Забери мои грехи

You can try to break me I cut my teeth on people like you It’s gonna take lot more to take me Down I’m a step ahead Watch me wear my crown 2WEI & Edda Hayes — Burn Когда очередная вспышка колдокамеры загорелась буквально в полуметре от лица Драко, он искривил губы в настолько холодной усмешке, что только сумасшедший смог бы назвать это улыбкой. Конечно, он предполагал, что гиен, так горячо желающих воочию увидеть столь громкое падение Люциуса Малфоя, будет достаточно, но даже не догадывался, насколько был далек от истины. Казалось, журналисты негласно соревновались друг с другом в том, кто из них будет вести себя наиболее омерзительно и откровенно подло. Они отчаянно старались сунуть свои грязные блокноты и перья для записей как можно ближе к лицу Драко или Нарциссы, отчего последняя лишь крепче сжимала локоть сына, изо всех сил стараясь сохранять на лице холодное безразличие. Словно в этот самый момент это происходило не с ней. Словно она лишь немой наблюдатель, как и сотни людей, собравшихся в этот день в Министерстве магии. Скорее всего, способность держать маску в любой ситуации, которая была присуща каждому члену его семьи, являлась чем-то сродни умению говорить или, например, правильно держать ложку за обедом. Потому что даже сейчас, когда внутри Драко была выжженная пустыня, он отчаянно пытался сделать вид, что все идет именно так, как он планировал. Будто это не за его спиной находился зал суда, где его отец только что получил наказание в виде срока в Азкабане. Будто это не он видел, как во время оглашения приговора губы его матери едва заметно дрогнули, выдавая, насколько ей больно на самом деле. Будто это не его легкие сжались от приступа паники, сигнализирующей о том, что все теперь будет по-другому. Будто это не его мысли голые в своей беспомощности, а воздух вокруг не искрился от ненависти, заставляя кровь бурлить с каждым его шагом по бетонному полу. Напротив, Драко даже смог пару раз выдавить из себя ухмылку, когда журналисты наглели слишком сильно и задавали настолько гадкие и мерзкие вопросы, что хотелось вырвать их гнилые языки голыми руками и растоптать каблуком ботинка из драконьей кожи, наблюдая, как из-под обуви растекаются струйки их вонючей крови. Отец учил его быть Малфоем несмотря ни на что, и Драко планировал следовать его словам ровно столько, сколько потребуется, если это хоть как-то поможет сохранить честь их семьи. — Ты первая, — Драко улыбнулся краешками губ и, мягко огладив ладонь матери кончиками пальцев, едва касаясь ее прохладной кожи, убрал руку Нарциссы от себя. — Не хочу, чтобы ты провела в этом месте ни единой лишней секунды. Коротко кивнув в ответ, она приподняла полы своего длинного иссиня-черного платья в пол и осторожно, словно идет по минному полю, переступила каминную решетку. Как только она оказалась к нему спиной, Драко заметил, как буквально на миг плечи матери ссутулились, будто она наконец дала себе небольшую поблажку и перестала сдерживаться, позволяя эмоциям на мгновение одержать над собой верх. Но уже спустя секунду она вновь повернулась к нему лицом и гордо вскинула подбородок, увидев, как к ним быстро приближаются журналисты. Драко поспешно протянул ей вазу с порохом и, убедившись, что мать, пробормотав адрес поместья, исчезла в изумрудном пламени, поспешил войти в камин следом за ней. Отчаянно хотелось в душ, а лучше в пенную ванну. Чтобы уйти с головой под воду и хотя бы на миг представить, что все это происходит не на самом деле. Что это не его семья переживала самый страшный кошмар в своей жизни, который с каждой секундой лишь набирал обороты, явно планируя уничтожить абсолютно все, что ему дорого. Но разве Драко не мог просто притвориться? Всего на миг. Вообразить, что он в том месте, где все это время так живо билось сердце, не болит. Не кровоточит. — Всего один вопрос, — к камину приблизился совсем юный мальчишка с крепко зажатым в руке облезлым пером, которым он сосредоточенно делал пометки в желтеющем блокноте. — Как вы считаете, приговор вашего отца сильно изменит жизнь семьи Малфой? Драко ощутил, как от этого вопроса по его позвоночнику прошелся неровный строй ледяных мурашек, посылающих электрические импульсы практически в каждую клетку тела, и с шумом втянул носом воздух, мысленно считая до пяти. С самого детства это почти всегда помогало ему быстро прийти в себя и сосредоточиться на происходящем, если ситуация начинала каким-то образом выходить из-под контроля. Сейчас был тот самый случай, когда он попросту не мог обойтись без этого. Момент, когда магия трещала на кончиках пальцев от желания дать этому парнишке столько боли, сколько он причинил Драко, посмев упомянуть об отце. Раз. Драко неторопливо размял шею, фокусируя взгляд на журналисте, и в мгновение ока нацепил на лицо ядовитую улыбку, искренне надеясь, что она будет казаться уместной в данной ситуации. Он чувствовал, как гнев постепенно овладевает разумом, и старался максимально сосредоточить внимание на чем-то приятном. На чем-то менее раздражающем и откровенно мерзком. Мальчишка, затаив дыхание, следил за каждым его движением и то и дело убирал периодически лезшую ему в глаза криво подстриженную челку, даже не подозревая, что сейчас Драко отдал бы все на свете ради возможности выбить ему пару зубов. Или, может быть, сломать несколько костей, если это хоть на миг сравнилось бы с тем, что творилось прямо сейчас в его грудной клетке. Нет, он бы все равно так и не понял, каково это. Два. Облизав пересохшие губы, Драко прочистил горло и сложил руки на груди, внимательно следя за тем, как журналиста, стоящего прямо перед ним, буквально разрывает от любопытства. Глаза парнишки бегали из стороны в сторону, а потные ладони крепко сжимали перо и блокнот, готовые начать фиксировать слова своей жертвы в любую секунду. Мерлин, все газетчики были похожи на падальщиков, которые, едва почуяв запах крови, тут же слетались в нужное место и периодически клевали несчастную жертву в надежде, что она как можно быстрее отойдет в мир иной и даст им возможность насладиться своей плотью. Даст им шанс добить себя и окончательно стереть с лица земли. Отправить в забытье. В этот раз они собрались праздновать гибель семьи Малфоев. Глупцы. Три. Внезапно перед глазами появилось изображение вольготно расхаживающего по их дому Темного Лорда, который, холодно улыбаясь, говорил о том, что теперь поместье принадлежит ему. Он говорил, что всех их ждет новая жизнь и мир должен подготовиться к тому, чтобы стать ее частью. Или же этому самому миру придется опуститься на колени перед ним — тем, кто станет диктовать новые правила. Тогда внутри Драко что-то глухо ухнуло где-то в районе сердца, а желудок словно сжала когтистая ледяная ладонь, вынуждая дыхание сбиться. Он не чувствовал страха как такового. По крайней мере, не за себя. Драко прекрасно знал, что неудача отца в Отделе Тайн обязательно вылезет для их семьи боком, а потому заранее готовил себя к чему-то подобному. Он понимал, что ему предстоит исполнить свой долг, и был согласен на все, лишь бы сохранить честь своей семьи и фамилии. Только он не знал, что ему будет настолько тяжело видеть боль на лице матери, которая подчинялась новому порядку. Которая сдавалась ему каждый день. Четыре. К горлу внезапно подкатила тошнота, и Драко едва заметно скривил губы, ощутив горечь во рту. Отчего-то это послало по венам отравляющий кровь гнев, который обжигал и отдавался самой настоящей физической болью, формировавшейся где-то за грудной клеткой. Стало противно от самого себя и отчаянно захотелось сплюнуть прямо на пол, чтобы хоть как-то избавиться от неприятного ощущения на языке, делающего слюну отвратительно горькой. Он должен пройти через это. Обязан доказать, что достоин носить свою фамилию. Достоин быть сыном своего отца. Достоин оказаться на верхушке пищевой цепи, что прямо сейчас стремительно сплеталась в бледных пальцах Темного Лорда. Малфои не проигрывают. Никогда. Они лишь берут время, чтобы ударить по противнику вновь. Пять. — Думаю, что сейчас все будет иначе, — проведя языком по верхнему ряду зубов, ответил Драко и усмехнулся тому, как парнишка начал судорожно водить пером по страницам блокнота. — В моей семье, в этом городе, в этом мире, — он повернулся лицом к журналисту и набрал летучий порох из чаши, с наслаждением ощущая приятную прохладу практически невесомых частиц в ладони. — Главное — уметь вовремя принять это. Он бросил порох себе под ноги, одновременно проговаривая адрес поместья, и почувствовал удовлетворение, успев заметить, как вытянулось лицо парнишки за секунду до того, как Драко поглотило изумрудное пламя. Этот несчастный журналюга явно не ожидал, что он будет настолько уверен в себе, и, судя по всему, надеялся, что Драко покажет свою боль или, на худой конец, пустит скупую слезу, говоря о том, как тяжело его семье. Придурок. Скорее всего, уже через полчаса эта его фраза обрастет целой кучей домыслов и слухов и будет передаваться из уст в уста, постепенно искажаясь и теряя всякий смысл, но это уже не беспокоило Драко. Потому что, в отличие от всех этих людей, что сейчас, подобно гиенам, наслаждались потерями его семьи и ждали момента ее краха, он точно знал, что происходит. Знал, что именно будет ждать каждого из них за очередным поворотом, и прекрасно понимал, что эта плесень, которую распространял новый порядок, совсем скоро погребет под собой все. И пока эти идиоты воевали друг с другом за возможность первыми напечатать о его несчастье, Драко знал, что его собственная война уже началась. Знал и принимал.