Часть 2
16 июля 2025 г., 20:00
Дззззз.
Противный дверной звонок буквально въедается в уши. Джейсон морщится от боли, мир перед глазами танцует в сумасшедшем водовороте, пока он переворачивается на другой бок, к спинке дивана, закрывая лицо подушкой.
Дзззззззз.
— Пошли нахуй!
Подушка отлетает в стену. Джейсон с яростью приподнимается, но тут же хватается за голову, которую простреливает болью, и падает обратно на жёсткий диван. Едва подавляя приступ тошноты, он поворачивается и кидает раздражённый взгляд на дверь, гадая, какой самоубийственный идиот решил к нему наведаться.
Благо, спустя несколько томительных минут квартира всё ещё остаётся погружена в тишину — значит, незваный гость благополучно прислушался к его дружелюбной просьбе.
Джейсон закрывает глаза, но не успевает расслабиться, потому что до слуха доносится негромкий скрежет в замочной скважине. Он рефлекторно подрывается с места, тут же жалея о своём решении, когда голову прознаёт очередная вспышка боли, но с присущим военным профессионализмом ему удаётся её проигнорировать, после чего он поднимается на ноги, пошатываясь. Руки невольно тянутся к поясу, где обычно висит кобура с оружием, но натыкаются на пустоту. Вспомнив, что его оружие было конфисковано, Джейсон тихо чертыхается.
Меж тем дверь наконец открывается, и Джейсон жмурится от яркого света с улицы, резко контрастирующего со мраком его квартиры. Он крепко вцепляется в спинку дивана, стараясь удержаться в вертикальном положении.
По квартире проносится стук женских каблуков. Невысокая фигура останавливается в дверном проёме, и Джейсон немного расслабляется, видя знакомое лицо. Совсем уж позабыл, что у его психиатра был дубликат ключей, на тот случай, если он… впрочем, неважно.
Мелисса же, наоборот, напрягается, оглядывая комнату. Тёмную, пыльную, обветшалую, словно здесь никто не жил последние несколько лет. Едва её взгляд натыкается на гору стеклянных бутылок у подножия дивана, как губы сжимаются в тонкую линию, а в глазах вспыхивает нескрываемое осуждение.
С некой долей неловкости Джейсон наблюдает за тем, как женщина пытается привести его квартиру в хоть какое-то подобие приличной: одёргивает шторы, складывает пустые бутылки и консервы с едой в мусорные мешки. Джейсон провожает её стыдливым взглядом, хотя, впрочем, ни на секунду не задумывается о том, чтобы сказать хоть что-нибудь в своё оправдание. Медленно, но верно, на смену благодарности приходит недовольство. Ведь он не просил её о помощи. Вообще никого не просил.
Мелисса замечает его раздражение, поэтому произносит подчёркнуто по-деловому:
— Я здесь не ради вас, Джейсон. Если бы не обстоятельства, я бы больше никогда вас не побеспокоила.
— Ну и для чего вам тогда понадобилось вламываться в мой дом? — Джейсон даже не пытается скрыть агрессию в голосе.
Мелисса вздыхает.
— Вы вообще следите хоть за чем-нибудь, что происходит в мире снаружи? Или вы в самом деле два месяца безвылазно просидели в своём доме?
Джейсон старается подавить своё удивление, последовавшее за этими словами. Два месяца? С тех пор, как он вернулся, прошло уже два месяца? Он совершенно потерял счёт времени.
Меж тем, Мелисса продолжает:
— Я всё больше убеждаюсь, что это не лучшая затея, но знаю, что в детдоме мальчику будет ещё хуже, чем с вами, — она на мгновение прикрывает глаза, будто собираясь с силами, и хмыкает: — Не думала, что когда-нибудь скажу нечто подобное.
Её манера говорить так, словно его здесь нет, просто выводит Джейсона из себя.
— Какой ещё, блять, мальчик? — он вскакивает с дивана, игнорируя слабость в теле. — Свалите уже из моего дома!
Мелисса стойко выдерживает его взгляд. С железной невозмутимостью спрашивает:
— Вы знаете Зейна Османа?
надеялся был уверен, что это произойдет совсем скоро, — дом ему больше не понадобится.
За этими размышлениями Джейсон не сразу замечает, как на горизонте появляются очертания чёрной машины. Сперва он не может заставить себя сдвинуться с места, лишь наблюдает издалека, как Зейн, прекрасный самостоятельный мальчик, открывает дверь, вытаскивает за собой большие пакеты с вещами, и, кажется, даже что-то говорит на водителю на прощание, сверкая очаровательной улыбкой.
Джейсон чувствует что, чёрт возьми, уже пропал в этом ребёнке. Обычно он не особо заботился о том, что думают другие люди, но сейчас в груди вертелось иррациональное желание произвести хорошее впечатление. Поэтому, собрав внутри всю свою решительность, он наконец заставляет свое тело отмереть и подойти к мальчику. Голос также прорезается не сразу…
— Зейн.
— Лейтенант Колчек, сэр! Слушаю ваш приказ, сэр!
Джейсон невольно вздрагивает, когда Зейн резко разворачивается к нему, по-солдатски приставив ладонь к голове.
— Вольно, сержант, — произносит он со слабой улыбкой, которую не удаётся сдержать. В ответ мальчик удивлённо округляет глаза.
— О, нет, сэр, спасибо, сэр, но я ещё только капрал, сэр!
Улыбка расползается всё шире и шире, и Джейсон ничего не может с этим поделать.
— Слишком много «сэр», капрал.
— Прошу прощения, сэр! Исправлюсь, сэр! — Зейн тут же ойкает и шустро добавляет: — То есть, я исправлюсь, вот, прошу прощения!
— Такими темпами мы быстро повысим тебя до сержанта, — Джейсон снова не удерживается от того, чтобы потрепать мальчика по волосам. Отчего-то в груди стало тепло-тепло, чего он не чувствовал уже очень давно.
Зейн жмурится, когда Колчек взъерошивает ему причёску, и улыбается так широко, что на щеках появляются очаровательные ямочки.
— Я вас не подведу, сэр!
— Пойдём, — со смешком Джейсон забирает пакеты мальчика и подталкивает его к дому. — Раз уж мы с тобой теперь будем жить вместе, зови меня просто Джейсоном.
Мальчик придерживает дверь дома, помогая Колчеку протиснуться внутрь вместе с сумками.
— Как прикажете, сэр! — кричит он вдогонку, но тут же одёргивает себя: — Ой, то есть, хорошо, Джейсон!
Он шустро юркает внутрь, закрывая за собой дверь.
— Как я вижу, Салим сделал из тебя настоящего солдата?
Зейн упал на диван и отрицательно мотнул головой.
— Нет, отец наоборот не хочет, чтобы я пошёл по его стопам. Он говорит, что я слишком умный, чтобы идти в армию. Поэтому он даже заставлял меня учить английский, чтобы я смог поступить в хороший университет!
Джейсон не удерживается от поддразнивания:
— Так значит, мы с твоим отцом глупые?
— Конечно нет! — Зейн начинает эмоционально жестикулировать, невольно повышая голос: — Вы другие! Вы не такие, как остальные военные! Вы смелые, и сильные, поэтому пошли на службу, да и вообще…!
Слушая, как ребёнок разражается комплементами, Джейсон оказывается так тронут, что кровь невольно приливает к щекам, и благоразумно решает пропустить остальную тираду мимо ушей. Чёрт возьми, из-за этой семейки Османов он оказывается смущён чаще, чем за всю свою жизнь в целом!
— Так значит, ты планируешь поступать в университет?
— Ага. Мне нравится мифология. Папа говорит, что я стану самым лучшим археологом и лучшим учёным, а ещё, что я изменю этот мир!
Джейсон невольно улыбается, представляя, как Салим говорит сыну все эти воодушевляющие речи.
— Если Салим так сказал, значит, у тебя обязательно всё получится.
— А как долго мы будем жить вместе? — неожиданный вопрос Зейна застаёт Джейсона врасплох.
— Пару месяцев, — отвечает он неуверенно после минутного раздумья. Это нельзя назвать целиком ложью, ведь Джейсон и сам не представлял, сколько времени у Салима займёт разрешение возникшей проблемы. — Не переживай, твой отец делает всё возможное, чтобы вернуться как можно раньше. Ты и соскучиться не успеешь, как снова увидишь его.
И кого же он пытался убедить этими словами — Зейна или самого себя?
Джейсон не успевает обдумать эту мысль как следует, ведь Зейн вдруг вскакивает с дивана с воодушевленным возгласом: «Так долго вместе с Джейсоном! Круть!», и ему становится безумно неловко вновь свидетельствовать подобную радость, возникшую, казалось бы, из ниоткуда. На смену приходят другие, давно разъедающие мозг вопросы: «Отчего этот ребёнок так рад меня видеть? Неужто Салим рассказывал обо мне?»
Последний вопрос невольно вырывается вслух, и Зейн в ответ энергично кивает.
— Конечно! Он мне всё-всё рассказал! Я знаю, вы сначала не дружили, потому что наши страны тоже не дружат, но потом вы стали лучшими друзьями! И вы вместе сражались с вампирами! И потом, когда монстры окружили отца, ты один вызвался спасти его, и вы вместе всех победили! Ты спас ему жизнь! Как супергерой! И потом, потом- вы вместе сражались в том доме! И ещё…!
Глаза ребёнка буквально пылают восхищением, пока он без продыху тараторит о храбрости и отваге Джейсона, о его военных операциях и «подвигах», о которых сам Колчек рассказывал Салиму, — но, очевидно, не в таких красках и преувеличениях, — чтобы хоть чем-то заполнить тишину в тех адских пещерах. Джейсон сперва даже чувствует некую опустошённость. Мог ли он представить, что однажды о нём и его обыкновенной службе будут рассказывать с таким воодушевлением, словно он главный герой какого-то фильма? Определённо, нет. Ещё более шокирующим был тот факт, что Салим запомнил все те многочисленные истории, которые Джейсон взваливал на него, и, более того, передал их все своему сыну. Честно говоря, там, в пещерах, Колчек думал, что Салим не прислушивался к его словам и даже не пытался вникнуть в его рассказы; что он был раздражён его тревожной болтливостью, но терпеливо молчал, чтобы не пошатнуть и так хрупкие отношения между ними.
А теперь, оказывается… Оказывается, всё было совершенно, абсолютно наоборот, чем то, что Джейсон себе напридумывал.
Эта мысль, появившаяся так внезапно и теперь крепко засевшая в голове, пошатнула и без того хрупкое ментальное равновесие. Потому что начала появляться надежда, чего Джейсон боялся больше всего.
— Что ж, — с напускным воодушевлением он опускается на диван рядом с Зейном, стараясь выбросить из головы посторонние мысли. — Кажется, я обещал рассказать тебе истории со своей службы?
***
Честно говоря, Джейсон понятия не имеет, что он делает и зачем вообще согласился. Но, справедливости ради, его жизнь уже давно покатилась черти знает куда, поэтому ломать голову не стал. По дороге Мелисса рассказала, что больше месяца назад Салима нашли американские власти и потребовали экстрадицию, из-за чего в груди Джейсона тут же вспыхнул гнев. После всего, что их команда пережила, после всего, что сделала для своих чёртовых государств, они получают не заслуженный покой, а вот это? Аж расхотелось врать о своём патриотизме. Первой мыслью в тот момент было выведать у Мелиссы всю возможную информацию, чтобы броситься Салиму на помощь, но психиатр благоразумно охладила его пыл словами о том, что он абсолютно ничем не сможет помочь, с чем, к сожалению, нельзя было не согласиться. Настоящие специалисты в подобных делах явно смогут сделать больше, чем бывший военный с диагнозом тяжёлой депрессии в своей медицинской карте. Однако это была ещё не самая шокирующая новость. Зейна временно забрали в приют. Однако из-за того, что с момента исчезновения Салима о нём до сих пор не было слышно ни одной новости, а также из-за того, что работники приюта не смогли связаться ни с одним из малочисленных родственников или знакомых Зейна, которые могли бы забрать его к себе, управляющие начали склоняться к тому, чтобы отправить мальчика в детский дом. Мелисса же, узнав об этом, не смогла оставить всё, как есть, зная, насколько плохо там обращаются с детьми. К слову, вы спросите, как она вообще оказалась причастна к этой ситуации? И каким боком здесь замешан сам Колчек? Право, Джейсон до сих пор не мог прийти в себя от услышанного. Ведь каким-то невероятным образом он оказался одним из тех самых знакомых Зейна, с которыми не смогли связаться работники приюта. Нелепо, не так ли? Джейсон думал так же. Что он мог делать в списке экстренных контактов? Это должна быть какая-то ошибка, точно. Таким образом, когда они не смогли связаться непосредственно с Джейсоном (по очевидным причинам), то обратились к его психиатру — это была единственная информация, которую им вообще удалось найти о нём. Ведь, пусть он теперь и был лишь бывшим военным, но личное дело всё ещё оставалась тщательно засекреченным. И, разумеется, никто не заботился об одном мальчике настолько сильно, чтобы прилагать громадные усилия для поиска опекуна. Удивительно, что хотя бы психиатра нашли. Итак, мы возвращаемся обратно к тому, с его начали: Джейсон понятия не имеет, что он делает. Он останавливается возле двери, к которой его подвела Мелисса, и не может заставить себя дёрнуть за ручку. — Зачем вы это делаете? — спрашивает он негромко, чтобы хоть как-то потянуть время. — Чтобы помочь ребёнку, конечно же, — хладнокровно отвечает Мелисса. — Ну же, идите. Вас все заждались. Джейсон вздыхает. Чёртов эгоист. Сам он согласился приехать сюда совершенно по другой причине. Из-за своего диагноза он стал непригоден для службы. Потерял единственную возможность завершить начатое уже очень давно. Но сейчас… Если он сможет хоть как-то отплатить Салиму за то, что тот стал для него временным спасением… если сможет исполнить так называемый последний долг… быть может, тогда чёртов голос в его черепной коробке наконец назовёт его уход «достойным»? Мелисса смотрит на закрывшуюся дверь с толикой печали и маленькой искрой надежды. «Чтобы помочь ребёнку» — мелькают в голове собственные слова, вызывая печальную улыбку. «Быть может, не только ребёнку?»***
Джейсон окидывает помещение приюта быстрым взглядом. Женщина средних лет, сидящая за столом, тут же отрывается от бумаг и оборачивается на звук закрывшейся двери. Но Колчек не успевает даже и слова сказать, как едва не оказывается сбит с ног налетевшим на него ураганом. — Джейсон! Джейсон! — нечто очень шумное буквально врезается в него на бегу, из-за чего Джейсон пошатывается, еле удерживая равновесие; маленькие детские руки тут же крепко обхватывают его живот. Колчек застывает на месте, опускает взгляд вниз, на ребёнка, которого он видит впервые в жизни и который вцепился в него, как клещ. Он нерешительно опускает руки на чужие плечи, аккуратно, словно может сломать, намереваясь отстранить мальчика от себя, но тот поднимает голову и встречается с ним взглядом, и Джейсон невольно застывает. В этих глазах, лице, улыбке так ясно читаются черты Салима, что Джейсон оказывается не в силах сдвинуться с места. — Зейн? — выдавливает он неуверенно. — Я знал, что ты придёшь! Я знал! Они мне не верили, но ты пришёл! — Как… как же я мог не прийти? — слова вылетают против воли, но смешок получается слишком неестественным; впрочем, ребёнок этого, кажется, совершенно не замечает. Джейсон оказывается настолько сбит с толку, особенно из-за чистого английского, льющегося изо рта этого иракского мальчика, что невольно бросает беспомощный взгляд на женщину, которая сидела в офисном кресле и нетерпеливо наблюдала за развернувшейся картиной. Уловив эту молчаливую просьбу о помощи, она со вздохом подходит к ним и заставляет Зейна отойти от Джейсона. — Я же просила тебя подождать в комнате! — с нескрываемой неприязнью схватив мальчика за руку, женщина рывком подводит его к себе. — Нам с мистером Колчеком нужно сперва кое-что обсудить. — Нет, я не хочу! — звонкий выкрик мальчика чуть ли не оглушает совершенно не привыкшего к такому Джейсона. Он чувствует себя настоящей сволочью, когда ребёнок вырывает свою ладонь из руки женщины и опять прижимается к его боку. Глаза мальчика, ранее ярко сиявшие, как маленькие звёздочки на небе, медленно гасли из-за обиды. — Мы же только встретились! Женщина раздражённо закатывает глаза, и Джейсон отчего-то начинает злиться, наблюдая за подобным отношением к ребёнку. В последнюю очередь он хотел быть тем, кто отнимет этот жизнерадостный свет, сочащийся из детских глаз. — Зейн, — зовёт он максимально мягко, как только может. Мальчик поднимает голову, и Джейсон, замешкавшись на мгновение, запускает руку ему в волосы, нежно взъерошивая и без того неряшливую причёску. — Подожди немного в комнате, ладно? — на этот раз улыбка выходит более искренней, даже несмотря на то, что Джейсону едва удаётся унять дрожь в руках от волнения. — А я потом… расскажу тебе… истории со своей службы? Он, чёрт возьми, понятия не имел, как вести себя с детьми, но, кажется, Салим когда-то упоминал, что его сыну нравится слушать о «военных приключениях»… — Да! Я хочу послушать ещё истории! Колчек облегчённо выдыхает, когда глаза ребёнка снова вспыхивают, как лампочки. На этот раз Зейн добровольно отпускает его и возвращается обратно в соседнюю комнату. Джейсон же переводит взгляд на женщину, которая встала, оперевшись о стол и схватившись за переносицу. — Что ж, мистер Колчек, — она устало выдыхает и поднимет взгляд. — Я вижу, для вас эта встреча также была неприятной неожиданностью. Я с самого начала догадывалась, что вы откажетесь от опекунства, но ваша знакомая была слишком настойчива. Поэтому давайте уже побыстрее закончим с этим делом. Джейсон готов был испепелить её взглядом прямо на месте, но не стал затевать спор лишь потому, что это было бесполезно. Очевидно, на попечительстве этих людей находилось слишком много таких же детей, и будущее никого из них не заботило работников приюта по-настоящему. Они воспринимали их лишь как работу, груз, который принимаешь на несколько месяцев, а затем благополучно избавляешься. А уж какая будет дальнейшая жизнь этих грузов явно никого не заботило. Подобные чувства были для Джейсона в новинку и заставили задуматься. Перешагивая порог этой комнаты, он также думал лишь о собственной выгоде. Но взглянув в глаза этого мальчика, так напоминающие глаза его отца, услышав это жизнерадостное «Джейсон!», — а его имя никто и никогда раньше не выкрикивал с таким восторгом, — он начал ощущать, как с каждой секундой в груди возрастало желание защитить. — Нет, — вылетает изо рта прежде, чем мозг успевает как следует всё обдумать. — Я заберу его. Женщина смерила его удивлённым и отчасти скептическим взглядом. — Это ваше окончательное решение? И, что ж, во второй раз ответ предательски застрял у Джейсона в горле. Первое мимолётное желание забрать Зейна сменилось миллионом сомнений. Не сделает ли он только хуже, забрав мальчика себе? Он ведь совершенно не умеет заботиться о детях. Чёрт, да он и о себе-то позаботиться не в состоянии. — Послушайте, — женщина, кажется, замечает его метания и начинает вкрадчиво уверять: — Все боятся. Не вы первый, не вы последний. Дети — это, безусловно, большая ответственность, но если вы захотите, то сможете. Только посмотрите, как отлично у вас удалось наладить первый контакт с Зейном! Будете продолжать в том же духе — и станете замечательным опекуном… Джейсон сразу же распознаёт эту сладкую лесть. Понимает, что женщина уже давно заученным текстом внушает то, что ему сейчас так необходимо услышать. И это же в очередной раз подкрепляет уверенность в том, что Зейну нельзя здесь оставаться. Там, где все лишь мечтают побыстрее от него избавиться. Что ж. Ладно. Так или иначе, Джейсон не сомневался в том, что однажды Салим обязательно вернётся к своему сыну. Или какие-нибудь другие родственники или знакомые наконец выйдут на связь и заберут ребёнка себе. Это был лишь вопрос времени. А до тех пор нужно было лишь немного постараться, чтобы не разочаровать в себе хотя бы ребёнка. Звучит не так уж и трудно, правда? Не хотелось думать о том, что будет после. Или о том, как на это отреагирует сам Салим («явно нехорошо» — промелькнула навязчивая мысль). В тот момент Джейсон находился в таком отчаянии, что был готов ухватиться за любой эфемерный шанс, который мог приблизить его к завершению начатого. И раз уж он не мог сделать ничего другого, кроме как приютить чужого ребёнка и тем самым отплатить Салиму… что ж, путь так. Главное, чтобы это помогло навсегда избавиться от надоедливого голоса в черепной коробке. — Я согласен.***
И вот, спустя несколько туманных дней возни с бумагами, Джейсон стоит посреди дома Салима и думает — как же он докатился до такой жизни? Неужели сейчас это — его реальность, а не старый потрёпанный диван, окруженный грудой пустых алкогольных бутылок? Удивительно, что у него вообще получилось взять Зейна под свою опеку, с такими-то неутешительными медицинскими заключениями. Явно не обошлось без помощи Мелиссы. Джейсону хочется смеяться, но из горла не вылетает ни звука. Ему кажется, едва начнёт — смех превратится в рыдания, и он опять сорвётся, как в тот раз, когда после долгого отсутствия снова переступил порог своей квартиры. Сейчас он не имел на это права. Не тогда, когда буквально уже через пару часов к нему привезут Зейна, и они начнут жить вместе в доме Салима чёрт знает сколько ближайших месяцев. И всё-таки это звучит, как настоящий бред. Джейсон в очередной раз окидывает дом пристальным взглядом и приступает к тому, чего не делал почти никогда в своей жизни — к уборке. Он пытается игнорировать боль в груди, возрастающую всякий раз, когда очередная незначительная мелочь напоминает ему о Салиме, вызывая тошнотворную ностальгию, от которой хочется вырвать своё грёбаное сердце из груди. Потому что воспоминания в нём пробуждало буквально всё. Фотографии (едва Колчек увидел знакомые лица, то мгновенно отбросил снимок в сторону, словно обжёгшись), одежда (он захлопнул шкаф и больше к нему не возвращался); даже те вещи, которые, казалось бы, для самого Джейсона не должны хранить никакие воспоминания — игрушки, книги, тетради, полки с вещами; Джейсон всё равно видел в них Салима. Как он играет с маленьким Зейном, читает ему книги, собирает в школу, готовит еду; Салим, Салим, Салим… Ещё никогда в своей жизни Колчек не хотел сбежать от ответственности так сильно. Даже сам дом, его запах, атмосфера, всё это воспринималось Джейсоном слишком остро. Ему хотелось подарить этому место своё сердце так же сильно, как уйти как можно дальше и никогда не возвращаться. Закончив с уборкой, Джейсон вылетел на улицу, больше не в силах находиться внутри. Он знал, что выбрать дом Салима, а не свой собственный, было лучшей идеей, — пусть не для него, но для Зейна, — потому что его мёртвая квартира — не место для светлого и чистого ребёнка, но всё равно не мог ничего поделать с тем, что невольно жалел о своём решении. Однако выбора больше не было, ведь он совершил ещё один максимально глупый и импульсивный поступок в своей и без того хаотичной жизни — продал своё имущество и недвижимость. Пусть ему, как опекуну, и полагались регулярные выплаты для содержания ребёнка, Джейсон понимал, что этих денег будет недостаточно. По крайней мере для человека, никогда раньше не имевшего дел с детьми. Да и не стоило забывать, что теперь он был безработным. Эти мысли и подтолкнули Колчека избавиться от последних вещей, что хоть как-то связывали его с этим миром. Теперь денег было предостаточно, и лишь мысль о возвращении Салима успокаивала его. Ведь когда тот заберет Зейна, — а Джейсон
