Лепестки Луны

      Двое проспали в обнимку всю ночь, не избавляясь от объятий друг друга. Правда, в один момент Чеза начала хрипеть, чем заставила Мадару слезть с неё. Но мужчина не убрал рук с её талии. Ему, да и ей было так спокойнее.       Когда наступил рассвет и запели первые птицы под окном, Учиха проснулся в полном одиночестве. Очевидно, девушка уже ушла к себе. Мадара задумался. Можно ли считать, что они вместе с Чезой переспали? Но ответ был очевиден: конечно же, нет. Ему вспомнилась мягкая нежная кожа рук девушки, жемчужные шелковистые волосы, которые щекотали его лицо, ловкие длинные пальцы в волосах и глаза, смотрящие вглубь его сердца, заставляя жар растекаться по венам со скоростью света. Это была одна из самых лучших и странных ночей в жизни Мадары.       Мононоке оказывала на него какое-то неземное влияние, какое, Учиха понять не мог. Он вышел из дома и пошёл на тренировочное поле. После гибели Изуны от руки Тобирамы, грозный шиноби пересадил его мангёке шаринган в свои глаза. Теперь у Учихи был вечный мангёке. Он придавал мужчине необыкновенную силу и мощь, которыми Мадара упивался. На пути ему встретился белый волк. Учиха сразу понял, что это был волк Чезы. У духа был человеческий и умный взгляд. Он поздоровался.       — Учиха Мадара.       Волк шевельнул ушами и убежал в сторону выхода из деревни, за ним побежал его брат, абсолютно такой же.       Придя на поле, Учиха начал свою тренировку. Он создал клона себе в помощь и начал развивать техники боя. Не делая перерывов, не имея глотка воды во рту, Мадара закончил только поздно ночью. Сверчки уже начали свой таинственный концерт, в дупле светились совиные глаза, а в озере неподалёку лениво квакала лягушка. Стирая пот с лица, Мадара стал собираться обратно, но его остановил голос Хаширамы:       — Мадара.       — Что тебе нужно?       — Ты не замечал чего-то странного в последние дни?       Учиха нахмурился.       — Если и видел, всё равно ты не дождёшься от меня ответа, Хаширама Сенджу.       — Но…       — Мы с тобобой союзники, но не товарищи. Всё, разговор окончен. Я не желаю тут болтать с тобой, Хокаге.       Эти слова расстроили Хашираму. Он поджал губы и молча удалился. Напоследок Сенджу обернулся:       — Как бы я хотел вернуть прежнего Мадару.       Учиха зло хмыкнул.       — Эти времена прошли, Хаширама. Я изменился.       Хокаге отвернулся и, больше не сказав ни слова, ушёл. Мадара с облегчением вздохнул. Ему ни к чему эта пустая болтовня. Он выбрал свой путь и никогда с него не сойдёт. Неожиданно он бросил кунай в крону дерева. Мужчина услышал шум, доносящийся оттуда.       — Кто бы ты ни был, выходи!       Но никто не показался ему на глаза. Лёгкое дуновение ветра подсказало Учихе, что за спиной у него кто-то стоит. Мужчина выхватил кунай и быстро ударил в того, кто там стоял, но незнакомец увернулся. Приглядевшись, шиноби понял, что это была Чеза Мононоке собственной персоной. Он убрал оружие. Кровь начала быстрее двигаться по венам, а сердце участило ритм. Мадара про себя выругался. Да чтоб их!       Сегодня девушка была одета в боевую одежду: чёрная водолазка под горло, чёрные обтягивающие шорты и поверх всего этого белое с узором кимоно до колен. Она ещё надела высокие сапоги. За её спиной в ножнах лежала катана. Бьякуго было скрыто за узкой фиолетовой повязкой с изумрудом посередине. На шее всё так же висел маленький аквамариновый кинжал. В ушах висели серьги в виде капель бирюзового оттенка.       — Мадара, ты весь день здесь пробыл?       Она и так поняла, раз он молчал, значит, это правда. Учиха скрестил руки на груди. Куноичи была сегодня какая-то взвинченная. Чеза подошла к Мадаре и положила руку ему на плечо. В этом движении было полно страха и сомнения. Мужчина старался не делать резких движений. Он думал, что спугнёт её этим. Сейчас Мононоке была похожа на дикого пугливого зверя, постепенно становящегося ручным.       Он нежно взял её руку и убрал от своего плеча. Скосив глаза, девушка промолчала. Она знала, что это ещё не всё. Лоб Мадары соприкоснулся с её щекой, заставляя Чезу вздрогнуть и посмотреть на Учиху. Он тоже посмотрел на куноичи. Они молчали, и девушка решилась.       Девичья рука легла на стальную грудь Мадары, посылая электрические импульсы сквозь одежду. Она чувствовала, что его кожа покрывается мурашками. Учиха взял свободную руку Мононоке в свою, скрещивая их пальцы. Так же он проделал и со второй конечностью. Их лбы соприкоснулись, каждый опалял друг друга своим огненным дыханием. Голова Мадары поддалась вниз… Чеза отскочила, со страхом смотря на шиноби. Она дрожала.       — Чеза, ты…       — Мадара, извини. Мы не знаем, что творим! Это неправильно! Так не должно быть!       Он недовольно вздохнул. В его глазах активировался шаринган.       — Подойди ко мне, глупая.       Услышав такой тон, девушке ничего не оставалось как подойти к Мадаре.       Тот осторожно обнял хрупкую фигурку, боясь, что та разобьётся в любой момент, наклонился к уху и прошептал:       — Ты меня боишься. Почему?       — Мадара, я тебе кое-что сейчас скажу. Ты должен выслушать меня.       Его дыхание опалило шею.       — Когда мы были детьми, я любила тебя всем своим сердцем. Каждый день думала о тебе и боялась. Я боялась любви. Думала, что это плохо кончится, и, очевидно, я права.       Мадара пустил смешок.       — Какая же ты наивная.       Он начал водить указательным пальцем по лопатке куноичи. Та тихонько простонала, возбуждая этим самым Мадару, имеющего самообладание, которому можно только позавидовать, но сейчас оно начало ослабевать. Следующий шаг был со стороны Мононоке. Она схватила мужчину за воротник, притягивая к себе. Мадара видел по взгляду, что она собиралась его поцеловать, и уже закрыл глаза, как их резко прервали.       — Мадара-сама!       Это был какой-то Учиха.       — Через минуту собрание у Хокаге! Вас вызывают!       Мадара посмотрел на место, где только что стояла куноичи. От неё не осталось и следа. Видно, Чеза убежала, как только услышала голос незнакомца. Он со вздохом пошёл к Хашираме Сенджу. Все его мысли были забиты о несостоявшемся поцелуе.       В ходе собрания Учиха узнал, что на Лист хочет напасть какой-то сильный шиноби и разрушить её. Хаширама был абсолютно серьёзно настроен. Он сказал, что в битве будут участвовать все, кроме клана Мононоке. Он боялся рисковать их жизнями, особенно Чезой. Учиха подумал, что будь здесь Чеза, то она бы испепелила Сенджу взглядом; эта беловолосая очень любила участвовать в битвах, прямо как Мадара.       Чеза в свою очередь пошла в горы, в Великий лес на западе. Там её ждали Ишуи и Оккоро. В эти леса пришёл великий вепрь со своим племенем — Оккото-нуси. Она испугалась того, что собиралась поцеловать Мадару. Тогда Мононоке совсем потеряла контроль над эмоциями и чувствами.       Два дня она добиралась до леса. Моро ждала её там. Громадная мудрая волчица с невероятно древними глазами, которые пугали всех, кто заглянет в них. Рядом со своей матерью сидели её дети: Сенри и Тамаки.       — Моро, что здесь делает господин Оккото-нуси и его сородичи?       — Он сейчас подойдёт, и ты, Чеза, спросишь у него.       Девушка услышала топот множества копыт, и минутой позже на опушке начали появляться вепри разных размеров, но их объединяло только одно — злоба.       — Моро, мы пришли защитить эту землю и Лесного бога от людей. Последнее время тут становится нечисто.       Они перешли на гневное визжание.       — Нашего брата убили люди. Так говорите вы, волки. Но может это вы его растерзали и съели! Почему Лесной бог не исцелил его? Почему не спас Наго?!       — Прекратите оскорблять мою матушку!       Моро прорычала:       — Вы что, забыли, Лесной бог не только дарует жизнь, но и забирает её. Наго испугался своей участи и побежал. Я тоже боюсь, но осталась. В моей груди такая же пуля, какая была у него.       Внезапно копытные расступились, давая дорогу гигантскому светло-серому вепрю с четырьмя клыками. Он был даже больше Моро!       — Моро, я всё слышал, и я поверю вам. Мы истребляем людей в своих землях, а те продолжают, несмотря ни на что, вырубать лес и строить там свои дома.       Он повернулся к Чезе, которая до этого момента стояла возле волчицы.       — Чеза, ты человек. Ты сможешь защитить Сисигами и лес. Это твой долг.       После этих слов Оккото-нуси повернулся и пошёл в чащу леса, за ним последовал его народ.       — Матушка, я вернусь в деревню. Больше здесь ничего не держит меня.       Моро дотронулась носом до щеки куноичи, давая понять, что не держит её. Чеза поклонилась Моро.       — Ишуи, пойдём. Отвёзешь меня до Конохи!       Запрыгнув на спину волка, она помчалась обратно в деревню.