Британские детективы

Если в нескольких словах, то произошло вот что: старший инспектор Барнаби застаёт своего сержанта Гевина Троя за… в общем, когда тот дрочит в казённой машине. Ужас какой. Практически святотатство. Сперва старший инспектор даже не понимает, чем занимается Трой. С тех пор, как он сам занимался чем-то подобным, прошло лет тридцать пять — сорок. Но его сержант не так давно вышел из старшего школьного возраста, он по сию пору неуклюж, как щенок дога, и так же ревностно приносит поноску, брошенную ему инспектором, то есть выполняет его поручения. По-своему, через пень-колоду, но со всем пылом. Точно с таким же пылом Трой сейчас дрочит себе, зажмурившись и откинувшись на спинку сиденья, запустив руку в расстёгнутые брюки — будто находится один в целом свете. На необитаемом острове. В камере, чёрт его дери, предварительного заключения! Да он спятил! Подойдя к казённому «остину» сзади и стоя возле дверцы, Барнаби в полном ошеломлении наблюдает за этим непотребством. Трой вошёл в такой раж, что стекло машины изнутри запотело, но, к сожалению, Барнаби видит всё слишком ясно. Чересчур ясно. Мальчишеская физиономия его сержанта раскраснелась, взмокшие волосы растрепались и прилипли ко лбу, губы прикушены. Рука, засунутая в брюки чуть ли не по локоть, как показалось ошалевшему Барнаби, ходит вверх и вниз с настойчивостью чёртова поршня. Ужас какой. Барнаби сам прикусывает губу и на цыпочках отступает. Прочь от этого средоточия греха, каким по милости Буйнопомешанного Троя стала казённая машина. С чего это его так разобрало? Да какая разница! У них тяжёлая нервная работа, а Трой не женат, некому его приголубить. Господи, да если парнишке примстилась какая-то пышногрудая девица из иллюстрированного журнала для мужчин — или хоть вон улыбчивая девчонка-кассирша из круглосуточного магазинчика на углу — и приспичило облегчиться, почему нет? В конце концов, их рабочий день уже закончился. Да, решено. Он, Барнаби, поедет домой на такси. Именно. Он вызовет такси. Трой — не его личный шофёр. Он позвонит ему минут через… э-э… пятнадцать и скажет об этом. …Если бы Барнаби услышал, что выстанывает сквозь зубы его подчинённый, кончая себе в кулак, его бы хватил апоплексический удар. Тот стонет: — Шеф… ох, шеф… Господи… ещё! Ещё, ох! Ужас какой.