Вы смотрите, небеса?

Предатели! Гнусные, никчёмные! Что вы несёте?! Почему вы так говорите?! Что я вам сделал?! Да идите вы к чёрту!

Ещё. — Приветствую, сэр! У меня для вас есть отличное предложение! — Вы кто? Не звоните сюда больше! Ещё. — Для нашего самого дорогого клиента мы подготовили… — Пошёл н****! Ещё. — Ограниченное предложение специально для вас, сир! — Заткнись, уродец! И вообще-то я дама! Недостаточно. — Только сегодня… — О, а ты любишь пошалить, да, сладкий? — П-простите, я ошибся… Доброй Вам ночи! Тщетно. От бесконечных однотипных предложений мой мозг начал плавиться, язык заплетался, слова смешивались в сумбурную, нечленораздельную кашу, которую даже я переставал понимать. От нескончаемых наборов номеров вместо цифр на телефоне оставались потёртые серые кнопки, а на пальцах словно появились мозоли, хотя у нас их программно не существует… Как только я переступил порог дома, незамедлительно, даже не переодевшись, полез доставать все телефонные книги, все записные книжки, визитки, отчёты, любой носитель с информацией о каком-либо контакте. За ночь я планировал оформить заказы и наутро прийти к мистеру Чарли с целой кипой чеков. Интересно даже, как он отреагирует на подобную выходку. И что любопытнее, как будет смотреть на него новый почтальон, вызванный мне на замену. Но не время поддаваться мыслям, была пора действовать. Строчка за строчкой, страница за страницей, книга за книгой. Контакты стремительно кончались, а мой телефон, да, тот самый стационарный телефон уже не выдерживал такого обильного рабочего трафика и нагревался. Поначалу я просто зачеркивал номера, но с каждым новым недозвоном или отказом печатные цифры тонули в синей пасте, как и мои бледные пальцы, уже с трудом держащие ручку. На циферблате было два часа ночи. Книги с вырванными и смятыми страницами были разбросаны по всей гостиной, трубка телефона висела на спиральном проводе, издавая тихий и мерзотный звук, успевший мне изрядно надоесть. Но, увы, только он сейчас давал мне понять, где реальный мир, а где печальные мысли воображали ужасные картины будущей гибели. Я чётко видел перед глазами Таскур отдающую меня на растерзание своим кошкам, и пока они рвали мою электронную плоть на пиксели и биты, за действом наблюдали мои друзья: Кай и Саймон неодобрительно крутили головой, Грэб внаглую усмехался, а Том… Том с досадой смотрел в мою сторону, окончательно разочаровавшись во мне. Сколько лет мы друг друга поддерживали и всячески заботились друг о друге, и почему последнее, что представляет мой убитый горем головной процессор, это насмехательство дорогих друзей! Как же мне перед ними стыдно… Я окинул заплаканными глазами гостиную. После отключения системы нам запрещено включать свет… Да он и не включится, собственно. Поэтому на столе горит лампа, под которой разрозненная кипа бумаг напоминает безобразный кошмар, а не комплексную работу по обзвону потенциальных клиентов. Я же, отчаянный, сижу на полу у дивана, пытаясь найти в перегруженной голове ещё варианты решения. Спам по почтам я уже разослал, но уповать на него нельзя, результаты будут увидены только утром, когда Светлые проснутся и проверят почтовый ящик. Получается, я сделал всё возможное. Сотни обзвонов, сотни высланных писем, и ни одного ответа. Любой адекватный и разумный спамщик скажет, что это полный провал. Также считаю и я, смотря пустым, безжизненным взглядом в никуда. Может, мне сбежать? Стать каким-нибудь вирусным файлом, поселиться на окраине города и продолжать жить, пока тотальная чистка не сотрёт меня? Зато смогу хотя бы немного продлить свою жизнь, как всегда этого и желал. Но… какой смысл в бесцельной жизни? Тактом больше или меньше, я пережиток, устаревшая программа, требующая обновления. Мне нужно принять свою судьбу и сдаться. Горы кромеров, звон виртуальных монет и миллионные чеки — лишь мечта маленького мальчика. Пора прекратить эти ненужные раздумья о вечном и спуститься до простейшей логики и действительной истины: я бесполезен. Из омута отчаяния меня вывел дверной стук. Кому я сдался в столь поздний час? — Том, если это ты, можешь входить. — даже желания и сил вставать не было, а двери, насколько я помню, не запирались. После моих слов последовала тишина, и ожидание ответа доставляло раздражение. — Я же сказал тебе, можешь войти, — сказал я чуть громче, вставая с пола и направляясь в сторону двери. Под ногами шуршала бумага, раскидывались по сторонам книги, за моими ногами образовалась неровная тропинка средь раскинутой макулатуры. — Ты оглох? — я распахнул двери, ожидая увидеть перед собой коллегу в пижаме и спальном колпаке, но никого не обнаружил. Пустая лестничная площадка, серые стены, кабина лифта и ступени, ведущие на верхние этажи. Уже готов было закрыть двери, под ногами я обнаружил чёрный дисковый телефон. Он выглядел совершенно новым, без каких-либо царапин, а что примечательно, без провода питания. Чья-то шутка? Беря аппарат в руки, заношу его внутрь и ставлю на тумбу, внимательно изучая его. Абсолютно белоснежный диск без каких-либо цифр и символов, но с отверстиями в пластиковой крышке, от него слабо пахнет новой пластмассой и какой-то сыростью. «Бракованный» — подумал я и уже готов был смахнуть аппарат в рядом стоящую мусорную корзину, как вдруг он зазвенел. От неожиданности я даже подскочил на месте, в шоке смотря на трясущийся телефон и пляшущую на нём трубку. Поразительно, как этот аппарат древности вообще мог работать без проводов? И кому во время отключения питания сейчас не спится, что они готовы шутить над кем-либо с помощью… дискового телефона? Но с другой стороны, откуда отправитель знал, возле какой двери оставлять его? За мной следят? Это угрозы от начальства свыше? Или неимоверная удача мистера шутника? Я снял трубку и приложил к уху. Из отверстий чувствовались холод и пугающая, гнетущая атмосфера. — Ало? — неуверенно спросил я в пустоту. Мне ответил искаженный линиями передач мужской приятный голос. — Ты меня не знаешь, зато я хорошо знаю тебя, Джордж. Меня зовут Майк, и я хочу помочь тебе выбраться из твоего затруднительного положения. — Мне сейчас это не послышалось? «Помочь»? Мне? Кому в этом городе скоростных трафиков и быстрой жизни нужно помогать глючной программе вроде меня? — Ты готов меня выслушать? Что, если это действительно моя последняя надежда на спасение? Что этот незнакомец поделится со мной чем-либо, и всё наконец-то встанет на круги своя? Отказаться было бы разумно, но на кону моя жизнь. — Что мне нужно делать? — из динамика раздался лёгкий смех. — Слушай меня внимательно, Джордж. Я расскажу тебе, как стать успешным в этом мире. И буду помогать тебе до тех пор, пока ты не скажешь, что действительно получил желаемое. Он начал с основ успешной рекламы, как любой бизнес-коуч, и мне показалось, что кто-то всё-таки решил подшутить над неудачником. Но после этой, как он выразился, «нужной для понимания подводки», Майк заговорил таинственным и немного странным языком. Я понимал, о чём идёт речь, но пересказать или переформулировать его слова не мог, словно все системы внутри отключались по щелчку пальцев. Гипнотизирующий голос плотно засел в голове, его слова отпечатывались в моём цифровом сознании как мантры. Слушая его, я терялся в пространстве, в глазах объекты сливались в единую серую массу, а времени словно и вовсе не существовало. — Возьми телефон с собой и слушай мои указания. А теперь отправляйся отдыхать. До связи, Джордж. Я даже не успел ничего ответить, как раздались отрывистые гудки. Только после них я начал приходить в себя. По помещению бегал лёгкий холодок, куча мыслей более не чувствовалась как разрозненная помойка, давящая на меня, а переживания о завтрашнем дне улетучились. Разговор с этим загадочным человеком оставил самые что ни на есть противоречивые чувства, опустошение и … толику надежды, словно меня одарили неким баффом, как в видеоигре. Или по наитию, или же по приказу таинственного голоса, я снял парадную одежду, рухнул на кровать, не убирая после себя кавардак, и сразу же отключился. Наутро всё было по классике: будильник, пиджак, завтрак. Дисковый телефон, на удивление, хорошо помещался в мой кейс, поэтому не придётся носить с собой лишнего багажа и отвечать на вопросы от любопытных персон «а что это такое»? Долго я стоял у зеркала. Нам, пиарсонам, было запрещено грустить на рабочем месте, на лице всегда должна сверкать радостная улыбка, приветствующая покупателей. Через силу я выдавил из себя эмоцию, больше похожую на издёвку. К чёрту. На рабочем месте разберусь с этим. Сегодня опаздывать нельзя. На выходе из дома меня ждал Том, приодетый в новенький пиджак и сверкающий фигурной синей шевелюрой. — Выглядишь паршиво, ты хоть переходил в спящий режим? — мы направились к его автомобилю, попутно «играя» в допрос меня и моих великих планов на сегодняшний день. — Переходил, но не сказать, что надолго. — как только мы уселись в кресла, машина тронулась, выезжая на знакомые дороги. Через стекло я смотрел на остальных почтальонов. Одинаковые болванчики с одинаковыми функциями и одинаковой мечтой капиталиста. И ведь я тоже такой. Также хочу достичь успеха, брать крупные контракты, выписывать большие чеки. Может быть, сегодня всё изменится? Я рассказал Тому про ночного телефонного гостя, на что он мне не поверил и больше забеспокоился за моё состояние и функциональность. — Не хочешь — не верь, но я уверен, что смогу сегодня поднять свой рейтинг, — в голосе начинала чувствоваться лёгкая обида из-за недоверия ко мне. Том глубоко вздохнул. — Я лишь волнуюсь за тебя, Джи. Когда Таскур будет рядом, я не смогу тебе помочь. Будь перед ней смелее, помнишь ведь, она не любит неуверенных рабочих. — Точно-точно. Интересно, тот бедняга, которого она понизила в прошлом году, ещё работает? — Я не слышал от него новостей, но Кай через несколько рук слышал, что с ним всё в порядке. Остальную часть пути мы ехали молча. Загорались огни в бесконечной компьютерной долине, неоновые вывески танцевали в отражении стекла, просыпались задачи, бегали сотрудники антивируса. Компьютер запускался. Почтальоны всё прибывали и прибывали, помогали своим продавцам выставлять товар, получали от них указания. Дойдя до своего сахарного местечка, я вздохнул, зашёл внутрь и хотел было бросить всё сразу же. Вчерашний звонок Чарли, смотрю, был весьма удачным, так как в магазине помимо меня и розовой бороды находилась ещё одна пиарсона. — Ты всё-таки соизволил прийти, бездарь. Можешь не торопиться разворачивать свой чемодан, у меня отличные новости, — его глаза были налиты презрением ко мне, с его поганых уст срывались очередные оскорбления. — И вам «доброе утро». — я сдерживался, чтобы не послать его. Рядом стоящий почтальонишка держал в руках документы — обычные договора между магазином и пиарсоной. Насколько я мог увидеть, подписей ещё не стояло, а значит я всё ещё официально закреплен за этим магазином. — Договор ещё не оформлен? — Сейчас будет оформлен. Можешь разворачиваться и уходить к своей Королеве. — Подождите! — сейчас было важно сохранять самообладание и спокойствие. Да, этот ватный старикан меня ужасно раздражает своим отвратным поведением, но если я лишусь работы сейчас — значит стопроцентно иду на свалку. — Мистер, дайте мне ещё один день. Я клянусь, что за сегодня я окуплю всю убыль магазина за этот месяц. Поверьте мне. Я не успел договорить, как по помещению раздался звонкий смех продавца и лёгкая насмешка со стороны новенького почтальона. Ублюдки. — Ты? Окупишь убыль? А-ха-ха! Да тебя точно уже пора отправлять в ремонт! Нет, ты слышал, пха-ха! Окупит он, ага. Я уже достаточно настрадался из-за тебя, болван. — весёлый голос резко сменился угрюмым басом, его терпение кончалось, как и мои запасы уговоров. Придётся пойти на крайнюю меру. — Сегодня будет произведена проверка пиарсон на нашем адресе. Если я не сдержу своё слово, моё начальство меня уволит и сотрёт с компьютера. Так что вы сможете в полной мере насладиться моим отчаянием. Дайте всего лишь один день. Чарли издал тихий смешок, но задумался. Бинго, значит я поймал тот самый рычаг давления, и теперь главное его не отпустить. — Неужели вам будет неприятно узнать, что ваш самый ужасный сотрудник за все времена оказался самым худшим продавцов из всех? Мало кто из пиарсон удостаивается чести быть стёртым. — Чтож, убедил, — издевательски сказал он. — я повременю с договором, но только чтобы в последний раз насладиться твоим провалом. Теперь займись делом, — Чарли скрылся за служебной дверью, оставив меня и новенького наедине. С одной бедой разобрались, теперь нужно было поставить на место эту цветную голову. — Слушай сюда, — резко начал я. — только попробуй всунуть ему бумаги раньше закрытия, уяснил? Он опешил, но кивнул. В этот момент я чувствовал себя победителем и настоящей мразью. Какое у меня есть право помыкать кем-то?! Неважно, прочь моральные принципы, через пару минут начинается битва за мою жизнь, которую нельзя проиграть! Я вышел на улицу. Прохладный ветер позволил остыть вскипевшему процессору. На минуту тяжелые веки скрыли окружающий мир от меня, дав поразмыслить над следующими действиями. Сейчас важно установить телефон так, чтобы он не вызывал подозрений. Лучше всего будет держать его в открытом чемодане, укрыв несколькими листовками. И основное — не нервничать и не переживать. Майк хоть и обещал, что всё пройдет гладко, но необходимо было настроиться самому, усмирить волнения внутри моей сломанной головы и проявить настоящее мастерство продавца рекламы. Перед открытыми глазами замерцали вывески, коллеги по соседству перепроверяли количество рекламок в кейсах, приводили свой внешний вид в порядок, осматривали витрины и подправляли неровно стоящий товар. Этим занялся и я: разложил на моём рабочем столике для кейса кипу листовок, прикрыв ими телефон, подправил значок на пиджаке и уложил волосы маленьким гребешком. Время подходило к открытию. Зазвонил телефон. Скачущая трубка раскидала флаеры со стола, но сейчас не до них. — Ты на месте? Чудно, теперь слушай внимательно. Он дал мне точные команды, как действовать в какой ситуации и в какой последовательности, словно знал будущее наперёд. Это звучало одновременно интригующе и пугающе. Но некогда было поддаваться эмоциям страха или восхищения. Мысли собраны, и разум холоден. Сегодняшний день станет решающим в моём жизненном цикле. Настала моя пора блистать! Загорелись огни магазинных вывесок. Фонари, словно софиты, освещали главных действующих лиц спектакля. На горизонте начали появляться первые покупатели. Рабочий день начался.