Одним туманным утром...

      Николас стоял напротив большого прямоугольного зеркала, висящего на белой стене. Он неспеша поправил темно-пепельные волосы, отдающие не то синим, не то фиолетовым.       Красный галстук, в тон его глазам, был небрежно стянут с шеи и выброшен куда подальше.       — Никогда их не любил… — прошептал, ни к кому не обращаясь, Николас. А если бы не родители, брат и сестра, которые всегда считали нужным вмешиваться в его жизнь и его решения, он бы еще раньше избавился от коллекции ненужных ему галстуков. Сжег бы их. Может, разорвал бы каждый по отдельности…       Тонкие пальцы потянулись к полупрозрачным пуговицам на белой рубашке. Он расстегнул пару из них, оголив шею и немного грудную клетку.       Дверь в комнату распахнулась, и внутрь прошла Амелия. Она оглядела комнату на наличие младшего брата и, заметив его у зеркала, хищно прищурила глаза. Девушка подошла к кровати, на которую был выброшен галстук, и подняла его.       — Зачем ты его снял? — спросила старшая, заглядывая брату прямо в душу своими красными глазами.       — Не люблю галстуки, — отрезал Николас, поправляя ворот рубашки и манжеты.       — Ты араб что-ли? Надень.       — Мел, я не хочу. Ты же опять сдавишь его так, что я дышать нормально не смогу.       — Никс, надень чёртов галстук. Пожалуйста, — попросила старшая, протянув ему сжатый в руке аксессуар.       — Нет, — в последний раз отказался Николас, забрав полоску красной ткани из рук сестры и забросив её в шкаф.       За открытой дверью послышались шаги. На пороге показался старший из них троих. Андер тяжело вздохнул, глядя на младших брата и сестру.       — Вот вы где… Идём вниз, гости уже пришли, родители попросили встретить их вместе с ними. Говорят, в этот раз пришёл их близкий друг со своим сыном.       — Да, мы уже идём, — ответила Амелия. — Никс, не забудь букет. — она кивнула в сторону вазы на комоде.       Парень вздохнул и вытащил букет из воды. В прозрачной вазе осталась стоять одинокая алая роза. Амелия, заметив это, уже хотела было что-то сказать, но не стала. Девушка молча взяла Николаса за руку и увела за собой, будто он мог бы заблудиться.       Трое спустились на первый этаж дома. Заметив детей на лестнице, Эллена с улыбкой обняла сначала дочь, приняв от неё поздравления, а уже после старшего сына и в конце Николаса.       — С днём рождения, мама, — проговорил Никс и вручил матери цветы.       Женщина лёгким движением руки поправила чёрные волосы и приняла подарок от сына. Она тепло улыбнулась ему, выражая благодарность одним взглядом.       — Спасибо, дорогой…       «А если бы ты знала, сколько проблем с ним было…» — подумал Ник и мысленно закатил глаза.       — Ами, — она обратилась к дочери.       — Да, мам?       — Идите пока к отцу. Он встречает гостей в вестибюле.       Амелия и Андер молча ушли. Николас остался стоять напротив матери, глядя на неё, будто ожидал услышать что-то ещё.       — Ники, — начала Эллена, протянув руки к воротнику его рубашки, чтобы поправить загнувшийся уголок, — без приключений, хорошо?       — Мама, мне уже двадцать два года… Я прекрасно понимаю, что нужно и не нужно делать, — вновь начал возмущаться парень.       — Ça suffit, дорогой.       — D'accord… — кивнул Николас.       Обычно, когда его мать начинала говорить на французском, это означало, что пора замолчать и «закрыть» эту тему. Потому парень покорно ушел вместе с Элленой к отцу, брату и сестре в вестибюль, чтобы наконец встретиться с гостями.       — Хах, Раймонд! Сколько лет, сколько зим! — радостно смеясь, Рихтер обнимал кого-то и хлопал по плечу.       — Ты не представляешь даже, как я по вам всем соскучился! Андер и Амелия уже совсем большие! — в той же весёлой манере ответил ему мужчина лет, кажется, сорока, ближе к пятидесяти, что можно было проследить в добрых морщинках вокруг глаз и едва видной седине на волосах. Но несмотря на это, Николас отметил для себя, что выглядел Раймонд довольно хорошо.       — А Рафаэль? Я тебя в последний раз видел, когда ты пошёл в среднюю школу. Ты так изменился с тех пор!       «Рафаэль»… От одного этого имени, услышанного им однажды ещё днём, внутри стало неспокойно. Но с другой стороны, во всей Великобритании… Нет. Во всём мире ещё как минимум тысяч сто людей, которых могли бы звать так же. Но голос… Голос разрушил все надежды.       — Спасибо, Рихтер, — ответил брюнет, пожав ему руку.       Тот же самый парень, который сначала сбил Николаса с ног, испортив ему, казалось, абсолютно всё, а после оплативший новый букет и подаривший алую розу…       Николаса накрыли крайне противоречивые чувства. Злость и ненависть за создание лишних проблем с утра, из-за которых его могла убить Амелия. Но в то же время и странная, необъяснимая радость… И тем не менее, парень поспешил махнуть головой, чтобы избавиться хотя бы от части мыслей и переживаний.       — Эллена, — обратился к ней Раймонд, протягивая букет белы пионов, — с годами ты всё краше. С днём рождения тебя. Будь счастлива.       — Спасибо, рада тебя видеть.       Эллена отошла и слабо толкнула сына в спину, как бы говоря: «Нужно поздороваться с гостями». Николас кивнул и молча прошёл вперёд.       — Добрый вечер, — проронил Ник, пытаясь не смотреть на Рафаэля. — Рад видеть Вас здесь, сэр Раймонд.       — Здравствуй. Ты же Николас? — пожимая теплую руку юноши, спросил он.       — Да…       — Приятно познакомиться. А это — мой сын. Рафаэль, — с гордостью представил его мужчина.       Парень, выше него сантиметров на десять, что создавало ощущение опасности, подошел к Нику и протянул ему правую ладонь для рукопожатия, добродушно улыбаясь. Но Николас, всё ещё злясь за утренний инцидент, сделал вид, что не заметил этот жест. Он просто окинул брюнета взглядом и наигранно улыбнулся.       — Рад встрече, — произнёс Никс.       Почувствовав нарастающее напряжение между Рафаэлем и Николасом, Амелия поспешила «сгладить углы», напомнив о празднике.       — Прошу вас… Пройдём на террасу? Всё ведь уже готово…       — Да, действительно, — согласилась Эллена и увела остальных за собой, на крытую террасу.       Амелия обернулась, глядя вслед уходящим брату, родителям и гостям. А после повернулась к Николасу. В глазах появилось недоумение, граничащее со злостью.       — Никс, — начала она, — что это, чёрт возьми, было? Он протянул тебе руку. Ты должен был её пожать, Ник.       — Ами, этот человек сегодня сбил меня с ног. И из-за него, технически, всё чуть не накрылось медным тазом.       — Так вы знакомы? Эх… — девушка тяжело вздохнула, потирая переносицу. — Идём. Иначе будет неудобно.

***

      Стук серебра о фарфор перемешивался с голосами, смехом и звоном хрустальных бокалов. Но Николас, видя напротив лицо Рафаэля, всеобщего возбуждения не разделял.       С одной стороны, парень очень красив. Выделяется хорошее чувство стиля, черные волнистые волосы и глаза… Глаза цвета берлинской лазури… Кажется, весь вечер Николас не мог отвести взгляд именно от глаз напротив.       «Чёрт… Да что ты делаешь?» — в мыслях обратился сам к себе Ник, зарывшись рукой в тёмно-пепельные волосы. На лбу проступили холодные капли пота, но в то же время, стало очень жарко.       — Ники, всё хорошо? — спросила Эллена, заметив состояние сына.       — Да. Но я, пожалуй, пойду к себе… Не обращайте внимания.       Парень встал со стула и вошёл в дом. Он прошёл в коридор, чтобы подняться вверх по лестнице. Но на полпути Николас заметил, что кто-то идёт за ним. Брюнет остановился, обернулся и столкнулся с Рафаэлем.       — Раф? Ты зачем за мной идёшь?       — Решил удостовериться, что с тобой всё будет нормально. Тебе плохо?       — Похоже, простыл… Твоими усилиями. Если бы не ты, я бы утром в лужу не упал.       — Ах, прости… Это глупая случайность. Я вовсе ненамеренно это сделал.       Красноглазый ничего ему не ответил, лишь развернулся и пошёл дальше, когда Раф взял его за руку и прижал к стене.       — Постой. Я не хочу тебе навредить…       — И тем не менее, ты уже сделал его. Так что будь добр, отпусти мою руку и уйди.       — Ах… И что мне сделать, чтобы заслужить твоё прощение? — устало спросил Рафаэль, глядя на парня синими, сводящими с ума глазами.       — Просто отпусти меня! — сорвался на крик Николас.       В ответ на это Раф молча ухмыльнулся и прильнул к губам парня. От неожиданности и возмущения Ник широко распахнул алые глаза, в недоумении хлопая черными ресницами. Он оттолкнул Рафаэля от себя и, отвесив ему звонкую пощёчину, сбежал, надеясь оставить всё позади.