Британские детективы

Патрик Кэрнс моё имя, да, сэр, Патрик Кэрнс. И это я убил Питера Кэри, пригвоздил его гарпуном к стене его же собственного флигеля, насадил, как жука на булавку. И сделал бы это ещё сотню раз ради своей Молли и её дочки, хотя рёв, который он испустил, подыхая, до сих пор стоит у меня в ушах. Он издевался над моей Молли всю жизнь, этот зверь, а ведь она с самого начала предназначалась мне. Но старый упрямый осёл, её папаша, чтоб его черти в аду кочергой охаживали, решил, что Питер Кэри — куда более выгодная партия. Капитан! Не то что я, простой моряк. Мне довелось попасть на его «Морской единорог» гарпунщиком, и я видел, как дурно он обращается со своими людьми. Я держался от него в стороне, и одна только мысль глодала меня: «Молли, моя Молли! Она замужем за ним, навеки связана с этим чудовищем, вынуждена ложиться с ним постель!» Клянусь небом, я бы убил его прямо на его корабле, сбросил бы за борт, и точка. Но он всегда был настороже, зверь есть зверь, с чёрной душой, недаром же его прозвали Чёрным Питером. У него был повод остерегаться людей: столько зла он причинил им и знал, сколько народу ненавидит его лютой ненавистью. Прошло много лет, и вот я сошёл на берег уже с другого китобоя, узнав, что Питер Кэри оставил своё ремесло и живёт теперь уединенно в местечке Вудменс-Ли в Суссексе. Я заявился к нему в гости. Не скажу, что в голове у меня всё ещё маячила мысль об убийстве, но я не бросил её. Возможно, этот скот, этот зверь изменился к лучшему, говорил я себе, поднимаясь к его дому по тропинке среди золотых кустов дрока. Я много лет видел перед собою такую же тропинку и кусты, болтаясь среди бочек с ворванью по ледяным морям. Я постучал в дверь его дома, мне открыла очень юная девушка, и я чуть было не воскликнул: «Молли!» Но это была не она, а её дочь, вылитая моя Молли в юности: кудрявые каштановые волосы собраны в узел, строгое тёмное платье облегает стройную фигурку. Однако глаза её были красны и заплаканы, а ведь моя Молли так любила смеяться. Я спросил капитана Питера Кэри, и она объяснила мне, где его можно найти: в деревянном флигеле, который он сам построил в углу сада и называл своей каютой. В этот момент из задней комнаты раздался другой женский голос, надтреснутый и тихий, и я сразу узнал голос Молли. Сердце моё дрогнуло и забилось чаще. — Кто там, Элизабет? — вот что она спросила. — Этот джентльмен пришёл к отцу, он моряк, — ответила девушка, повернувшись к ней. Джентльмен! Сроду меня не называли джентльменом. Тут дверь отворилась, и Молли вошла в комнату. Она двигалась так, словно ощупывала перед собой дорогу, и я с ужасом понял, что она почти слепа! Да, сэр! Она даже не узнала меня. Скорее всего, этот негодяй, Чёрный Питер ударил её по голове, и она почти потеряла зрение. Ярость вспыхнула у меня внутри, словно пожар. Я поклялся себе, что не уеду, пока не освобожу этих женщин от чудовища, столько лет мучившего их. Дальнейшее вы знаете. Я пришёл к нему во флигель, где всё действительно было устроено так же, как в капитанской каюте: морские карты, штурвал, два гарпуна на стене. Я притворился, будто хочу покалякать с Чёрным Питером о старых делах, вспомнить кое-что. Он достал бутылку с ромом, стаканы, и мы пили, беседуя. Он быстро опьянел и разъярился. Я видел, как засверкали его налитые кровью бычьи глазки, и обрадовался этому, клянусь небом! Потому что если он нападёт на меня, думал я, — а он всегда терял рассудок, напиваясь, — я получу полное право убить его. За это меня не оправдают, конечно, но убить человека, защищаясь, — это совсем не то что убить его, когда он ни о чём не подозревает, шутит и смеётся с тобою. Надеюсь, вы понимаете. Ну так вот. Чёрный Питер смеяться и шутить не собирался. Он схватился за нож, чтобы прирезать меня, как тюленя, и тогда я сорвал со стены гарпун. Я уже сказал, что он так ревел, умирая, что, небось, и в деревне было слышно. А крови-то сколько натекло… Я очень боялся, что прибежит дочка Молли, но бедные женщины, наверное, привыкли к постоянно раздающемуся из флигеля пьяному рёву. Вот так оно всё и было, сэр. Я не лгу. Не знаю, как вы нашли меня, ведь я никому не называл своего имени, как бы мне ни хотелось, чтобы Молли вспомнила меня. Но я забыл у капитана на столе свой кисет из тюленьей кожи с инициалами «П» и «К». Если вы сумели распознать и поймать меня, используя эдакую мелочь, вы великий человек, сэр. Конечно же, меня вздёрнут за это убийство, но я ни о чём не жалею. Я бы сделал это ещё и ещё раз, если бы пришлось, чтобы освободить мою Молли и её дочку. И когда я встану перед палачом с мешком на голове, я буду вспоминать, как мы с Молли шли рука об руку по тропинке среди цветущих зарослей жёлтого дрока.