Хроники кукловода

Новый день у Казекаге начался с плохо предчувствия. Возможно, он просто волновался, осознавая, что ему предстоит самостоятельно отправиться в катакомбы, где полно своих секретов. Гаара не сомневается в своих родных, однако, не берет их с собой — дает им менее опасные задания. Отправив Темари снова патрулировать деревню, а Канкуро исследовать пустыню, Казекаге собирает свое снаряжение. Благо его не так много, в основном базовое оружие, что используют и все остальные джонины в деревне. Гаара замирает напротив зеркала, достает из подсумка два куная и вертит их в руке, наслаждаясь лязгом металла. Этот звук вводил лидера в транс и помогал расслабиться перед боем. О да, сомнений не было, что грядет нечто ужасное — интуиция Казекаге редко подводила. — Гаара — сама, вы готовы? — Раздается за дверью голос АНБУ. Казекаге прикрывает и шумно выдыхает, убирая кунаи в подсумок. — Да. Почти, — басом отвечает суновец и поправляет лямки на своей экипировке. Народ Суны верит в него, и он не посмеет их подвести. *** После увиденного в катакомбах, Кибе тяжело было уснуть ночью. Он ворочался с одного бока на другой, пытаясь найти идеальную позу для сна. Когда усталость уже брала верх, Инузука вырубался на полчаса, а затем все по новой. Устав под утро бороться с самим собой, коноховец встает с кровати и обходит свой номер, пока Шино неподалеку сопит. Взгляд в полумраке цепляется за два свитка, что лежали на столе. Даже со своим беспокойным сном, Киба не услышал, как в комнату гостиницы входили суновские шиноби. Свитки были обозначены именами проживающих в номере, поэтому Инузука взялся раскрывать свой. Аккуратный и красивый почерк Казекаге передавал парню задание на день. Несмотря на то, что теперь шиноби каждый день ходят под тяжелым взглядом опасности, написанное вызвало улыбку. Он разбудил своего четвероного друга и, быстро собравшись, вышел на улицу Суны. Песчаная буря шла на спад, да и коноховцы уже адаптировались к ней. Потому Киба без проблем добрался до точки назначения и, оставив пса сидеть в коридоре, толкнул уже знакомую дверь. Зная пристрастие Канкуро повсюду разбрасывать ядовитые штуковины, брать Акамару в его комнату было очень опасно. Инузука переступил порог и посмотрел наверх, ничего на голову не упало — уже хорошо. — Блять! — отчетливо послышалось с другой стороны комнаты. Киба опустил глаза и его взгляд зацепился за голого суновца, который из-за неожиданного гостя перестал вытирать полотенцем мокрые волосы. — Чё тебе не спится, Инузука? Мы должны были встретиться через час, — проворчал Канкуро, быстро и грубо обворачивая полотенце вокруг талии. — Я… — Инузука нервно сглотнул, чувствуя, как его щеки начали пылать, — … И вообще, у меня к тебе такой же вопрос! — Кукловод усмехнулся и удивленно приподнял бровь: Киба мало того, что имел наглость ворваться в личное пространство Канкуро, так еще и невнятно отвечал. Суновец решил проучить гостя и быстро переместился к нему, заставляя прижаться спиной к холодной стене. Он навис над парнем, упираясь ладонями в стену. Бедный Инузука не знал, куда спрятаться от чужого напора и собственных мыслей. Как бы парень не пытался смотреть в сторону, его взгляд цеплялся за влажные дорожки на мужском теле, за неаккуратно приклеенные пластыри на ключице. Инузука хотел дотронуться до раны, прочувствовать ту физическую боль, что испытывал Канкуро, вонзая в себя кунай. Интересно, было ли это похоже на то, что ощущал коноховец во время боя с конструкцией. Кукловод обхватил пальцами подбородок друга и поднял вверх, заставляя смотреть в свои черные глаза, — Ты знаешь, что раньше с любопытными делали? — Канкуро как-то нервно ухмыляется и выгибает бровь. Внутренний голос подсказывал Кибе, что наигранной самоуверенностью товарищ пытается скрыть смущение. А ведь коноховцу прежде не доводилось видеть его столь обнаженным — разве, что на горячих источниках и то мельком.  — Стесняешься? — Инузука умел за себя постоять, особенно, когда его оппонент терялся. На лице появилась усмешка, а ладонь легла на горячий торс, хотелось спуститься ниже и сорвать полотенце с суновца, время же еще есть. И в тоже мгновение его не было, ведь никто не знал, чем закончится сегодняшний день. Канкуро наклонил голову, намереваясь одарить щеку с красной отметиной поцелуем, но тяжело выдохнул и ударил кулаком по стене, — Пора собираться, нас никто не будет ждать. — Не поднимая глаз на гостя, кукловод отошел от стены и уселся за свой рабочий стол. Киба каждой своей клеткой в организме чувствовал напряжение и, как поменялось настроение вокруг. Не впервые замечал, будто механизм переключается в голове Канкуро, и он начинал себя вести по-другому. Кажется, вот-вот раскроется и сделает один шаг вперед, но делает назад десять и уходит в себя. Инузука догадывался — друга мучает нечто сильное и глубокое, что пожирает изнутри. Однако, кукловод не из тех людей, кто будет кричать о помощи, ему проще продолжать бой в одиночестве, пусть и заведомо проигранный. — Это обязательно сейчас делать? — Спросил Инузука у кукловода, который разложил на своем столе грим и кисточки. — Да, — резко отрезал Канкуро и принялся выводить идеальные линии на своем лице. Акамару, уставший ждать шиноби в коридоре, забежал в комнату. При видя пса, сердце кукловода оттаяло, и парень даже улыбнулся. Киба, воспользовавшись его хорошим расположением духа, забрался на стол и схватил одну из кисточек, — А дай я попробую! — Кануро поднял голову и вопросительно посмотрел на товарища.  — Да не переживай, я твое лицо уже наизусть выучил, — запнулся и покраснел шиноби, отводя взгляд в сторону — сказал лишнего. Суновца рассмешило чужое смущение, — Валяй, — махнул рукой и пододвинул стул поближе к рабочему месту. Канкуро забавно было наблюдать за сосредоточенным лицом Кибы, который водил кисточкой по коже, повторяя линии. — Да не смейся ты, идиот, я промахиваюсь, — рычал коноховец, сильнее давя кисточкой в щеку. Акамару за спиной хозяина тоже решил поразвлечься, начав звонко лаять. От неожиданности, кисть выпала из пальцев и покатилась по полу. Киба недовольно надулся, а кукловод громче рассмеялся. — Ками, да сделай ты уже лицо попроще, — Канкуро обмакнул палец в банку с гримом и дотронулся им до шеи друга, оставляя на коже фиолетовый след. — О нет, идиот! Что теперь люди подумают? — Инузука интенсивно тер ладонью кожу, пытаясь избавиться от пятна, но оно становилось лишь больше. — Скажи, что я злой ёкай и покусал тебя. Видишь, какие губы фиолетовые, все поверят, — суновец устрашающе приблизился к своей «жертве» и демонстративно поклацал зубами. Киба схватил первый свиток, что попался под руку, и легонько ударил по каштановой голове, — А ну прекрати! — Но Канкуро продолжил приближаться, схватив салфетку, что ранее приготовил для себя, — Дай я хоть вытру тебе шею. — Инузука выставил ладонь вперед, мол, я сам. Кукловод легонько хлопнул по ней и все-таки добрался до своей цели. Из-за того, что буря пошла на спад, яркое солнце начало интенсивно пробиваться сквозь песчаную завесу. В его лучах кожа коноховца красиво сияла, Канкуро все не мог насладиться видом, пока убирал краску. — Теперь нам точно пора выдвигаться, только я переоденусь, — сказал суновец, вытирая свой палец о салфетку.  — Я могу остаться? — Поинтересовался Киба, не желая выходить в коридор, пока там была вероятность пересечься с песчаными родственниками или Шикамару. Канкуро повернулся спиной к своему гостю и рассмеялся, — А ты и правда извращенец. — Инузука фыркнул и собирался уже отвернуться, как ему в лицо чуть не прилетело полотенце. Сам того не хотя, взгляд коноховца впился в чужую поясницу, а затем спустился ниже. Кровь снова прилила не к тому месту, кукловод заметил это краем глаз, и его усмешка на лице стала еще шире. За два часа хождения по пустыне, двое парней так никого и не встретили, кроме небольших отрядов из других шиноби, что также были посланы охранять границы деревни. Хоть вид для жителя другой страны был однообразен, но Киба догадывался, куда их с псом ведет Канкуро. — Мы держим курс на пустыню Демона? — Полушепотом спросил коноховец, плотнее прижимая ткань к нижней части лица. Они договорились, как можно меньше подавать звуков, чтобы врагу сложнее было их обнаружить. Поэтому на вопрос друга, кукловод утвердительно кивнул головой. Канкуро считал, что именно в той части пустыни находится еще одна база противника. Облокотившись рукой о большой конусовидный камень, Инузука попросил немного времени перевести дух, все остальные возражать не стали. — Кто тебя отправил со мной сюда? — Серьезным тоном поинтересовался кукловод, стоя напротив напарника. Киба чуть водой не поперхнулся от такой интонации, словно они на допросе. — Как кто? Гаара конечно же, — ответил парень, вытирая губы рукавом своего одеяния.  — Ну да. Странно, что именно ко мне, после того… э-э-э, — Канкуро не знал, как правильно выразиться. — После того, как застукал? — Помог ему Инузука. Брат Казекаге молча кивнул головой, а коноховец фыркнул и закатил глаза, — Я-то думал, ты не из тех, кто стесняется называть вещи своими именами. — Ничего я не стесняюсь, придурок! — Чуть ли не сорвался на крик Канкуро, резко перемещаясь к товарищу. Взгляд суновца был грозным, тяжелым и уничтожающим все на своем пути. Однако, Киба стал понимать, в чем дело. — Ты не хотел, чтобы меня отправляли с тобой? — Спрашивает коноховец прямо в лоб. На самом деле, этот вопрос давно уже не давал ему покоя. — Да, не хотел. Еще как не хотел, — Канкуро признается честно и, в этот момент, словно тяжкий груз падает с его плеч, в то время, как в душе другого человека сначала образуется боль, а затем пустота. Суновец хочет добавить, все объяснить, но шиноби отвлекает лай Акамару, который что-то откапывал под странным камнем. Внимание парней сразу же переключилось на пса. — Мне он сразу не понравился, — сказал кукловод про камень, — Я такие раньше не видел. — Шиноби подключились к Акамару, помогая разгребать песок. Как бы они не копали, Канкуро начало казаться, что конца этой штуковине нет, да и остаточное от бури сильно мешало, перекрывая обзор. — Это не камень, Канкуро, — Инузука сидел на земле с другой стороны и что-то разглядывал. Суновец молниеносно переместился к другу и замер от удивления, — Могильная плита? — Парни вопросительно переглянулись. Кукловод дотронулся пальцами до выпуклых символов на камне, — Древний язык этих земель. На нем разговаривали еще до прихода Первого Казекаге к власти, — пояснил Канкуро. — Ты же сможешь его расшифровать, да? — Киба смотрел с надеждой на своего друга, зная, что пес не спроста начал копаться в песке. Лицо суновца было сосредоточенным, а пальцы плавно переходили с одного символа на другой, вот и весь ответ. Инузука не оставалось ничего, как сидеть и ждать. Глаза Канкуро округлились от удивления, а по пальцам пробежала легкая дрожь. Заметив это, коноховец приблизился к товарищу, сверля его вопросительным взглядом. — Могила Эико, — Киба не знал, как реагировать на услышанное — неужели, девочка из их гендзюцу действительно существовала? Вокруг парней поднялась пыль, а затем показались и трое АНБУ. — Канкуро-доно, отряд на юго-западе столкнулся с противником. Большой механический предмет, управляемый разыскиваемым ирьенином, — доложил один из элитных шиноби. — Двое останется здесь с Кибой, а один отведет меня на место столкновения, — суновец поднялся на ноги. — Я пойду с тобой! — Крикнул Инузука в спину. Канкуро сжал пальцы в кулаки, стараясь совладать со своими эмоциями. — Я же сказал — не хочу, чтобы ты был рядом, — его голос был холодным, как сталь. Пусть грубо, но суновец не знал других способов остановить Кибу. Канкуро боялся, что сильные переживания за чью-то жизнь, обернуться против него на поле боя. Оставив Кибу в замешательстве после громких слов, кукловод вместе с другим шиноби скрылся в песчаной завесе. *** Казекаге ступает по гнилым доскам, а сзади него идут двое суновских шиноби. Лидер деревни никого не пустил вперед себя, планируя встретиться с врагом лично. — Четвертый, ты все-таки пришел! — Послышался истерический смех, а затем из темного угла катакомб вышел мужчина. Его лицо напомнило Гааре феодала страны. Точнее, это была исхудавшая и крайне злая версия Дайме.