из других стран? — На лице сенсея растянулась улыбка — Казекаге задавал ему правильные вопросы. — О, Гаара, времена меняются, а историю коверкают. Вероятнее, современная секта видоизменила основное понятие своей религии, чтобы вербовать к себе людей, владеющих ниндзюцу. Они же безжалостно используют самых обиженных и чем-то недовольных, ты же уже в курсе. — Казекаге вспомнил своего последнего противника, который был обречен на смерть, если не от рук парня, так от сторонников своего движения. — Понятно… Но как они раньше обходились без шиноби? — Гаара задумчиво потер пальцами подбородок, пытаясь вспомнить, что об этом говорилось в легенде. — Существовал источник энергии, никто не знает, что он себя представляет. Однако, по слухам, он может находиться, как в Суне, так и в пустыне рядом. Возможно, поэтому их всех сюда тянет. — Баки ответил на последний вопрос и уселся обратно в свое кресло, все это время Гаара не сводил с него нахмуренный взгляд, — Почему ты ничего об этом не сказал Канкуро? — Голос Казекаге звучал чересчур строго, из-за чего сенсей нервно усмехнулся. — Сказал бы и? Он перевернул бы всю деревню. Я ждал твоего возвращения, зная, что ты точно не будешь разводить панику. — Чаша терпения заполнилась до краев, Баки явно перегибал палку. — Канкуро куда благоразумнее, чем ты думаешь. Его стоило предупредить! — Не выдержав внутреннего напряжения, Гаара ударил кулаком по столу, как обычно делает это его брат. Баки хлопал ресницами, не ожидая подобной реакции от бывшего ученика. В воздухе повисла тишина, которую нарушил треск стекла, Казекаге опустил голову вниз — на стакане, где еще недавно была вода, красовалась огромная трещина. Гаара сильнее сжал руку в кулак, — «Не к добру».