Лепестки Луны

      Слёзы счастья выступили на глазах Чезы. У них получилось! Голова Лесного хозяина снова на месте, правда вот…              От колоссального, древнего, могучего леса остались только мёртвые стволы. Но дух Сисигами не оставил эти земли. Росточки с огромной скоростью стали вырастать в огромные вековые деревья, возвращая лесу былое величие.              Природа вновь становилась хозяином этих мест.              Девушка посмотрела на лежащего без сознания в густой траве Мадару и потормошила его рукой. Тот вскочил и схватил Чезу за шею, но та даже глазом не моргнула, только улыбнулась и сказала:              — Мадара, всё кончено. Мы победили.              Глядя на её нежную и умиротворённую улыбку и слушая её успокаивающий голос, Учиха убрал руку с тонкой шеи Мононоке.              — Лучше бы я не втягивался во всё это.              Мужчина посмотрел на свою ладонь. Страшная метка ушла, не оставив и следа.              «Значит, он меня пощадил, дал возможность жить дальше…»              — Пошли домой, Мадара…              Он ничего не ответил, только встал и молча пошёл в направлении деревни, оставляя лес и разрушенный острог позади, а Чеза, попрощавшись с жителями, верхом на Ишуи поспешила за ним.              Всю дорогу Мадара молчал, лишь изредка говоря, где они остановятся на ночлег, куда сворачивать и т.д. Чезу это настораживало.              Наконец, три дня спустя они подошли к воротам своей родной деревни. Было раннее утро и большинство шиноби ещё спали, но на страже стояли несколько ниндзя. Они поклонились Учихе и Мононоке, пропуская их внутрь деревни.              Чеза попыталась завести разговор с молчащим до сих пор Учихой.              — Мадара, может ты…              — Нет, мне надо возвращаться.              После этих слов мужчина исчез в ночи, оставив девушку стоять посреди дороги. Чеза сжала кулаки, и из её глаз потекли слёзы злости. Как же так? Они через такое прошли, а он даже не посмотрел на неё, относится всё так же холодно. Девушка пошла к себе домой, по пути бросая кунаи в деревянные балки.              Её встретил подручный и сразу же повёл Чезу в баню. Девушка не сопротивлялась.              Сев в чан с горячей водой, Мононоке с шумом выдохнула. Как же это прекрасно, после долгого путешествия окунуться в горячую, успокаивающую воду, пуская кольца из пара в потолок, оставаясь наедине со своими мыслями. Закончив мыться и надев нагадзюбан, Мононоке села на табуретку, вдыхая запах эфирных масел.              Она уже начала дремать, но сквозь прикрытые веки увидела силуэт в проёме окна.              — Проваливай, чёртов извращенец!              Но тот даже не шелохнулся.              — Надо же, ты меня выбесил! Я же сказала, проваливай!              Мононоке схватила деревянный тазик с водой и с силой швырнула в окно. Ставни вылетели, и тонкая рисовая перегородка сломалась, открывая взору облокотившегося на перила Мадару. Мужчина смотрел прямо на ошарашенную девушку. Та в свою очередь покраснела как мак.              — Мадара! Что ты здесь забыл! Уходи!              — Я пришёл к тебе, глупая.              Чеза не на шутку разозлилась, она не любила, когда ей мешали и рассказывали очевидные вещи.              — Если ты не уйдешь, то я лично тебя побью…              — И я выиграю в этом поединке. Я сильней тебя, ты же знаешь это, Чеза.              Куноичи стиснула зубы и опустила голову. По щекам полились ручьём слезы, Учиха сощурил глаза.              — Мадара, с какой стати тебе со мной разговаривать, ты же на протяжении всего обратного пути молчал и злобно на меня смотрел, как будто ненавидел всем сердцем…              Чеза начала переходить на крик:              — …Ах да, ты же всех ненавидишь, тогда лучше убирайся отсюда вон и забудь обо мне! Ты сл…              Мгновением позже девушка оказалась в объятиях Мадары, который уткнулся ей в плечо. Чеза стала выбираться, но тот держал куноичи крепко. Слёзы всё ещё продолжали течь из её глаз. Чеза подняла руки с кулаками, собираясь ударить Учиху, но, устав кричать и сопротивляться, она ответила на чувства Мадары. Всхлипнув, куноичи обняла Мадару со всей силой. Мужчина по этому движению понял, — химэ сейчас очень нужна поддержка.              Он обхватил ладонями лицо плачущей Чезы и посмотрел в заплаканные глаза, которые удивительно соблазняли. Но, собрав волю в кулак и рассудив, что девушка сейчас беззащитна и доверчива к нему, Учиха просто погладил её по щеке и, уже собравшись уходить, отнял ладонь от девичьего лица.              Рука сжала его запястье и потянула к себе. Мадара обернулся, и его губы встретились с её. Шиноби начал быстро дышать, сердце колотилось неистово. Это был первый раз, когда Чеза сама сделала шаг навстречу ему.              Мадара начал медленно отвечать. Мононоке схватила его за хаори и сжала, второй рукой начала водить по левой стороне тела мужчины. Тот, выдернув свою ладонь, не разрывая поцелуй, обвил рукой тонкую талию девушки, она выдохнула ему в рот.              Потом голова Учихи опустилась ниже, между ложбинкой в груди. Мадара с упоением вдыхал запах мускуса, исходящего от плачущей девушки.              Тонкие пальчики начали гладить мужчину по голове, скоро Чеза обняла Мадару, заставляя их обоих сесть на пол. Она уже рыдала в голос, и Мадаре оставалось только успокаивающе хлопать её по плечу.              — Лесного Духа нет. Нет больше того, кто защитит лес. Я так не могу…              — Надо жить дальше, Чеза, ради него, ради себя. Сисигами не стал бы умирать напрасно, ты знаешь это.              — Да, ты прав…              Она ещё раз поцеловала губы Учихи со всей нежностью. И тот крепче обнял её.