Британские детективы

Будет ли мне легче, если я признаюсь, что это я убил её? Вряд ли. Мне глубоко плевать на то, что мне пришлось убить эту дурочку-секретаршу Эллу Зелински и идиота-дворецкого, вздумавших её шантажировать. Сами виноваты. Но она, Марина… «Лицом, как ангел, хороша, Да упокоится душа Волшебницы Шалот!» Она и была ангелом. Прирождённой актрисой, звездой от Бога. Она играла, перевоплощаясь, она была красива как небесное видение. Она и сейчас красива — даже в смерти. Я подсыпал ей двойную дозу успокоительного в её напиток на ночь. Точно так же, как поступила она с Хизер Бэдкок. Просто высыпала в её бокал коктейля двойную дозу своего снотворного. И поделом. Ведь это Хизер Бэдкок искалечила её долгожданного ребёнка. Это Хизер Бэдкок много лет тому назад заразила её, беременную, краснухой. Она, видите ли, превозмогла лихорадку и слабость, чтобы прийти на встречу с Мариной, пожать ей руку и взять автограф. И изувечить сына, которого Марина носила. Сын её родился живым, но с глубоким слабоумием. Марина содержит его в специальной лечебнице и будет содержать до самой его смерти. Хотя нет, о чём это я. Господи… Ведь она же умерла. Марина умерла. Это я убил её. Насыпал снотворного в её чашку и поднёс ей. Как она на меня посмотрела! Эти огромные молящие глаза лани… Она догадалась? Думаю, да. Но она с улыбкой приняла у меня из рук чашку со смертью, поднесла к губам — к своим прекрасным губам — и выпила до дна. Я прикрыл её стёганым одеялом, пожелал спокойной ночи, погасил свет и вышел. Зато она не попадёт в тюрьму. «Да упокоится душа волшебницы Шалот…» Теперь я буду заботиться о её сыне. До самой — его или моей — смерти.