Лепестки Луны

      В деревне было неладно. Чеза почувствовала это даже не дойдя до главных ворот Конохи. Пролилась чья-то кровь. Она слезла с Ишуи, велела тому оставаться здесь и никуда не уходить. Девушка прошла в деревню, озираясь по сторонам и высматривая людей, она поняла–все жители были в одном конкретном месте. Куноичи прислушалась. В восточной части листа были слышны людские голоса. Кто-то кричал, кто-то плакал навзрыд, кто-то тихо разговаривал с другим человеком. Мононоке со всех ног поспешила туда.              То, что она увидела, навсегда изменило её жизнь и клан Мононоке. Место преступления произошло в районе Чезы. Посередине дороги, по бокам украшенной голубыми фиалками, лежало окровавленное и растерзанное тело.       Издалека девушка не видела кто это был и начала бежать быстрее, проталкиваясь сквозь толпу.              — Пропустите, дайте пройти!              И вот, Чеза увидела это. Страх и слабость охватили её в одно мгновение, колени подкосились и куноичи рухнула со стоном на землю.              Чондэ. Верный Чондэ. Бедняга лежал в море собственной крови, со вспоротым животом и перерезанным горлом, рука валялась в метре от парня. Одежда была изорвана. Мононоке могла видеть круглую, отвратительно яркую головку плечевой кости. На голове шиноби не доставало одного уха, на его месте была бордовая дырка, которая слегка дымилась.              Она не выдержала, Чезу стошнило прямо на землю. Рядом с трупом стоял рыжий волк–Тобоэ. Он виновато прижимал уши к голове, поджимал хвост и поскуливал. Куноичи подняла на животное глаза полные слёз.              — Тобоэ. Это ты сделал? Почему? Милый, почему?              Тот понурил голову, и сказал:              — Чеза, я не знаю, что мною овладело в тот момент. Я как будто бы стал диким, ничего не понимал. Мною двигал инстинкт убийства.              Кто-то закричал:              — Мерзкая псина, как ты посмел убить человека! Разве мы не договаривались с вашим волчьим племенем о мире и согласии! Вы нарушили его! Жалкие неблагородные твари!              Человек бросился на волка с кунаем, но ему переградила дорогу Чеза.              — Если хоть один волосок упадёт с Тобоэ, я убью тебя без всяких колебаний, Хиро Мононоке!              Но у мужчины был припрятан туз в рукаве.              — Мой народ! Братья и сёстры! Десять лет назад клан Мононоке подписал с волками контракт. Они обязаны участвовать с нами в битвах и быть на равных. Но также в документе было указано, что они ни при каких обстоятельствах не могут напасть на нас и тем более убить. Но эта особь нарушила обещание. Мы должны истребить всех волков, сегодня же!              Мононоке сидела не в силах сделать и сказать что-либо.              — Кто за изгнание и убиение волков? Поднимите руку!              К ужасу Чезы, руку подняли все, даже её клан. Они боялись, что с ними произойдёт то же самое, что с Чондэ.              — Нет! Вы не можете!              — Решение принято! Сегодня ночью прольётся кровь предателей!              — Нет! Не позволю!              Но девушку ударили чем-то тяжёлым по голове.              Она всю ночь просидела дома. Убитая горем девушка сидела на кровати и горько плакала. Волки были для Чезы всем. Моро вскормила её своим молоком, когда у десятилетней Мононоке не стало родителей, Оккоро и Ишуи научили её охотиться, развивать нюх и улавливать тишайшие звуки. Она не понимала, как её клан был способен на убийство своих товарищей. Чеза убивалась эту ночь, весь следующий день, всю жизнь из-за этого.              — Брат, мне не нравится то, что происходит сейчас у Мононоке. Там избивают волков! Море крови повсюду! Даже я испытываю ужас при виде этого!              Так рассказывал увиденное собственными глазами Тобирама Хашираме. Тот знал об этом и ничего не мог поделать. Вмешиваться в личные дела чужих кланов он не мог, поэтому с великой грустью выслушивал горькие новости.              — Волков истребили. Те, которые успели удрать догоняют люди. Они не щадят их! Рубят, режут, кромсают, испепеляют… Ужас!              — Тобирама, прекрати. Совесть гложет меня изнутри. Сердце сжимается от тоски и ненависти от неспособности действовать. Ступай, брат. Мне надо побыть одному.              Тобирама вздохнул и ушёл, позволяя двери закрыться за ним. Хокаге ударил кулаком по столу. Ужасный день!              Мадара скрыл своё смятение за маской безразличия. Он прекрасно улавливал запах свежей крови и смерти. Так же, он чувствовал печаль Чезы, она была полностью разбита. Мужчина хотел пойти утешить её, но знал, если он сделает это, то раскроет свою слабость перед Мононоке, а Учиха меньше всего хотел этого.              Мадара отложил в сторону стопку пергаментов и перо. Уже прошла неделя с момента резни в клане Мононоке. Куноичи он видел только раз или два. Как же она побледнела и похудела! Видимо, это событие жестоко сказалось на бедняге. Учиха с громким плюхнулся и лёг на кровать. Его доставало бесконечное подписывание бесячих бумажек. Он хотел сейчас только одного: увидеть милое сердцу лицо беловолосой девушки, которая очаровала мужчину. Он зарылся в волосах, стараясь сосредоточиться на работе, но ничего не выходило. Она снова и снова представлялась его взору.              Внутреннюю борьбу Мадары прервал вбежавший запыхавшийся Учиха Шуи.              — Мадара-сама, на ребёнка Мэй напал вепрь. Ужас, у него на животе огромная рваная рана! Скорее вызовите медика! Мальчик умирает!              Учиха вскочил. Хаширама сейчас отсутствовал, его заменял Тобирама. Уж у этого подонка, Учиха помощи просить не собирался. Медиков в деревне почти не было. На ум пришло только одно: Чеза Мононоке. У неё же есть бьякуго, значит она хорошо владеет техниками исцеления. Учиха послал за Мононоке и сказал, если та откажется привести её силой. Маленький Учиха угасал прямо на глазах.              Чеза стояла у окна. Её мысли запутались в один сплошной клубок. То это, то другое, ничего не имело смысла. Куноичи прикрыла глаза, наслаждаясь тёплым дуновением ветра и ласкающими кожу солнечными лучами. Она почувствовала чакру Учихи и обернулась. Перед ней стоял соклановец Мадары, его глаза были полны тревоги и надежды.              — Чеза-сама, от лица Мадары и всех Учих, я умоляю вас пройти за мной. Наш товарищ смертельно ранен, он умирает! Прошу вас, помогите вылечить его!              — Я не пойду. С меня хватит. Я была слишком добра к людям всё это время. Найдите другого целителя.              — Разве вам хватило столько смертей! Неужели вы допустите гибель несчастного ребёнка! Его мать и все Учихи будут проклинать вас и ваш народ до конца дней! Одумайтесь! Спасите невинную жизнь!              Услышав слово «ребёнок» Чеза распахнула глаза. Как же она была слепа и глупа! Она спасёт его, пусть даже ценой собственной жизни. Этим куноичи искупит свои грехи перед волчьим племенем.              — Господин Учиха, указывайте дорогу, сейчас же!              Они поспешили к дому безутешной матери и её умирающего сына. Зайдя в покои, девушка увидела малыша, от чего её сердце горестно сжалось. Малыш лежал, тяжело дыша и хрипя. Его грудь быстро поднималась и так же быстро опускалась. Рёбра были сломаны, и огромная рана пересекала живот несчастного.              — Все уйдите, пусть останутся мать ребёнка и помощник.              Началось лечение. Оно продолжалось долго. Рана всё никак не хотела затягиваться, даже сильные медицинские техники не могли её зашить.              Чеза тяжело дышала, она собрала все свои силы в кулак.              — Ну давай же! Давай, затягивайся!              Чакра кончалась. И от перенапряжения Мононоке закричала. Но нет, бесполезно. Осталось только…               «Нет, я не могу использовать эту секретную технику перед другим кланом. Это запрещено».              Но, наплевав на запрет, девушка сложила пальцы и закрыла глаза, тем самым активируя бьякуго. Чёрные полосы поползли по её телу. Глаза открылись, и в них оказался тенсейган.              — Техника божественного исцеления. Отдача энергии. Ци!              Руки Мононоке засветились жёлтым светом. Она приложила их к животу маленького Учихи. И о чудо! Рана стала быстро заживать. Скоро остался только шрам.              Не имея больше сил шевелиться, Чеза упала, но на чьё-то плечо. Она с колоссальным усилием подняла сиреневые глаза, чтобы посмотреть, кто её придержал. Мадара, это был он. Мужчина нежно схватил её за предплечье.              Мать мальчика упала в ноги девушке. Остальные члены семьи последовали её примеру.              — Чеза-сама! Храни вас небо и земля. Спасибо! Вы спасли нашего сына!              — Ей сейчас нужен отдых. Она сделала всё что могла.              Мадара повёл девушку в свой большой дом. Он находился рядом с прудом, в котором плавали кувшинки. Чеза смотрела на всю эту красоту туманными глазами. Они зашли и стали подниматься по лестнице, всё это время, Учиха не убирал руку с её предплечья. Когда они дошли до его комнаты, Мадара завёл Мононоке внутрь, и закрыл за собой дверь. Девушка начала оглядываться по сторонам.              — У тебя здёсь всё так красиво, Мадара.              — Чеза, ты лучше присядь.              Стула рядом не нашлось, и куноичи села на кровать. Мадара подошёл к Чезе и сел рядом с ней. Они долго смотрели друг на друга, не отрывая взгляда. Каждый наслаждался лицом другого. Потом их лица с очень медленной скоростью стали сближаться. Всё ближе и ближе. Их губы соприкоснулись друг с другом в поцелуе. Но никто не отвечал на него. Мадара и Чеза просто сидели вместе, не углубляя поцелуй. Они были довольны. И это было лучше всяких пошлостей вместе взятых. У Мадары было множество женщин, но ни на одну из них он не смотрел с таким упоением, как на милую Чезу, с такими мягкими губами, пахнущие вишней.              Потом они разорвали поцелуй — обоим стало не хватать воздуха. Чеза положила голову на грудь Мадары, столь нужного ей в эти трудные дни, и закрыла глаза, а Учиха вдыхал запах персика и лаванды. Она позволила ему перебирать свои волосы, зарыться в них руками, потереться носом о щёку. А она положила ладонь ему на талию.              Учиха сделал для себя вывод: он любил Чезу всем своим сердцем. Он её никогда не отпустит и не позволит уйти. Мадара лёг на кровать, притягивая одурманенную Мононоке к себе и решился сказать:              — Чеза, останешься со мной сегодня?              — Конечно, Мадара Учиха. Мог и не спрашивать.              Она чертила кружочки на его плече, а Учиха играл со светлой прядкой её волос, вдыхая запах спелых фруктов. Дальше они просто не заходили, боялись упасть в пропасть и не выбраться оттуда.              — Как самочувствие, слабая?              Девушка хихикнула.              — Всё нормально.              — Вот и славно, вот и славно.              Мадара начал засыпать, Чеза не мешала. Ей нравилось смотреть на лицо мужчины. Он был чертовски красив.              Скоро Чеза тоже уснула.