Британские детективы

— Где умный человек прячет лист? В лесу… …— Если нет леса, он его сажает. И, если ему надо спрятать мертвый лист, он сажает мертвый лес. …— А если ему надо спрятать мертвое тело, он прячет его под грудой мертвых тел… (Г. К. Честертон) Отец Браун, в этом письме я обращаюсь к вам так, как это принято в вашей церкви, хотя сам я читаю собственную Библию. В своей заметке, растиражированной многими газетами и покрывшей позором имя моего тестя, генерала сэра Артура Сент-Клэра, вы отмечаете, что дали себе слово открыть истину, если хоть где-нибудь появятся публикации, несправедливо обвиняющие в смерти генерала полковника Кланси, капитана Кийта, президента Оливье или другого невинного человека. Вы сдержали своё обещание, защищая честь бразильского президента, и я, Чарльз Грегори Кейт, капитан британской армии в отставке, благодарю вас за это. Воистину Оливье вёл себя как благородный рыцарь, отпуская нас, пленных. Много лет я сам скрывал правду о произошедшей битве на Чёрной реке, в которой погиб мой тесть, и даже в своей книге «Британский офицер в Бирме и Бразилии» не решился упомянуть о ней. Но истина, хоть и неприглядная, благодаря вам выступила наружу, сверкая, как отточенная сталь. Хотя, возможно, стоило бы сравнить её с мерзостным гниющим трупом, ибо она ещё более неприглядна, чем вы описываете. Я решусь рассказать об этой неприглядной истине в частном письме и прошу вас сохранить тайну. Вы пишете, что мой тесть, генерал британской армии Сент-Клэр, отправил восемьсот солдат на верную смерть, чтобы на поле боя среди трупов осталась тайной гибель офицера этого полка майора Меррея. Сам же генерал и заколол его своей шпагой, обломок которой остался в теле Меррея и мог изобличить моего тестя, если бы тело было найдено там, где они уединились для разговора — в роще неподалёку от Чёрной реки. Поэтому погибли английские солдаты и офицеры, а Сент-Клэр, пошедший вместе с ними в эту убийственную атаку, стал национальным героем и теперь на всех памятниках, вывесках, монетах изображён со сломанной шпагой. В своих заметках вы пишете о том, что мой тесть был пуританином самого строгого толка, то есть ханжой. Вы пишете, что он убил майора Меррея за то, что тот разоблачил его предательство: Сент-Клэр якобы продавал военные секреты противнику через того человека, которого мы знали под именем Эспады. Разодетый, как попугай, за что над ним смеялись британские солдаты, смуглый щёголь с крючковатым носом, похожим на клюв, он получил у нас насмешливое прозвище Стервятник. Стервятник часто приезжал в наш лагерь и оставался наедине с генералом Сент-Клэром в его палатке. Репутация у него в собственном обществе была самая странная. Мне, право, трудно писать эти строки, но я сделаю это ради истины. Майор Меррей, такой же яростный пуританин, как и Сент-Клэр, обвинил генерала не в предательстве, о котором не нашлось более никаких доказательств, а в мужеложстве. Он обвинил его в порочной связи со Стервятником и за это был убит. Заколот шпагой, которая потом изображалась на всех памятниках Сент-Клэру как символ его благородного подвига. Обломок её по сию пору находится в груди майора Меррея в северо-восточном углу кладбища при протестантском соборе в Белфасте. Вы пишете, что Сент-Клэр опасался военно-полевого суда за предательство, потому и заколол майора. Отнюдь. В любом суде генерал мог бы предъявить неоспоримые доказательства своей невиновности. Но вот обвинения в мужеложстве покрыли бы его репутацию неизгладимым позором, очернили бы его и всю его семью. Вот почему погиб майор Меррей и сотни английских солдат и офицеров, брошенных Сент-Клэром в самоубийственную атаку на Чёрной реке. Вы спросите, откуда я об этом знаю? О сути обвинения майора, брошенного им генералу, я мог только догадываться, памятуя о репутации Стервятника в обществе. Окончательным же подтверждением стала их переписка, обнаруженная мною после смерти Сент-Клэра, когда я женился на его дочери Маргарет. Она по сию пору ни о чём не подозревает, письма я сжёг. Ваша заметка стала для неё страшным ударом — она всю жизнь гордилась отцом. Но, повторюсь, я вас не обвиняю, а, напротив, благодарю. Правда всегда должна побеждать, рано или поздно, хоть через сотню лет. Пусть даже это не вся правда, но обвинения с Оливье ею были сняты. Далее всё было именно так, как вы описываете. Главнокомандующий бразильцев, президент Оливье, отпустил всех пленных англичан, включая меня и генерала. Нас было там пятьдесят человек. Мы стояли под палящим солнцем и молча смотрели, как стройные ряды бразильцев направляются в свой лагерь, оставив нас на берегу Чёрной реки. Потом, так же молча, мы развернулись к погубившему нас генералу. Тут вы ошиблись ещё в одном: это не моя рука накинула петлю ему на шею, нет. Ведь он был отцом Маргарет. Но мы повесили его не за его преступление, о котором я тогда не догадывался, — а за то, что он погубил наш полк. Я столько лет жил с грехом на душе. Отпустите мне этот грех, отец Браун.