Британские детективы

«…Падение с высоты в двадцать три ярда на дно каменоломни повлекло множественные переломы ног, перелом позвоночника и разрыв спинного мозга. Смерть наступила мгновенно…» — из медицинского заключения. Курортная жизнь на водах протекает мирно, как в прошлом веке — вплоть до чинно раскланивающихся друг с другом джентльменов и леди с зонтиками от солнца в руках… до тех пор, пока один из этих джентльменов за каким-то чёртом не забирается в заброшенную каменоломню, не срывается там с обрыва и не разбивается в лепёшку. Лерой Фицпатрик, молодой, но имевший доступ к секретным документам сотрудник министерства. Был убит? Покончил с собой? Это последнее предположение и высказала полиция, а коронер закрыл дело. Но… был ещё Майкрофт Холмс. А у Майкрофта Холмса был брат. — Если бы не Майкрофт, никогда бы сюда не поехал, — брюзжал Шерлок, брезгливо оглядывая чопорную толпу отдыхающих. — Господи, всё как при королеве Виктории, чёрт подери. Ты только посмотри на вон ту рептилию. Он бесцеремонно указал подбородком на пожилую леди. Та была одета по моде пятидесятилетней давности от Мэри Куант: неброских тонов жакет и длинная юбка в мелкий цветочек до щиколоток, круглая шляпка, круглые очки, в хрупких, чуть искривлённых артритом пальцах — вязание столь же неброских цветов, что и её одежда. Джон сердито толкнул приятеля локтем в бок: — Тихо! — Да эта старая курица наверняка глуха, как пень, — строптиво буркнул Шерлок, который терпеть не мог, когда ему делали замечание насчёт его неэтичности. — Слухового аппарата не вижу… И ты только взгляни на её ридикюль. На машине времени она прилетела, что ли? Они уселись на единственную свободную скамью неподалёку от той, где вязала старушка. — По данным экспертизы, — негромко произнёс Уотсон, — расстояние от стены каменоломни до места, где лежал труп, составляет пятнадцать с лишним ярдов. — Знаю, — тут же отпарировал Холмс. — Пятнадцать с половиной. Мировой рекорд по прыжкам в длину с разбега — что-то около десяти ярдов, лень уточнять, предоставляю это тебе. Допустим, этот чиновничек был несостоявшимся олимпийским чемпионом. Но… — он похлопал себя по карманам и досадливо бросил: — Где эта чёртова бумажонка? Скрывая невольную улыбку, Джон извлёк из собственного кармана заключение экспертизы и развернул его. — Тщательный многократный осмотр бордюра, — начал он монотонно читать, — откуда мог произойти соскок или падение, показал, что к краю обрыва никто не подходил, так как не обнаружено наличие следов, которые, учитывая прошедший за день до происшествия дождь, дали бы отпечатки подошв. — Музыка! — хмыкнул Холмс. — И что? Какие тут могут появиться версии? — Молодые люди! — вдруг подала дребезжащий голос старушка со скамьи рядом — они совершенно забыли о её существовании. — Подойдите, будьте любезны. Вдвоём. — Чёрт, — пробормотал Холмс, неохотно поднимаясь. — Леди, вы хотите, чтобы мы в четыре руки смотали вам клубок? Лицо старой дамы просияло всеми морщинками, живые глаза из-под толстых стёкол очков оглядели подошедших проницательно и с любопытством. — Простите, но вы ведь мистер Холмс и доктор Уотсон? — вполголоса спросила она и в ответ на их удивление заулыбалась ещё лукавей: — Да, я тоже умею пользоваться Интернетом, всегда с удовольствием училась чему-нибудь новому. Меня зовут Джейн Марпл. — Очень приятно, — проговорил Уотсон, а Холмс пробурчал нечто не совсем членораздельное. — Вы говорили о происшествии, которое случилось здесь около недели назад, — уверенно продолжала мисс Марпл. — Я, к сожалению, приехала на воды только третьего дня и не знала молодого человека, который разбился в этом карьере, но он писал своей девушке очень странные сообщения. — Какой девушке? — быстро спросил Холмс, переглянувшись с Уотсоном. — Какие сообщения? — живо выпалил тот. Мисс Марпл удовлетворённо улыбнулась. — Мне удалось привлечь ваше внимание, не так ли, джентльмены? Присаживайтесь, — она отодвинулась к краю своей скамьи и даже похлопала по ней сухой ладошкой. — Его девушку зовут Гортензия Марш, она приехала сюда специально, чтобы посмотреть на место, где разбился её друг. Вчера мы разговорились здесь, на этой аллее. Она плакала и показывала мне последнее письмо от своего друга. Лероя Фицпатрика. Точнее, его сообщение в… интересное слово… в мессенджере. И ещё он вёл дневник где-то в Сети, как вы, доктор Уотсон, но закрытый дневник, только для себя и для неё. Если вы найдёте Гортензию и сумеете с ней поладить, она покажет вам этот дневник. Могу сразу сказать, что его я не читала, у меня, видите ли, уже не очень хорошее зрение, я поняла всё только по пересказу этой бедняжки Гортензии. Она очень переживает, во всём произошедшем винит себя, мол, не принимала всерьёз его намерений, но в полицию не пошла. — Всё страньше и страньше, — едва слышно вымолвил Уотсон, а Холмс резко спросил: — Она не доверяет полиции? Правильно делает. И что же было в сообщении, которое послал этой Гортензии Фицпатрик? Вы запомнили? — Разумеется, — пожала хрупкими плечами старушка. — Он написал: «Я попробую завтра на рассвете. Думаю, у меня получится, потому что я накопил силу. Достаточно силы. Не бойся за меня, Тензи. Ты ведь тоже можешь попробовать». — Что попробовать? — нетерпеливо осведомился Холмс, невольно стиснув тонкое запястье старушки, и тут же, спохватившись, разжал пальцы. — Левитацию, — спокойно отозвалась мисс Марпл, снимая очки. — Понимаете, он считал, что умеет летать. Джон почувствовал, как не только слова, но и дыхание застревают у него в горле. Он мог лишь молча смотреть на её печальную улыбку. Она дважды кивнула и продолжала: — Вы говорили… я не подслушивала, просто вы достаточно громко говорили, а у меня хоть и нет слухового аппарата, но слух хороший, — её улыбка снова стала лукавой, и Джон невольно подумал, что когда-то эта старая женщина была очень обаятельной девушкой. — Так вот, вы говорили, что возле бордюра, окаймляющего край каменоломни, не было никаких следов, хотя накануне прошёл дождь. И что расстояние между стеной каменоломни и местом, где нашли тело этого несчастного молодого человека, более пятнадцати ярдов. Если предположить, что ему всё-таки удалось взлететь — воспарить на рассвете над краем каменоломни вместе с солнцем, если предположить, что он просто забылся, охваченный экстатическим восторгом… и упал. Холмс кашлянул и отрывисто бросил: — А вы могли бы представить нас этой Гортензии? Мне бы хотелось взглянуть на его сообщение и на дневник. — Конечно, — живо отозвалась старушка, поднимаясь со скамьи и аккуратно складывая вязание в свой ридикюль. — Думаю, она наверняка читала ваши заметки в Сети, доктор Уотсон.

***

Холмс внимательно вглядывался в экран телефона, пока обе женщины, старая и молодая, тихо сидели на диване в гостиной номера, снятого Гортензией. Уотсон смотрел на экран из-за плеча сыщика. «Нигде нет объяснений, почему нас тянет поступать или думать не так, как надо, не так, как лучше и для дела, и для самих себя…» «У меня никогда не было сомнения, что я смогу взлететь и летать. Сначала я думал, что и все тоже могут взлететь и не летают просто за недосугом. Потом, когда подрос, стал понимать: другие не летают, потому что очень рано забыли, что могут. Я сам иногда забывал надолго, или, вернее, заглушалась, затенялась эта способность, как вещи на дне сундука, переходящие без употребления от поколения к поколению. Талант, не давший еще ростка, тревожит, бередит и порождает скрытность. Я ждал, я готовился взлететь, когда почувствую, что можно. Только привстать на цыпочки и медленно начать подниматься, без напряжения, но силой в себе подавлять тяжесть. И я ощущал, что она, эта сила, у меня есть, и понимал: ее надо прятать, как неготовый еще подарок. Я был уверен: нельзя, чтобы увидел кто-нибудь. И однажды в лугах, около ложбины, закрытой кустарником, я прежде всего огляделся. Жарко, аромат цветов, пестреющих из разнотравья, в небе — солнце и жаворонок. Никого. Я приподнялся на цыпочки, сосредоточил силу — и сразу из-под пальцев ног ускользнули трещинки тропинки, я поднимался. Увидел луга шире, все кусты на той стороне ложбины, а за кустами… За кустами кто-то шел мне навстречу! Я рухнул. Отшиб пятки, и мне стало стыдно…» «Полет не физиология, а психология. Мое внимание спуталось, скомкалось, от этого я и упал. Никого. Хотя бы при первых попытках нужно, чтобы не было никого. Сколько раз мы ни бывали в старой каменоломне, всегда ни души. Днем. А я пойду туда рано утром, вместе с солнцем…» — Что ты скажешь Майкрофту? — негромко спросил Джон, когда они оба шли по тропе к своему арендованному коттеджу. — Что это несчастный случай при невыясненных обстоятельствах, но не убийство, — раздражённо отозвался Холмс. — Что я ещё могу сказать? Что его чиновник левитировал и не рассчитал своих сил? «Ты веришь в это?» — хотел спросить Уотсон, но вместо этого сказал: — А интересная женщина эта мисс Марпл. — Интересная, — согласился Холмс.