Британские детективы

Господь Всемогущий, какая же это была боль. Немудрено, что он умер от остановки сердца. Макферсон. Он заявился в меловую бухту за своей смертью. Он не мог не прийти, он был любопытен, как сорока, как любой преподаватель в Фуллвортской школе для снобов, где меня игнорировали за то, что моя кожа была слишком смугла, а глаза — черны. За мой якобы буйный нрав. Ну да, я выкинул собаку Макферсона из окна, когда она попробовала вцепиться мне в брюки. Надо было ждать, пока она порвёт их и вцепится мне в ногу, что ли? Собака тоже сдохла. Все толковали, что от тоски по хозяину. Ха! Скудоумные ослы и ослицы. Не видят дальше собственного носа. Но хотя бы этот лондонский сыщик, мистер Холмс, оказался догадливее прочих и понял, что собаку убило то же самое, что и её хозяина. Меня-то сыщик уже ни в чём не заподозрит, после того, как я сам чуть не умер у него на руках. Боже милостивый, какая это всё-таки была боль. Я действительно чуть не умер. Макферсон не мог не пойти в бухту — после того, как я с горящими глазами рассказал ему про поселившуюся там редкую малоизвестную медузу, которая встречается только в южных морях. Возможно, её прибило сюда недавним штормом. Возможно. На мою удачу. Цианея капиллата. Я ни словом не упомянул о том, насколько эта тварь опасна. А книгу, где описаны её повадки, Макферсон, разумеется, не удосужился прочесть. В отличие от Холмса, лондонского сыщика. Я видел книгу у него на столе. «Если купальщик заметит рыхлую круглую массу из рыжих перепонок и волокон, напоминающих львиную гриву с пропущенными полосками серебряной бумаги, мы рекомендуем ему быть начеку, ибо перед ним одно из самых опасных морских чудовищ — Cyanea capillata». Пришелица из южных морей оказалась на холодных унылых берегах Суссекса. Кстати, вот любопытное наблюдение — англичане так же унылы и холодны, как эти берега. Ха-ха. Но Моди, Мод Беллами, из-за которой я был вынужден убить Макферсона, о, она совсем другая. Она не снулая рыба, в ней есть огонь, у неё пылкий нрав… и богатая семья. Она, конечно, встречалась с Макферсоном, но я надеюсь вскоре утешить её в своих объятиях. Итак, Макферсон вышел к бухте, разулся, снял свой макинтош и полез под камень, чтобы увидеть и исследовать существо, о котором я ему говорил. Я видел, как он выглядел после встречи с ним. Как выглядел его труп, уже начавший коченеть. Длинные, ярко-алые, воспалённые, похожие на ожоги рубцы с более глубокими точками там, куда попали перекрестья сети, наброшенной на него цианеей. Рубцы эти закруглялись, заходя на плечи и рёбра. Я слышал, как директор Фуллвортской школы Стэкхерст и лондонский сыщик, встретившие ещё живого Макферсона на тропинке, ведущей от бухты, толковали что-то о плети-девятихвостке. А весь подбородок Макферсона и грудь были залиты кровью — он грыз себе губы, чтобы не кричать. Да, он не кричал. Он выдавил что-то вроде «львиная грива» и умер. Деревенский дурень, инспектор как-его-там, заподозрил меня. А как же, больше некого, ведь я чужак здесь, я выкинул собаку Макферсона в окно и подбивал клинья к его девушке. По сути, он был абсолютно прав, но ведь не я собственноручно убил Макферсона, чьё сердце остановилось от адской боли, а притаившаяся под камнем в уютной меловой бухте цианея капиллата. После того, как я обнаружил, что в моей комнате был произведён обыск, незаметный, как казалось этим полицейским остолопам, я понял, что пора действовать. Пора пожертвовать собою ради того, чтобы замести следы и отвести от себя подозрения. Подставить себя под жало цианеи. Мой расчёт оказался верным. Я только не предвидел, что боль будет такой невыносимой. Я спустился в меловую бухту, снял с плеч рубашку, подошёл к камню и наклонился к воде. И цианея набросила на меня свою сеть. Мои ощущения были неописуемы. Я просто попал в ад. Загорелась не только моя кожа, но и плоть до самых костей. Сейчас я могу сказать, что электрическая сеть цианеи, очевидно, добирается до самых чувствительных нервных узлов организма. Но тогда я не мог ни о чём думать. Шатаясь, я кое-как поднялся по тропинке, как и бедняга Макферсон до меня, и упал на руки директору Стэкхерсту, который, на моё счастье, тоже оказался там. Не знаю почему. Он-то и дотащил меня до обиталища лондонского сыщика, где обретался и полицейский инспектор. Ха-ха, очень кстати. Наверняка обсуждали мой предстоящий арест. Но, повторюсь, тогда мне было не до этого. Я старался не умереть. Они отпаивали меня виски и обтирали мои рубцы тампонами, смоченными в прованском масле. Это помогло. Боль понемногу утихла. Я распростёрся на диване и позволил себе потерять сознание. А они оставили меня на попечение экономки, пошли в меловую бухту и сбросили камень на мою медузу. И убили её. Мою цианею капиллату. Эту бедную пришелицу из южных морей. Право же, мне очень жаль её.